Defender

      Драко Малфой никогда еще не был так близок к провалу.       Сворачивая в кабинет защиты от темных искусств, он старался сфокусироваться сразу на нескольких жизненно важных вещах: во-первых, на попытке шагать так, чтобы не напоминать профессора Снейпа грозно разлетающейся мантией. Во-вторых, не ускорять шаг, чтобы не напоминать жалкого первокурсника, бегущего от того же профессора. И, наконец, в-третьих, попытаться придать себе более-менее безэмоциональный вид.       И то, и другое, и третье было крайне сложно осуществить, когда в скором темпе покидаешь порог кабинета чар. Будучи уважаемым профессором Хогвартса, Драко Люциус Малфой никогда, никогда, не хотел оказаться в такой ситуации. Но ему просто не оставили выбора.       Широкими шагами пересекая кабинет, он безо всякой утонченности, свойственной изнеженным детишкам аристократов, с грохотом упал на стул. Ножки жалобно скрипнули по древним половицам. Едва только он успел пригладить свои волосы, одернуть жилет и привести дыхание в порядок, как дверь его кабинета начала дугообразное движение.       Опустив предплечья на стол, заваленный бумагами, он напустил на себя самый невозмутимый вид.       — И давно ты здесь сидишь, Малфой?       Ему показалось, что буйные дебри ее кудрявых волос заполонили весь его рабочий кабинет. Воротник стал давить на шею, и Драко почудилось, что его охватил приступ клаустрофобии. Такова была Гермиона Грейнджер — занимающая все пространство, высасывающая воздух и немного навязчивая. Но похоже, правду видел только он, потому что профессора Грейнджер обожали, считая самым спокойным, терпеливым и добрым существом во всей волшебной Британии. Какие простофили.       — Профессор Малфой, я вас попрошу, — он оглядел ее с ног до головы, замечая, как порозовели от бега кончики ушей и как бордовая мантия гладит ее щиколотки, — В который раз, - используя все свои таланты актерского мастерства, Драко бросил ей в лицо взгляд, полный вежливости, — Для кого-то, носящего титул «умнейшая волшебница нашего времени», ты беспросветно забывчива.       Она в который раз закатила глаза на их каждодневную перепалку по поводу званий. В их нестандартных отношениях этот обмен жалобами заменял светскую беседу.       Шагая с высоко задранным подбородком и поднимая пыль с ковра своими оксфордами, Грейнджер остановилась у его стола.       Покатав по столешнице одинокую ручку с монограммой, она приподняла бровь:       — Что на твоем столе делает маггловская канцелярия?       Ее голос был подозрительным. Как всегда.       — Ждет удобного случая, что бы ты ее заметила и сунула нос не в свое дело, — как всегда.       Драко отщипывал от своей нервной системы по кусочку каждый раз, когда им предстояло встретиться лицом к лицу. В зависимости от дня недели эти кусочки могли быть маленькими или не очень. Что-то подсказывало ему, что сегодняшний кусок нервов, с которыми придется попрощаться, поместится в пасть хвостороге.       Она сощурила на него свои нелепые оленьи глаза:       — Мне показалось, что я заметила твой острый нос в щели между дверями моего класса.       — Какие бы фантазии о моем носе вас ни посещали, профессор Грейнджер, видимо, они появляются достаточно часто, чтобы появились галлюцинации, — он переплел пальцы под подбородком и уставился на нее с саркастической озабоченностью. — Могу ли я одолжить вам экземпляр руководства зелий, чтобы помочь справиться с этой досадной проблемой?       В ее ответном вздохе слышалась тяжесть всех мирских неприятностей.       — Лучше я одолжу тебе свой флакон с сывороткой правды. Или мне лучше добавить ее в твой тыквенный сок? — голос ее сочился сладкой учтивостью, а затем резко стал привычным командующим: — Говори, что ты вынюхивал у моего кабинета, сейчас же.       — Так ты ворвалась сюда, потому что почудившийся тебе нос показался похожим на мой?       — О, ни у кого на этой забытой богом планете нет настолько же бледного носа! Я знаю, что это был ты.       Драко оскорбился бы, если бы аристократичная бледность не считалась признаком высокого класса.       — Я работаю тут весь день. И у меня урок защитных заклинаний с третьим курсом через пять минут. Так что будь добра, собери свои нелепые предположения и освободи мое пространство.       Грейджер фыркнула и, взметнув полами мантии, удалилась так же нагло, как и вошла.       ***       Нарцисса читает ему историю Хогвартса, а он подпрыгивает на кровати от нетерпения. Ветер, хлещущий его шею, когда он в первый раз пролетал над Уилтширом на своей первой метле. Облегчение, когда Воландеморт утратил последнюю крупицу силы.       Взмахи палочки продолжались и продолжались, пока Драко лежал в своей кровати в подземельях, направив кончик древка на потолок.       — Экспекто патронум! — попытки продолжались без конца уже больше месяца, поэтому слова, слоги и звуки утратили для него всякий смысл.       Для Драко этот набор букв спустя столько времени звучал как полная нелепица. Иногда ему казалось, что у него не получается, потому что он просто делает ошибку в слове. Но нет. Все слоги на месте, движение руны отточено до болезненных ощущений в запястье. И ничего. Даже слабых искр. Огромное глухое ничего, давящее на его голову все сильнее и сильнее. Отчаяние давно бы поглотило его, если бы он сам не был отчаянием. Сплетенным из борьбы, провальных попыток и колких разочарований. Но в первую очередь из борьбы.       Поэтому Драко развернулся, с тяжёлым вздохом зарылся в подушки и зажмурил глаза.       Он попытается завтра снова.              ***       — Нет, нет, мисс Дэвис, не размахивайте ей так резко, — Драко усилием воли подавил потребность сжать переносицу. Духота класса для практики по защите от темных искусств вызывала головную боль.       Раздалось шипение и треск, и он вскинул голову так резко, что хрустнули позвонки.       — Мистер Уилсон, правильно произносить «о-стол-бе-ней», а не остолбней, — он скривился, потому что звучал точь-в-точь как Грейнджер на их первом курсе.       Кучка третьекурсников как слепые котята пробовали использовать заклинание на практике, и Драко с ужасом подумал о том, что у него запланирован еще один такой урок с пуффендуем на сегодня.       Краем глаза он заметил, что девочка с двумя светлыми косичками вжалась в шкаф в углу комнаты. У Драко была превосходная память на лица, но он никак не мог вспомнить ее имя.       Уверенно, но осторожно он двинулся в ее сторону.       — Почему вы не пробуете использовать заклинания, юная мисс? — он взирал на нее с высоты своего роста и старался делать это не слишком устрашающе. Порой ему казалось, что он ненамеренно эволюционировал в Снейпа. — Если вы не научитесь колдовать, теория будет бесполезна.       Ее косички вздрогнули, а очки съехали на нос, когда девчушка мотнула головой.       — Коллин Уилсон только что чуть не взорвал класс, и я не уверена, что смогу сделать все правильно с первого раза, — она опустила глаза и шаркнула туфлей, — Я попробую в следующий раз, когда попрактикуюсь одна.       Он подавил вздох.       — И на чем же вы планировали попрактиковаться? На привидениях замка?       Девочка вжала голову в плечи и виновато на него покосилась.       Драко закатал рукава мантии и, развернувшись вполоборота, бросил ей через плечо:       — Вы попробуете заклинание на мне. Не переживайте, перспектива быть раненным четырнадцатилетним ребенком удержит меня от пренебрежения самозащитой.       В момент, когда он встал в позу, а девочка наставила на него палочку, дверь кабинета распахнулась со свистом. Малфой отвлекся на долю секунды, и последнее, что он увидел перед тем, как упасть, было беспрецедентное количество кудрявых волос.       ***       — Профессор Малфой, ну очнитесь же, — женский голос с командирскими нотками касался его нервов, и ему в голову сразу же пришла мысль, что еще можно было бы сказать этим голосом.       Профессор Малфой, раздевайтесь.       Профессор Малфой, я встану на колени.       Профессор Малфой, мне нравится быть сверху.       Про…       — Профессор Малфой!       Драко застонал от боли в затылке и разлепил глаза. Несмотря на онемение в ногах, органы чувств, казалось, обострились. Внезапно все в его сознании обернулось калейдоскопом ощущений. Яблочный запах, щекочущий ноздри. Яркий ореол солнечного света вокруг волос. Покалывание на запястье, где ее пальцы сжимали манжету рубашки. Ощущая себя пьяным, Драко медленно моргнул, фокусируясь на россыпи веснушек на носу Грейнджер.       — Я сплю или ты и вправду наконец разобралась в учебной иерархии? — он с трудом произносил слова, в горле свербело от удара о пол, — Это прогресс, Грейнджер. Мы почти на второй базе.       На ее лице отразилась причудливая смесь облегчения, раздражения и странного веселья.       Грейджер подняла голову и окинула спокойным взглядом студентов. Кончики ее волос при этом мазнули по его шее. Все еще находясь в горизонтальном положении, Драко откинул голову на пол, чтобы как можно меньше думать об этих треклятых волосах. Казалось, они живут собственной жизнью, имеют отдельную личность и очень, очень хотят свести его с ума.       — Все в порядке. Может быть, небольшое сотрясение. Ничего, чего бы не смогла исправить мадам Помфри.       — Или хороший огневиски, — пробормотал Драко и заработал щипок за предплечье. Эта женщина не стеснялась добить лежачего, что совершенно его не удивляло.       — Направляйтесь на следующий урок, и не забудьте свои вещи.       Грейнджер проследила взглядом за последним студентом, покидающим класс ЗОТИ, и снова развернулась к Драко.       — С каких пор ты позволяешь студентам отрабатывать на тебе заклинания?       В сущности он знал, что язвительных замечаний ему теперь не избежать до седых волос. Драко поднялся на ноги и взглянул на нее так, словно прошедших пяти минут никогда не было.       — Что ты делаешь в моем классе, Грейджер? — он оглядел ее с головы до ног, — Снова.       Девушка сощурила на него глаза. Было видно, что ее мучил нестерпимый интерес, но Драко не собирался говорить ей, что та третьекурсница так сильно напомнила ему саму Грейнджер в школе, что он просто не смог оставить ее там. Она была потерянной, но решительной. Достаточно умной, но прибывающей в ужасе из-за потенциальной неудачи. Ему нужно было что-то сделать.       — Я зашла занести расписание патрулирования для старост. И передать, что профессор Макгонагалл ждет тебя у себя.       Драко фыркнул. Потрясающе. Дойдя до стола, он взмахнул палочкой, чтобы вся сдвинутая мебель встала на свои места, а зачарованные бумажные птички, которыми так любили баловаться студенты обратились в пепел. Грейнджер не поняла намека и двинулась в его сторону. Она была как репей, от которого невозможно избавиться.       — Почему тебя вызывает директор?       Драко постарался не закатить глаза.       — Не твое дело, Грейнджер, — он бросил на нее взгляд и отметил сведенные брови. — Почему тебе нужно вечно влезть не в свое дело?       Гермиона качнула головой, и ее руки начали хаотично двигаться по пуговицам мантии. Глаза Драко, как заколдованные, соединяли все точки на ее теле там, где касались тонкие пальцы. Он подумал, что простояв так достаточно долго, можно впасть в гипноз. Но что-то настораживало его в этой неприсущей ей легкой бесцельности, как будто Грейджер не знала, что делать со своими руками. Он назвал бы это замешательством или нервозностью, если бы не знал ее слишком хорошо.       — На самом деле — мое, — она одернула руки, и зрачки Драко сфокусировались на ее лице. Теперь она крутила палочку в одной руке. — Меня она тоже вызвала, — она бросила на него взгляд, как будто он должен был знать ответ, — В это же время.       На краю сознания зашевелилось подозрение. Драко тряхнул головой, чтобы окончательно избавиться от транса.       — Что?       — Мне кажется, что-то не так. Сейчас середина года, мы ходим в Хогсмид по расписанию, старосты дежурят каждый день, в целом все хорошо, так зачем Макгонагалл вызывать нас обоих?       Она тараторила со скоростью света и, закончив, выглядела так, будто сказала ему больше, чем хотела — легкий налет уязвимости в ее голосе заставил его выпрямиться.       — Что ты думаешь могло случится? Мы не студенты, а чокнутые полукровки больше не восстают из мертвых каждые десять лет, — он отчитал ее, что было скорее защитной реакцией, и Грейнджер на миг съежилась, чтобы потом яростно отвести плечи назад и взглянуть на него как на идиота.       — Десять лет будет в следующем году, Малфой. Я так и знала, что не получу от тебя никакого ответа. Счастливо оставаться.       Хлопнув по его столу неизвестно откуда взявшейся папкой, она развернулась и вышла. Ее громкое дыхание и тяжелые шаги резко контрастировали с беззвучным хлопком двери.       Драко тяжело уперся руками в стол и закрыл глаза.              ***       — Грейджер, подожди, — он нагнал ее, пока она шла по коридору третьего этажа.       Когда она проигнорировала его, а впереди замаячила статуя, Драко схватил ее за предплечье.       — Что тебе нужно? — безразличие в ее голосе стирало все его намерения в пыльцу, но он должен был извиниться.       — Я не должен был так реагировать. Естественно, что ты ждешь чего-то плохого, но все будет нормально. Наверняка это изменения в расписании, или кто-то с наших факультетов опять подрался.       Они стояли посреди коридора, и Драко все еще сжимал в руке ее тонкое запястье. Она должна знать, что он понимал. То, через что они прошли, оставило неизгладимый след на их жизнях. Было легко забыть об этом, когда спустя столько лет это уже не бросалось в глаза, но вот она, реальность — такая мелочь, как вызов к директору их обоих и неизвестность могли застать ее врасплох.       Гермиона вздернула подбородок, но он не упустил исчезновения крошечной частицы напряжения в ее взгляде.       — Наверняка опять первым начал Слизерин.       Усмехнувшись, он зашагал следом за ней к горгулье.              ***       — Здравствуйте, директор Макгонагалл, извините за задержку.       Драко фыркнул, буравя взглядом ее прямую спину.       — Прошло две минуты, Грейнджер, это нельзя считать опозданием.       Она даже не повернула головы, и он прищурился, стараясь силой мысли продырявить ее занудную голову.       Минерва Макгонагалл махнула рукой на два стула, стоящих напротив стола в центре кабинета. Годы почти не тронули ее строгое лицо, директорская мантия ничем не отличалась от той, которую она носила, будучи профессором трансфигурации.       Драко и Гермиона опустились на стулья сразу после того, как директриса заняла кресло напротив. Она вздохнула и поправила краешки пергаментов на столе.       — Должна сказать, все это немного неожиданно, — произнесла она, переводя взгляд со стола на молодых профессоров.       Ее внимательный взгляд отметил то, как ее бывшая студентка вцепилась в подлокотники, а парень, некогда доставлявший столько неприятностей, сжал костяшки пальцев так, что фамильный перстень оставлял белую полоску на коже. Призрак вины сразу же стряхнул задумчивость.       — Не стоит беспокоиться. Речь пойдет о преподавании. В частности, о практических занятиях.       Минерва не упустила, как оба ее собеседника бесшумно выдохнули. Гермиона кивнула, ее плечи расслабились, и она подалась вперед.       Макгонагалл продолжила:       — Как вы оба знаете, последние несколько лет программа защиты от темных искусств в Хогвартсе значительно прогрессировала. Обстоятельства заставили нас пересмотреть взгляды на обязательные заклинания и возраст их использования, в целях получения практически полезных навыков. Драко, ты сейчас работаешь с третьекурсниками, не так ли?       Прежде сидевший неподвижно, мужчина кивнул головой. Надо сказать, Минерва долгое время задавалась вопросом, как человек может быть таким устрашающе тихим. Казалось, все что делал этот мужчина, это наблюдал, изучал и обдумывал. Как будто статуе наколдовали движущиеся зрачки — профессор Малфой казался живым, только когда начинал перепалку с ее бывшей ученицей.       — В этом году обязательным элементом освоения программы ЗОТИ является овладение заклинание патронуса, — тишина в кабинете прерывалась только тиканием часов, — В конце концов, подобная практика уже имела место быть, вам ли не знать.       Директор бросила взгляд на Гермиону, сидевшую на самом краешке стула:       — Но… — начала девушка, но директор ее прервала взмахом руки.       — Мисс Грейджер, в вашу юность мистер Поттер смог успешно использовать это заклинание, и я не вижу причин, по которым при должной подготовке другие студенты в том же возрасте не смогут это повторить.       Минерва вздохнула и приготовилась к взрыву. Она бы никогда этого не сделала, если бы портрет Альбуса не настоял:       — Я поручаю это вам обоим.       В Гермиону будто бросили оглушающее, а Драко только медленно моргнул.       — Нет, — сказал он медленно и четко.       — Это не подлежит обсуждению. Мисс Грейджер, из всех преподавателей у вас самый большой опыт по части этого заклинания. Мистер Малфой, вы, как преподаватель ЗОТИ обязаны участвовать в процессе обучения. Мы не будем тратить время на споры. Я ожидаю от вас сотрудничества и результатов.       Директор потянулась к заварнику на столе, всем видом показывая, что разговор окончен.       — Занятия начинаются со следующей недели. Хорошего вечера, — словно опомнившись, она строго посмотрела на них обоих, — Я рассчитываю на профессионализм с обеих сторон. Никаких жалоб, споров и дуэлей. Может, это вас обоих чему-то научит.       ***       Когда дверь за бывшими студентами закрылась, Минерва Макгонагалл откинулась на спинку директорского кресла. За ее плечом раздалось тихое хихикание.       — Альбус, я предупреждала, что это плохая идея. Северус тоже так считает.       Голос, в котором сквозила знающая улыбка, ответил:       — Северус просто жуткий ворчун. Он не был бы таким скрягой, если бы согласился попробовать лимонные дольки. В любом случае, я чувствую, что это правильно. Мистеру Малфою давно нужен был толчок. Мальчик давно не видел счастья.       Сварливый баритон послышался из соседней рамы:       — Не представляю, каким образом мисс Грейнджер должна в этом помочь. Ее кошмарное всезнайство любого повергнет в еще большую пучину отчаяния.       Минерва с тяжёлым вздохом опустила руки на стол, когда Альбус ответил мечтательным голосом:       — Просто попробуй лимонные дольки, Северус. Вот увидишь, тогда ты все поймешь.