Defender

      — Драко, пожалуйста…       — Обычно мне нравится это слышать, но мой ответ по-прежнему нет.       — Но…       — Нет.       — Ты даже не…       — Нет.       Ее рычание чуть не заставило его рассмеяться. Они шли после утреннего дежурства по коридорам второго этажа, мимо портретов и закрытых в такую рань кабинетов. Краем глаза, Драко посматривал на Грейджер, которая, громко топая, шагала с ним рука об руку. Он мог поклясться, что ее волосы, как у некоторых людей глаза — меняются в зависимости от настроения. В данный момент, они пребывали в наэлектризованном беспорядке, что придавало ее лицу еще более злобный вид. Какое счастье, что Драко не в первый раз видел такое ее выражение.       Силясь не улыбнуться, он начал:       — На самом деле я… — но она перебила его, как всегда.       — Прекрати придумывать кучу нелепых отговорок, которыми ты обходишься каждый раз, когда я поднимаю…       — Грейнджер, послушай, я…       — Нет уж, Малфой, на этот раз ты так просто не… — он зарычал, остановившись, дернул ее за рукав мантии на себя, и впился в губы, яростно сминая их всего несколько секунд, а затем, почувствовав, как она выдохнула и расслабилась, замедлился до беглых скользящих касаний.       — Если бы ты дала мне договорить, то узнала бы, что у меня получилось. — пробормотал Драко прямо ей в губы.       Ее глаза распахнулись и уставились на него в выражении замутненного обожания и смятения.       — М…что?       Он усмехнулся прямо ей в рот.       — Патронус, Грейнджер. Шевели мозгами.       Гермиона подпрыгнула, опустилась на пятки, вздохнула и закашлялась. Драко рассмеялся от того, что даже ее тело, казалось, потеряло координацию. Не то чтобы она ей в принципе когда-то обладала. Уставившись на Драко, будто у него выросла вторая голова, она сделала шаг назад.       — Патронус… получилось… Драко! — писк, совершенно ей не свойственный, открыл ему новые возможности барабанных перепонок. Мерлин всемогущий, Грейнджер звучала как игрушка-пищалка из магазина вредилок. Он оглохнет еще до тридцати.       — Но как… Когда? Что ты представлял? Как это случилось? Где ты был? Почему…       — Полегче, всезнайка. Ты меня оглушишь. — он старался не смеяться, когда Гермиона зыркнула на него из-под нахмуренных бровей. Выражение ее лица было комичной смесью неудержимой радости и раздражения.       — Клянусь богом, если ты сейчас же все не расскажешь… — тычок пальцем прилетел ему в грудь.       — Особо нечего рассказывать, — он прервался, когда она задохнулась, и улыбнулся, какое-то неведомое смущение заставило его голос звучать тише, — Я был у себя вчера вечером, когда ты была на дежурстве. Раньше я каждый день пытался, но сейчас меня занимают гораздо…       — Драко!       — Тебя. Я представлял тебя.       Гермиона отпрянула, и стало очень тихо.       — Меня?       Драко закатил глаза.       — Дыши, Грейнджер. А что еще мне представлять? Ты знаешь, как работает патронус. Только самые счастливые воспоминания. У кого-то они появляются в детстве, но все мои самые важные воспоминания связаны с тобой. Раньше они не были счастливыми. — Драко засунул руки в карманы, глядя на то, как она моргает и сжимает край мантии в кулаке, приклеившись к месту, — А теперь да. Ты заставляешь меня испытывать такое, — Он неловко помахал рукой в воздухе, — что при попытке вызвать патронус, я не знаю за что зацепиться. Что бы ты ни делала, рядом со мной, ты делаешь меня счастливым.       Она тяжело дышала, звук снова вернулся с паузы и гудел вокруг них. Глядя на ее наполовину испуганное наполовину ошеломленное выражение лица, он откашлялся.       — Ничего особен…       Грейнджер влетела в него как паровоз. Воздух вылетел из груди Драко, но он не пошатнулся. Он стоял в той же позе, что и минуту назад, но Гермиону это не смутило. Она просунула пальцы между его телом и руками, засунутыми в карманы, и обвила ими спину так, как только смогла дотянуться. Ее подбородок уперся ему в ключицу, волосы на макушке щекотали нос.       Грейнджер сжала его талию, и напряжённым голосом неразборчиво ухнула ему в рубашку:       — Что за зверь?       Она не могла видеть кривую усмешку Драко, когда он поднял руку и пригладил ее буйные кудри.       — Только не смейся. Это белая норка.       Ее плечи заходили ходуном, и Драко попытался увернуться он ужасно щекотного смеха, пробегавшего волнами по его шее.       — Господи, я всегда это знала, — заикаясь от смеха просипела Гермиона, поднимая покрасневшее лицо с безумной улыбкой и влажными глазами.       Он постарался не закатить глаза.              ***              Мягкий свет поздней осени заливал арочные окна кабинета, первый снег мерцал за ними как маленькие звездочки. Гремучая Ива вдалеке спокойно покачивала ветками, а в следующее мгновение замерла, резко встряхнулась, и последние пожухлые листья слетели с нее, как слетают брызги с шерсти животного.       Минерва Макгонагалл сидела за древним дубовым столом, сложив пальцы в замок у подбородка и старалась подавить улыбку.       Портрет волшебника в синем колпаке заканчивал докладывать ей об увиденном в коридоре на втором этаже.       — А потом они взялись за руки и подозрительно быстро направились в крыло мисс Грейнджер, — старик скривился, — В мое время…       Подавив смешок, Минерва подняла руку:       — Большое спасибо Финиус, этого достаточно. Можешь вернуться в свою раму.       С минуту в кабинете был слышен только звук песочных часов, стоящих на столе.       Затем, женщина откашлялась, и развернулась лицом к окну, краем глаза посматривая на два портрета висящие за ее спиной.       Какой-то кряхтящий звук послышался левее.       — Что я тебе говорил, а, Северус? Мальчику нужен был небольшой кусочек счастья. Вместе с небольшим пинком.       Ближе послышался усталый вздох.       — Мисс Грейнджер в большей степени пинок, чем что-то еще.       — К слову о кусочках, где мои лимонные дольки? Честное слово, ты бы все понял раньше, если бы только попробовал, Северус.       Воздух, казалось, стал чуть более угрюмым, и директор Макгонагалл, сжав переносицу, наконец, улыбнулась по-настоящему.              Конец