Defender

      Драко курил в своей преподавательской спальне уже третью сигарету подряд. О чем черт подери он думал? Как мог допустить, что бы его болезненные подростковые фантазии заставили его потерять контроль и развалить единственное, что далось ему с таким трудом. Прочные отношения с Грейнджер.       это были не только фантазии со школы — шипело подсознание у него в голове        Он опустил голову между рук, пальцы держащие сигарету побелели.       Он оставил на ней синяки. Чуть было не трахнул на каком-то грязном столе в квиддичной раздевалке. Под веками Драко пронеслась картинка ее дрожащих ног. Он надавил на нее. Он не контролировал себя, поступил как полнейший кретин, движимый желанием заставить ее ощутить то же самое, что и он. Грейнджер кончила, и он никогда не забудет как она выглядела в тот момент. Но он пошел дальше.       Вспомнив капли на ее животе он глухо застонал. Как он мог все так испортить?       ***       На следующее утро Драко трусливо пропустил завтрак. Пустой желудок скручивало от чувства вины и легкая тошнота сопровождала его после двух часового сна.       Ему было необходимо извиниться. Объяснить ей все, пообещать, что это никогда не повторится впредь.       Господи, Драко       Пожалуйста       Он зажмурился и сжал переносицу. Сидя в своем кабинете, с растрепанными волосами и криво завязанным галстуком Драко ощущал то скручивающее чувство в животе, когда что-то причиняет тебе непереносимое удовольствие, граничащее с болью. Голова кружилась, но вокруг было тихо как в могиле.       Он встал и ровным шагом направился в соседнее крыло. Портреты смотрели на него так, будто видели состояние раздевалки вчера вечером. Он сфокусировался на черной двери справа, и задержав дыхание открыл ее, глядя в пол.       — Грейнджер, я знаю что ты, вероятно, никогда больше не.       — Профессор Малфой? — низкий, скрипучий голос, совершенно точно не принадлежащий ведьме, которая вчера чуть не лишила его рассудка.       Он поднял голову.       — Макгонагалл? — он тряхнул головой и прокашлялся, — Прошу прощения, директор. Что происходит?       Одетая в темно-зеленую мантию, Минерва Макгонагалл подпирала рукой подбородок сидя за столом в классе Грейнджер. У Драко засосало под ложечкой. Где она? Она же не могла уволиться? Волоски на его шее встали дыбом.       — Где Грейнджер? — вероятно он выглядел обезумевшим, не спав ночью и одевшись кое-как сегодня утром.       — Вы должны называть ее профессор, так как вы оба уже не студенты, мистер Малфой.       Он бы с радостью закатил глаза, но был не в том настроении.       — Разве у нее не должен был закончиться урок несколько минут назад? Она вышла?       — Сегодня я веду занятия вместо профессора Грейнджер. Она взяла отгул по болезни, профессор Малфой. Учитывая, что она одна из самых ценных кадров в Хогвартсе, и никогда не берет отгулы, я считаю справедливым предоставить ей такую возможность, — директор изящно откинулась на спинку стула и впилась своими всезнающими глазами прямо в лицо Драко, — Я бы нашла другую замену, если бы это не случилось так внезапно. Вы замечали какие-нибудь изменения в последнее время в мисс Грейджер?       Спина Драко покрылась тонким слоем пота. Он вспомнил ее дрожащие ноги, сведенные брови, вскрик, бьющий его в солнечное сплетение, его имя, покидающее ее губы. Драко откашлялся.       — Нет, мэм, никаких изменений, — он встретил ее пристальный взгляд, — Она была такой же, как всегда.       Острой на язык.       Недоступной.       Смелой.       Сногсшибательно красивой.       Ничего из этого он не сказал.       Минерва вздохнула, и опустила глаза на стол. Он уловил в ее взгляде не то задумчивость, не то мягкость, и посмотрел туда, в ту же сторону.       На столе лежало что-то тонкое, черное и блестящее, короче, чем волшебная палочка, но толще чем перо.       Он прищурился, а затем открыл рот, чтобы что-то сказать, но Макгонагалл, опередила его, медленно взяла предмет и покрутила в руке. Свет от восточного окна отбрасывал блики на две небольшие серебряные буквы на хромированном корпусе шариковой ручки.       — D и M. Не ошибусь, предположив, что эта вещь принадлежит вам, мистер Малфой, — она бросила на него внимательный взгляд, — Не знала, что вы любите маггловскую канцелярию.        Драко вздрогнул, откашлялся и выпрямил спину.       — Мне понадобилось некоторое время, чтобы и самому понять это, профессор.       Макгонагалл улыбнулась только глазами, встала, и протянула ему предмет.       — В таком случае, нужно вернуть ее.       Драко сделал шаг, и осторожно сомкнул пальцы на прохладном металле. На ней было написано его имя, но он взял ее, будто никогда прежде не видел.       — Да, — его голос был низким и глухим, — Спасибо, профессор, увидимся позже.       — Он развернулся и вылетел из кабинета быстрее чем вошел.       Директор развернулась к окну и всмотрелась в темную линию запретного леса.       ***       Перешагивая через три ступеньки, Драко бежал в преподавательское крыло. Комната Грейнджер была в противоположном направлении от его собственной.       Врезавшись кулаком в дверь с надписью prof. H. G., он постарался утихомирить дыхание.       Он постучался еще раз, и если бы точно не знал, что она там, наверное остановился бы и подумал.       — Грейнджер, открой дверь, — он слегка повысил голос, и постучал сильнее. Дверь не двинулась.       Драко вдохнул воздух в горевшие легкие и прижался лбом к дереву.       — Пожалуйста, Гермиона.       Дверь распахнулась так резко, что если бы не военные рефлексы, он свалился бы на пол.       Грохот двери за спиной напомнил звук захлопывающейся крышки гроба. Драко сделал шаг вперед. В комнате было светло и тесно, кровать, красные шторы, коричневые полки для книг, тумбочка с книгами и туалетный столик, заваленный книгами. Он заметил ее раньше, чем она успела швырнуть в него проклятием.       — Убирайся.       Его сердце ухнуло вниз, когда он оглядел ее худенькую фигурку в бледно-зеленой пижаме, костлявые запястья и голые ступни, волосы, заплетенные в косу и красные опухшие глаза.       — Ты плакала, — Драко захотел зажмурить глаза, но упрямо смотрел прямо на нее.       Он едва заметно поднял руку в ее направлении, и она отшатнулась. Это причиняло боль.       — Я не хочу тебя видеть, Малфой, — его фамилия, резко вылетающая из ее рта, была похожа на острые дротики с ядом.       — Мне нужно сказать тебе, я…       — Уходи, — ее нижняя губа дрогнула, и Драко чувствовал, как что-то откалывается от него, — Тебе всегда нужно было издеваться надо мной, но я никогда не, — Грейнджер запнулась, сглотнула и начала снова, — Я не думала, что все дойдет до…       — Я был влюблен в тебя еще в школе.       Гробовая тишина врезалась в них с силой поезда. Он сделал шаг к ней, дыра, которую он изо все сил пытался залатать, а она все сверлила и сверлила ее маленькой иголочкой превратилась в трещину, и дамбу прорвало.       — Я не мог не видеть тебя, не мог игнорировать, не мог оставить в покое. Где бы я ни находился, ты всегда была там, со своими чертовыми волосами, подпрыгивая за партой, зная ответы на все вопросы. Я не мог отстать от тебя, но не мог позволить обидеть тебя кому-нибудь другому, — Драко смотрел в ее огромные влажные глаза полные боли и непонимания.       Медленно, как к раненому животному, он потянулся и взял ее руку в свою. Проведя пальцами по едва заметному шраму на ее ладони, он умолял глазами, чтобы она поняла.       — Я хотел тебя годами. На третьем курсе ты врезала мне по челюсти, и я едва сдержался, чтобы не поцеловать тебя. На четвертом, ты спускалась с лестницы, и я мечтал быть кем-то другим, кем угодно, кто мог бы пригласить тебя на танцы. Я плохо помню выпускные курсы, но отлично помню чувство свербящего страха от мысли, что они доберутся до тебя. Та ночь в поместье… — кадык Драко дернулся, — Я всегда знал, что ты никогда не подойдешь ко мне по своей воле, а после той ночи я никогда не подошёл бы к тебе сам, — он вдохнул кислород, пересчитывая веснушки на ее носу и скулах, — А потом мы начали работать в Хогвартсе. Я старался держаться подальше, но ничего не мог с собой поделать, а ты была великолепна. Я думал, с годами это пройдет, но ничего не изменилось с того времени, как ты наорала на Уизли на уроке левитации. Одна только мысль, что ты не отшатнулась от моего прикосновения, сделала меня неуправляемым. Прости меня. Я так много раз себе это представлял, но сделал все неправильно.       Драко тяжело дышал, обе ладони Грейнджер находились в его руках и дрожали. Его голова склонилась к ней, в раскаянии за все страдания, которые он когда-либо ей причинил.       Гермиона дышала надсадно и хрипло, как будто это она говорила без остановки. Звук, похожий на утонувший в воде камень, вырвался из ее горла. Она тряслась, как осиновый лист.       Драко погладил пальцами ее бледную скулу.       — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — он закрыл глаза не в силах выносить ее вид, — Скажи, что мне сделать, и я дам тебе это.       Хриплый, рваный шепот вырвался из ее горла:       — Поцелуй меня.       Он распахнул глаза и уставился на нее.       — Что?       Она врезалась в него всем телом. Мягкие искусанные губы прижались к его, и Драко замер, смотря на ее трепещущие ресницы. Мысли в его голове завязались в узел. Короткое замыкание продлилось ровно до ее неровного выдоха ему в рот. Он разомкнул губы и прижал ее ладони к своей груди. Драко хотел, чтобы Грейнджер знала. Видела, что она может заставить его сердце запинаться, скрипеть и пропускать удары только от одного ее прикосновения. Гермиона сжала его рубашку в кулак. Отстранившись на расстояние вздоха, она подняла на него взгляд. В нем была такая отчаянная хрупкость, как будто она не могла поверить, что поняла все правильно.       Драко заправил выбившиеся из косы пряди ей за уши, большими пальцами погладил бордовые засосы на шее. Со всей нежностью, на которую был способен, Драко поцеловал ее в губы, легко и мягко.       Гермиона застыла, не дыша, руки сжимали его рубашку до побелевших пальцев.       Он попробовал еще раз. И еще. Череда скользящих, невесомых поцелуев покрыла ее губы, веки, скулы и подбородок. Она распахнула глаза и в них горели адским пламенем все сомнения, которые он поселил в ней, сбежав из раздевалки.       Руки, все еще сжимающие рубашку Драко дернули его вперед. Гермиона упала спиной на кровать, и он приподнялся на локтях на уровне ее лица.       — Грейнджер? — его глаза бегали от ее глаз до груди и обратно.       — Что ты тогда представлял? — она смотрела на его губы в упор, расширенные зрачки и покрасневшие щеки послали волну тепла по позвоночнику Драко.       Один взгляд на Гермиону подсказал ему, что она имеет в виду.       Драко дернул ее пижамную футболку вверх и отшвырнул за спину. Никакого лифчика. Он наклонился, останавливаясь в дюйме от ее кожи и поднял на нее глаза.       — Я хотел расстегнуть твою рубашку на уроке, посадить к себе на колени и сосать твои сладкие сиськи. Мне всегда было интересно, смогу ли я заставить тебя кончить вот так, — Драко скользнул языком вокруг ареолы и подул.       Ее соски тут же сморщились и затвердели, а спина выгнулась к его рту, когда она выдохнула:       — Да.       Он поцеловал ее между грудей и проделал все тоже самое с другой грудью. Драко облизывал ее кожу, не касаясь сосков, а когда она начала ерзать под ним бедрами, губами зажал твердую вершинку и с силой щелкнул языком. Она вскрикнула и вцепилась ему в волосы. Драко продолжал, сжимая пальцами другой сосок, и ощутил влагу на брюках в месте, где она потиралась об него бедрами.       Он оторвался от нее, когда понял, что она уже близко.       Гермиона распахнула глаза и в них не было карего цвета, только бездонная чернота. Драко был готов поклоняться ей как богине. Невербальным избавив ее от штанов и белья, он опустил губы ей на живот. Влажные звуки сопровождали карту, которую он чертил губами вдоль родинок на ее ребрах и вокруг пупка. Ее живот втянулся, стон вырвался из горла Грейнджер. Ее голова оторвалась от кровати, когда он поцеловал тазовые косточки и прижался языком к внутренней стороне бедра.       — Что ты делаешь? — Драко уловил испуг в ее голосе и прижал большой палец к клитору. Слегка надавливая, он выводил круги на ее влажной промежности.       Не в силах оторвать взгляд от своей руки, он сказал:       — Я фантазировал о том, как подниму твою юбку в запретной секции, встану на колени и буду вылизывать тебя так долго, пока ты не закричишь, и не будешь умолять меня остановится, — Драко посмотрел на ее ресницы, трепетавшие над горящими глазами, — Не знаю, сколько раз я кончал у себя в спальне, представляя как ты пульсируешь на моих губах.       Он коснулся языком ее киски поверх пальца, и она закричала, дернув бедрами:       — О… о черт, Драко, ты…       Его имя, прозвучавшее впервые со вчерашнего дня, заставило Драко убрать палец и сжать ее ягодицы, в то время как губы сомкнулись на ее клиторе. Живот Грейнджер заходил волнами, и он положил свою широкую ладонь поперек ее торса. Драко почувствовал, как она потянула его за волосы, впиваясь ногтями в кожу головы. В отместку он вставил в нее палец, и Гермиона захныкала.       — Я хочу, наконец, узнать, каково это, когда ты кончаешь от моего рта, — Драко щелкал языком по ее опухшей киске в невероятном темпе, в то время как палец скользил внутри мучительно медленно, — Мне нужно почувствовать это.       В ту же секунду, когда он добавил второй палец и мягким, сосущим движением вобрал в рот ее клитор, Гермиона замерла. Мгновение она не двигалась и не дышала, со своего места Драко видел только ее округлившиеся глаза, открытый рот и вершины груди. Он моргнул, и ее позвоночник взлетел над кроватью с криком. Пятки Грейнджер впились ему в спину, и он подумал, что мог бы всю жизнь доводить ее до оргазма вот так. Она изгибалась и падала на подушки, дыхание хрипами вырывалось из ее груди, а Драко остановил пальцы, но все еще поглаживал языком ее влажные складки.       Он увидел, как Гермиона замотала головой и дернула бедрами.       — Тише, Грейнджер, ты… — она дернула его за волосы.       — Остановись, остановись, — ее голос обрывался и хрипел, и Драко никогда не слышал звука прекрасней.       Осторожно вынув из нее пальцы, он поднялся наверх, нависая над Гермионой, не прикасаясь и не целуя. Драко всматривался в ее лицо, искал что-нибудь, что угодно. Он заметил, что рассказал ей так много, в то время как она оставалась столь немногословной. Драко не знал, тревожиться ему или радоваться, ведь она буквально никогда не теряла дар речи, но ему было важно знать, о чем она думала. Если бы дело было только в ее теле, он никогда бы не зашел так далеко. Он восхищался ее умом, образом мыслей, силой духа, нелепыми привычками и всем тем, что составляло ее как личность.       Поэтому сейчас он отправил мяч на поле Грейнджер.       Ее кисти взлетели с постели, ладошки легли на его скулы. Драко невыносимо захотелось закрыть глаза, но он упрямо смотрел на нее не отрываясь.       Она прокашлялась, и казалось, хотела отвести взгляд, но усилием воли смотрела в упор.       — Я всегда думала, что ты не переносишь саму мысль о моем существовании. Мне хотелось, чтобы ты видел меня и уважал, но казалось, я всегда была недостаточно хороша, — ее голос стих и глаза расфокусировались где-то у его переносицы, — В школе я ненавидела себя за то, что следила за тобой взглядом где бы ты ни появлялся, и не могла объяснить себе причины, почему ты так действуешь на меня, когда мы даже не, — Гермиона посмотрела в сторону, снова на него, сглотнула и продолжила, — В первый день на работе я увидела тебя выходящим из кабинета Макгонагалл. Ты был во всем черном, шагал по коридору, стиснув челюсти, и мне показалось, что ты не изменился со времен школы, — Драко открыл рот, и она поспешно продолжила, глядя на него с выражением лица, заставившим его сглотнуть — Ты меня не видел. Ты отвлекся на группу детей, которые смеялись над девочкой с косичками недалеко от тебя. Я не слышала, что они говорили, пока ты не пригрозил им, что лично отправишь домой каждого, кто еще хоть раз произнесет то слово, — Гермиона закрыла глаза, казалось, вся ее кожа излучает слабый свет. Нежная улыбка тронула уголки ее губ, когда она пальцами зачесала волосы Драко на затылок.       — А потом мы начали сталкиваться постоянно. Я не знала того человека, каким ты вошел в Хогвартс после войны, не знала, как вести себя, что говорить, и я просто…. Наверное, казалось привычным снова начать спорить друг с другом. Но я всегда, всегда чувствовала, что все по-другому. Я не могла не видеть, как ты пишешь только маггловскими ручками, не могла не заметить, что по какой-то непостижимой причине ты любишь детей помладше и не очень любишь подростков, что по субботам ты ходишь в совятню с письмом, вероятно, своей матери, что в тайне ты наслаждаешься походами в Хогсмид — потому что ты сладкоежка, что ты все еще раздражающе умен, собран, но ко всему этому полон… — Грейнджер набрала полную грудь воздуха и ударила его взглядом такой силы, что у Драко задрожали кости, — Я видела тебя таким, какой ты есть. И любила каждую часть.       Сердце Драко запнулось, поднялось в груди, как на лифте, и застряло бьющимся, дрожащим комком у него в горле. Его руки не сгибались, тело окаменело и как будто сопротивлялось словам, которые она говорила.       Никогда, за всю свою жизнь он не вздумал даже представлять себе, что будет не только прикасаться, обожать, говорить с ней, но и слышать, что она чувствует то же самое.       — Грейнджер, если ты хотя бы на секунду усомнишься в том, что сказала, это разобьет мне сердце.       Она протянула к нему руки, с серьезным лицом и сияющими карими глазами.       — Я скорее буду сомневаться в произношении заклинания левитации.       И вот так он рухнул на нее, как подкошенный. Сначала соединились их ноги, бедра, таз и грудные клетки, затем носы и руки. Они подходили друг другу как влитые. Драко рвано дышал через нос.       Что-то изменилось, повернулось и сошло с оси, выглядело и ощущалось по-другому.       Гермиона, казалось, тоже это поняла, потому что ее руки соскользнули с его лица, и медленно и методично огладили плечи и запястья. Ее тоненькие пальцы прошлись по его груди, прессу и ребрам, и Драко смотрел на себя так, словно это было не его тело под ее руками.       Толчок — он выдохнул весь воздух лежа на спине и глядя, как она перекидывает ноги через его бедра. Он забыл английский язык. В тусклом свете она была завоевательницей, и у него болели глаза, будто он глядел на солнце.       Устроившись поудобнее, Грейнджер положила руки ему на грудь и начала расстегивать пуговицы. Ее лицо выглядело спокойным и сосредоточенным, но пальцы путались и подрагивали.       — Ты должен называть меня по имени, — властно заявила она.       — Ты настаивала на том, чтобы я называл тебя профессор Грейнджер, а теперь это?       — Не притворяйся, что ты хотя бы пытался, — пуговицы разошлись и он поднялся, держа руки у нее на бедрах.       — Я никогда не стал бы. Для меня ты всегда останешься Грейнджер, — пока твоя фамилия не сменится на Малфой.       Брюки Драко исчезли их общими усилиями, и он остановился на мгновение, чтобы вобрать в себя ее обнаженное тело, покрасневшие щеки и грудь, сосредоточенный серьезный взгляд. Он погладил пальцем ее нижнюю губу с легким нажимом. Ее глаза немного расфокусировались, и следующее, что он почувствовал, был ее язык на подушечке большого пальца. Грейнджер пробежалась языком по кончику, легко прикусила и сосущим движением взяла его в рот.       Разряды тока пробежались от позвоночника к паху, когда Драко упал на спину с низким рычанием. Сжав бедро Гермионы, он хотел было дотянуться до груди, но она схватила оба его запястья и прижала к кровати, накрывая его всем телом.       — Не отвлекай меня.       Он сглотнул. Остекленевшими глазами Драко наблюдал, как она исследует его грудь своими губами, как тонкие пальцы нечаянно царапнули пресс, как ее язык углублялся во все ямки рельефа на торсе. Он сдерживал себя изо всех сил, хотя болезненное возбуждение уже толкало его бедра вверх.       Губы Грейнджер поцеловали его косые линии паха, и волосы на руках встали дыбом.       — Грейнджер, сейчас это не самая лучшая идея, — прохрипел Драко, и она улыбнулась ему в кожу.       — Зови меня по имени, или я тебя заставлю.       — Я бы посмотрел, как ты… — он подавился воздухом, когда Гермиона, стянув боксеры вниз, сжала кулак вокруг его члена.       Его бедра вжались в матрас при первом прикосновении языка к головке.       — Б…блять, Грейнджер, — она наклонила голову, описывая круги прямо посередине.       Драко чуть не спрыгнул с кровати. Он запустил пальцы в ее волосы и потянул, не понимая, хочет ли он оттолкнуть ее или насадить глубже. Плотные, горячие губы втянулись, и он чуть не кончил. Втянув воздух сквозь сжатые губы и напрягшись всем телом, он попытался сдержаться, когда она начала медленно и сильно сосать головку. Проклятия вылетали из его рта со скоростью света. Господи, он не знал, как удержать контроль, пытаясь не давить на нее, но бедра дернулись, и он вошел в ее рот, изогнувшись над кроватью.       — Пр…прекрати, я не… — она двинулась назад, и звук, с которым ее рот покинул его член заставил Драко дернуть Грейнджер за волосы.       — Назови меня по имени.       — Как же.       Она жестко всосала в себя ствол до основания и ее руки поднялись, опустившись на мошонку, легонько сжали. Из горла Драко вырвался мучительный, горловой звук. Казалось, его выпотрошили и оставили распластанным.       — Гермиона, черт возьми, иди сюда.       Следующее, что он увидел, это как в комнате стало темно. Кудри распадались с обеих сторон от лица, заслоняя свет, когда Грейнджер наклонилась над его лицом, тяжело дыша. Взяв ее за подбородок одной рукой, другой обняв за спину, он поцеловал ее так, как всегда этого хотел. Я люблю тебя. Я хотел тебя с самого начала. Я мечтал, что бы ты любила меня тоже. Посылая каждое слово в ее приоткрытый рот, сминая ее губы до тех пор, пока Гермиона не приподнялась, опустив руку меж их телами.       Драко остановился, обхватывая и сжимая пальцами ее попку. Он не дал ей двигаться, хотя каждая секунда промедления отдавалась пульсацией у него в паху.       — Мне нужно услышать это еще раз, — взгляд Гермионы пришелся от его лба, по ресницам и носу, скулам, остановился на губах, и снова взлетел к глазам. Открытое выражение страха на ее лице сказало Драко больше, чем смогли бы слова.       — Я люблю тебя, Драко Малфой.       Пальцы на ногах поджались, кадык пробивался в горле свозь булыжники, когда он опускал ее на себя. Никогда прежде он не хотел чего-то так отчаянно, и никогда до этого так не боялся, что все закончится. Все походило на красочный сон, который снился ему не раз до этого. Она говорит Драко, что любит, целует его тело, позволяет доставить ей удовольствие, наслаждается этим. Драко думал, что так, наверное, ощущаешь себя, когда пальцы касаются снитча после долгих преследований. Облегчение, омывающее волнами позвоночник, выбило весь воздух у него из груди.       Когда Гермиона коснулась бедрами его таза, они оба на секунду остановились. Ее пальцы, упирающиеся в грудь Драко сжимались и разжимались, как у кошки, горячее дыхание долетало до его рта. Он глотал каждый ее выдох.       Сглотнув, он сказал себе, что позволит ей быть главной. Сжимая ее сладкую попку, Драко мягко приподнял ее и снова опустил, слыша, как прерывистые вдохи сопровождают каждое ее движение вверх и вниз. Влажность и жар, трепещущие стенки, сжимавшие его внутри, вырывали странные утробные звуки из груди.       Гермиона наклонилась ниже и принялась покачиваться на его члене, двигаясь круговыми движениями, словно смаковала каждый дюйм. Ее голова запрокинулась, волосы защекотали бедра Драко, когда он поднял руки и сжал ее грудь. Он отчаянно хотел взять ее жестко и быстро, слышать хлопки своих бедер о ее задницу. Но он решил дать ей привыкнуть.       Чувствуя, как Гермиона растягивается под ним с каждым движением, он пригнул ее к себе и поцеловал в шею. Ее локти подогнулись, грудь упала на его торс, носы соприкоснулись, и у Драко запершило в горле от яростного желание взять ее.       — Тебе нравится вот так, Грейнджер? — тяжело дыша, он раскачивал ее, подмахивая бедрами, задевая что-то внутри, что выбивало из нее тихое хныканье. — Нравится чувствовать себя главной? — она что-то простонала, когда Драко, запустив пальцы в ее гриву, дернул голову вверх, — Отвечай мне.       — Я…в-всегда хотела увидеть тебя таким. Смотреть на тебя сверху, как у меня не получалось раньше.       Он низко рассмеялся, рука на секунду исчезла и в следующий миг со звоном впечаталась в ее задницу. Вскрикнув, она оказалась перевернутой на спину, в то время как Драко сжав ее колени, обернул ноги вокруг своей талии.       — На самом деле ты этого не хочешь. Тебе не нужно контролировать все, но ты не можешь удержаться, — он вышел почти до конца, и врезался со всей силы, опустив голову, чтобы укусить ее ключицу.       Спина Грейнджер выгнулась, ладошки уперлись в его плечи, силясь оттолкнуть. Черта с два он даст ей отстраниться. Не сейчас, никогда. Драко ощущал бисеринки пота, катящиеся по его спине, пока он удерживал интенсивный темп, входя в нее глубоко и сильно, не набирая скорости. Удерживая себя в узде.       Облизав пальцы, он просунул руку меж их телами, чтобы погладить точку прямо над местом соединения тел. Грейнджер резко дернулась.       — Тише. Что бы ты ни говорила, я знаю, как тебе нравится, — сжатые зубы коснулись ее ушной раковины, его пресс заходил волнами, когда он начал трахать ее быстрыми неглубокими толчками. Адское пламя разрасталось в груди Драко, он поднял ее колени выше. Создавая новый угол, который заставил их обоих выгнуться. Он почувствовал, как она замотала головой, не соглашаясь, но из ее рта вырвалось совсем другое.       — Не…не останавливайся, Драко только не…       — Ни за что. Ты подаришь мне еще один, черт возьми, — Гермиона схватила его за шею, и протолкнула язык ему в рот, целуя и покусывая нижнюю губу. Грязные ругательства застряли в горле. Драко так сильно хотел кончить, но сначала ему нужно почувствовать, как она теряет контроль. Пульс бился у него в ногах, голова разрывалась от потребности укусить, поцеловать, вобрать в себя ее тело и не оставить камня на камне от ее напряжения. Он мог дать ей это.       Выпрямившись, Драко схватил ее талию, сжимая, приподнял выше так, что теперь ее бедра оторвались от кровати. Теперь он заполнял ее почти болезненно, и Гермиона вскрикнула, утыкаясь в подушку. Он легонько сжал ее клитор.       — Смотри на меня.       Сквозь гул крови в ушах он слышал, как Грейнджер зовет его по имени, и увеличив давление пальцев, почувствовал, как она сжалась. Врезаясь в нее до основания, он умолял ее:       — Давай же Грейнджер, — голос Драко опустился до низкого рычания, он чувствовал, как она висит на волоске. Со следующим толчком он головкой уперся во что-…- Блять, Гермиона, кончай. Сейчас же.       Дрожа, извиваясь и истекая соком, она кончила, дергаясь всем телом. Из открытого рта не вырвалось ни звука, но Драко показалось, что если бы он не держал ее мертвой хваткой, она бы упала с кровати.        Почувствовав ее судороги, он вошел в нее резко и глубоко, падая и падая, рыча и прижимая открытый рот к ее горлу. Боль в его груди распространялась по всему телу, от сердца до пальцев ног, и он упал на нее, сотрясаясь всем существом. Время сломалось, остановилось, и потекло в обратном направлении. Под закрытыми веками Драко не видел ничего, кроме взрывающихся белых точек. Прошла минута, или год. И вдруг он почувствовал ее пальцы, пробегающие по его плечу, прикасающиеся к волосам, поглаживающие кожу головы. Драко хотел потеряться в этом. Не открывая глаз, он разлепил пересохшие губы и проскрипел:       — Гермиона?       Еле слышный шепот коснулся его лба.       — Я здесь.       Подняв голову, он чуть не ослеп от ее вида. Красные щеки, влажная шея, прикрытые пушистыми ресницами оленьи глаза, смотрящие на него с чувством, слишком огромным, чтобы его назвать. Со звуком сдвигающихся тектонических плит, какой-то недостающий кусок прилепился к его измученному сердцу. Взяв ее за руку, он молча поцеловал костяшки пальцев, глядя Грейнджер в глаза и обещая себе, что с этого момента она не будет смотреть на него никак иначе.