Black lipstick.

Ня Что-то щёлкает с противным хрустом в черепной коробке, скрипят рассохшиеся половицы. Смеющийся Джек сидит на кровати, надавливает пальцами на виски, нервно смеётся. Какого хера. За, казалось бы, за пустой грудиной что-то мерзко лопается, оседает пеплом на лёгких. Джек не видел белобрысого парня уже месяц. Долбился в стены, молотил руки в фарш, убивал со вкусом и особой жестокостью, до кровавых соплей, упиваясь трипом. Джек просто не хочет. Ничего. Совсем. Медленно встаёт, подходит к пыльному окну. Над горизонтом восходит солнце. Когда они случайно пересекаются на лавочке около особняка, ничего не случается. Говорят о ерунде, о обитателях дома, о прошлом клоуна и Бена. Ничего уникального и ничего не написано красным. Под ногами трещит сухая листва, напоминая что природа умирает для перерождения. Джек раскидывает ногами перегной, хмыкает. — Так значит, Исаак забыл тебя, да? — Бен опускает глаза вниз, задумчиво уставившись в пёстрое покрывало. Тот хмурится и кивает. Вспоминать совершенно не хотелось. Заполнять черепную коробку ненужным хламом воспоминаний — бестолку. — А ты? — Джек прищуриваются, изучает взглядом белокурую макушку. Бен вздыхает. — Мне распороли живот, выткнули глаза и сбросили в воду для Вознесения. Я переродился в картридже, там жил до Джадусабля. Джек не понимает что ему сделать, ударить или же сделать что-то приятное? Но что? Что он может дать парню, который тонул и видел приближение костлявой? Что он может дать, если у него ничего нет. Ни состраданий. Ни поддержки. По этому просто молчит, продолжая пинать сухую листву. Бен чешет живот, глубоко вздыхая. — Знаешь, — Клоун запинается, хаотично бегает глазами по пестрому пейзажу, — я, ээм, рад, что, — нервно сглатывает, чувствует давление на мозжечке, — встретил тебя. Парень молчит, вздергивает рубиновые зрачки, окутанные непроглядной тьмой, улыбается. Удивительно, но давление отступает. Джек прекращает доёбывать мёртвые листья. Он наклоняется, целует фарфоровую щеку монохромного клоуна, смеётся, вскакивает с лавки, так, по весеннему, утягивает за собой в лес. Гуляют целый день, не беспокоясь и не загружая мысли мусором. Когда Джек заваливается в свою халупу, падает на диван в агонии. Не понимает, что происходит и почему нет душераздирающей ярости. Внутри лишь пустота. Когда встречаются зимой, Бен тащит его на каток. С дичайшим огнём в глазах, прыгает на лёд и кромсает его на крупицы ногами. Клоун внимательно смотрит. Изящно, смертельно красиво. Его ноги прекрасны. Выполняют различные движения, то перебираясь, то просто легкими толчками. Дёргает носом, хмурится, выскакивает на каток, перехватывает парня в охапку и целует ледяные губы. После этого, они не виделись. От слова совсем. Джек сжирает себя заживо, понимая, что дал слабину. Оказывается, за прогнившим нутром ещё осталось что-то благородное. Не пропитанное кровью и трупными червями. Клоун смотрит на яркое солнце, чувствует тепло от лучей, щурится. Рычит и ударяет стену. Рука саднит, бинты пропитываются кровью. Хватает себя за патлатые волосы, тянет вниз. Слышит треск в костях. Падает бесчувственным мешком. Открывает веки когда уже затемно. Голова кристально ясная, за грудиной спокойно. Он медленно подымается, кряхтя, прекрасно зная, что нужно сделать и как. Заваливается в комнату Бена без предупреждений, без громких слов и словосочетаний. Это пустое до мозга костей и совершенно не нужно. Парень удивленно на него смотрит, моргая, сидит за ноутбуком с банкой энергетика. У Смеющегося Джека что-то внутри стучит. Потому что Бен, вскакивает со стула, прыгает ему в руки, виснет на нем приятным грузом. Потому что Джек в ответ крепко обвивает того руками, вдавливая в жабо. Парень что-то нечленораздельно мычит ему в шею, клоун же, захлопывает дверь. — Я все понял, — быстро говорит, захлёбываясь потоком, — Я долго не виделся с тобой, я понимаю что ты в растерянности. Бен озадаченностей смотрит, явно не догоняя мыслей безумного клоуна. — Я понял что ты — моё солнышко. Парень заливается краской, пунцовея как школьница, но серьезного взгляда не меняет. Понимает какой это шаг, по крайней мере — для него. Признать кого то важным для себя. Берет перебинтованную ладонь, мягко целует сбитую кожу. Джек смеётся. Совершенно нормально. Ведь каждый рассвет — это спасение.