Погибшие души

— Прости меня, прости, Боже мой... – девушка стыдливо подняла глаза в потолок, словно там действительно находился Господь и наблюдал за ее крахом. Она всецело винила себя в этой ситуации, винила себя за характер, а именно за то, кем стала. Мариса всхлипнула и сжала в руке кулон. Как только холодные пальцы дотронулися до не менее холодной золотистой четырехлистной фигурки, Видаль заплакала навзвыв. — Клаус, прости меня! Умоляю. Все простите меня! Матушка! Батюшка! Ева! – в глазах начинало темнеть, а дыхание учащалось. Да, пусть она была мертва и сердце ее давно остановилось, но дышать призрачная могла также как и все. Видаль на шатающихся ногах подошла к зеркалу в их комнате. Лунный свет осветил ее силуэт. Перед ней стояла умершая девушка, которая совершенно потеряна. Она не имела ничего. Совершенно. Хотелось бы сейчас увидеть Клауса, чтобы он поддержал ее, сказал, что все будет в порядке, утешил ее и крепко-крепко обнял, никогда больше не отпуская. — Мариса? – послышался совсем тихий мужской голос. Шатенка навела взгляд не на свое отражение, а на вид сзади, фокусируясь на нем. Однако там никого не было. — Мариса? – голос снова позвал ее. Из-за него было ощущение какой-то настольгии и нахлынувших воспоминаний. — Кто здесь? – она обернулась и увидела того, кого так давно потеряла , – Клаус?! — Привет, Мариса, – блондин приветливо и тепло улыбнулся. — Что ты... Что ты тут делаешь? Erant te occiderunt? Ego putantes quae? — Ох, ты же знаешь, что я совсем ничего не понимаю , когда ты говоришь на этом языке... – он усмехнулся и почесал пальцем щеку, – Давно не виделись... Выглядишь прекрасно. — Я... Клаус, что ты тут делаешь? – Видаль напряглась. Эти игры ее разума сильно давили на нее, заставляя вспоминать и без того больную тему. — Я пришел к тебе. Ты не рада? – с грустью произнес тот. Его было видно только на свете полнолуния, в мраке же он попросту пропадал. — Рада... Очень... Но, это правда ты...? – призрачная сделала шаг к нему , но он отступил, прячась во мраке , – Клаус? — Ты не должна подходить близко. Ты навредишь мне! – с нескрываемым испугом, крикнул мираж. — Нет! Я правда не трону тебя! Клаус! – глаза забегали, а ноги подкосило. Она опустила руки по швам, крепко сжимая кулаки. — Ты убьешь меня! Убьешь также ,как и убила родителей! — Ты... Ты не Клаус! Он никогда бы такого не сказал! Он всегда...Всегда был на моей стороне! – кричала та, пытаясь успокоиться. — Правда? Я бы никогда не связался с убийцей! Я презираю таких ,как ты! — Quiete!Claude os tuum!– девушка закрыла себе уши и упала на колени, прижимаясь к полу. Ее всю трясло. Любимый друг и человек, только что назвал ее убийцей. Хотя... Она ведь ей и является... Неужели Клаус прав? Таких как Мариса – быть не должно.

***

— Mater, ignosce mihi!– кланяясь в ноги, умоляла Мариса. — Ingratum brat!Тебе мало было нашего с отцом наказания?! Я же предупреждала! Просила тебя по-человечески! – буквально орала на ту, высокая русая женщина. — Мне правда жаль! Я не хотела этого...! Батюшка же молвил мне! Я молилась перед трапезой! – уперевшись руками в пол, выкрикивала девочка. — В тебя врагвселился! Вящий покорает тебя. Запомни это. Ты сгниешь в сухой земле. — Нет-нет-нет...Я... Я стану лучше! Правда! Только простите меня с батюшкой! Умоляю, господи! — Не упоминай имя Господа напрасно , голь! Ты – позор рода Видаль , лучше бы только один Донатес родился! Никогда не хотела девочку... Еще и такую дряную! – мать стала уходить от дочери, цокая сандалями с небольшим каблуком, – Чтоб очи мои тебя не видели до Дмитриева субботы. — Но это же будет только через 5 дней! — Одумаешься о своем поведении за это время, чертовка, и не касти мне! — Хорошо, матушка... – тихо согласилась с условиями двенадцатилетняя шатенка. Громко всхлипнув, она села на колени и вытерла тыльной стороной ладони соленые дорожки.

***

— Я никогда не желала никому зла! Никогда! Никакие злочинства не совершала! Всем потакала! Всегда! – завопила та, окончилально падая на пол и слегка ударяясь лбом. Ее поза напоминала позу ребенка, только руки были на ушах. Она почувствовала подходящий в рукам холод, будто кто-то трогал ее руки. Так оно и было. Мираж стал убирать женские руки. После чего он захихикал и тихо зашептал. — Твоя мама ты права-а, лучше бы ты никогда не появлялась на свет. — Я пыталась быть лучшей для всех и для каждого! Я делала все, что могла! Неужели этого недостаточно?! — Недостаточно...Знаешь, чего бы я хотел, дорогая? – тихо прошептал парень на ухо, слегка приподняв ее голову за щеки , — Я бы хотел... Твоей смерти... Это самое минимальное, что ты сможешь сделать для искупления. — Нет-нет-нет... Я не могу умереть, я уже мертва! Даже если я сгину... Как же Ева?! Она будет переживать...! – с закрытыми глазами, кричала девушка. — Не думаю... Она ведь сказала тебе, что ты ей не нужна-а, – с наслаждением протянул тот, ухмыляясь. Тропинка света переместилась на них ,заставляя лицезреть довольное лицо блондина. — Она этого не говорила! – Мариса резко открыла голубые глаза, которые стали переливаться при белом освещении и отпихнула от себя Кинга. Технически , она могла его трогать, как и он ее. — Ты знаешь, что она это и имела в виду. Не пытайся убежать от реальности, Мариса... Ты осталась такой же наивной милашкой, – он погладил ее по щеке и улыбнулся. — Зачем ты пришел? — Повидаться с любимой лучшей подругой, а что? — Не видно, что ты пришел лишь повидаться. Какова цель твоего визита? — Заставить тебя исчезнуть, – совершенно непринужденно бросил тот, смотря прямо на призрачную. Мариса как-то пристально смотрела на шею миража , точно ища на ней какую-то пропажу. — Ты лжешь. Ты не настоящий Клаус. У тебя нет кулона, – с омерщением отчеканила девушка, поднимаясь на ноги и хмурясь. — Внимательная оказалась, – облик парня исчез, а перед шатенкой оказался невысокий мальчишка, лет так четырнадцати, — А вот меня ты не замечала... – с обидой процедил русый , сверкая серыми глазами. — Донатес...?! Какого черта... – в панике прошептала Видаль. Она видит перед собой своего младшего брата, который буквально только что сказал, что хочет ее смерти , да еще и в облике ее любимого человека и лучшего друга. — Какого черта ты бросила меня, убив матушку и батюшку?! Я почти 5 лет жил в приюте! И ты еще думаешь, что можешь задавать такие вопросы?! – выпалил мальчишка, зло смотря на сестру. Он сильно винил ее . Причем за многое. Она никогда не обращала на него внимания, потому что родители всегда считали его лучше, а после , оставив его совсем одного, прикончила родителей и покинула город. Как эгоистично. — Донатес, они сами меня сгубили! Ты издеваешься?! Они убили меня! Ты понимаешь?! – она подошла к нему и схватила за плечи, теребя из стороны в сторону. — Мариса, ты дура! Тупая дура! – завопил он, захлебываясь слезами. Девушка тяжко вздохнула и отпустила брата, смотря в пол. — К чему ты устроил весь этот цирк? Как ты нашел меня? — Потому что ты обращаешь внимание только на Клауса! И... И я тебя не искал! Я просто... Я умер! Я убил себя! Из-за тебя, тупица! – кричал тот, вытирая рукавом бежевой кофты слезы. — Донатес, это грех... Хотя мне ли судить... Но почему ты не... Как бы правильно сказать... — Не исчез? Ты хочешь, чтобы я исчез?! – по новой завопил тот, плача еще больше. Видаль на эти слова пугливо помотала головой в разные стороны в знак отрицания. — Нет же! Просто почему ты здесь... Донатес, ты не должен тут быть, понимаешь? Это не то место. Поверь мне хоть раз , – тяжко вздохнула девушка, смотря в окно. — Почему? Это же просто дом... В котором живешь ты... — И другие домочадцы. Донатес, тут очень опасно. Особенно такому оболтусу! — Мариса! Прекрати обзывать меня! – взвизгивая попросил тот,после чего вытер слезы. — Откуда ты вылез? — Из зерцала... — Разбей его, – приказала старшая Видаль, оборачиваясь на зеркало. — Чего?! Ты спятила?! Я же исчезну! – он напрягся и испугался. — Доверься мне. На данный момент ты привязан к нему. Тебе нужна свобода. Я позже разберусь, что мне с тобой делать... Просто сломай. — Не буду я ломать! Сама ломай! — Noli esse stultus. — Тц! Ладно! – мальчик подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Сглотнув слюну, он занёс кулак и уже готовился ударить, как вдруг резко остановился и зажмурился, – Я не могу! — Боишься? – Мариса подошла к нему и положила руки на плечи, аккуратно поглаживая. От этого Донатес смутился, ибо сестра никогда не обнимала и даже не трогала его, его в принципе никто и никогда не обнимал, даже родители. — Я боюсь, что навсегда исчезну... – он посмотрел на сестру через отражение. — Я обещаю, что ты не исчезнешь. Я склеплю нас. Просто сделай это. — Скрепишь? Как? — Меньше любопытства, младший Видаль, – девушка улыбнулась и потрепала его по макушке. — Ладно... Но если я исчезну, я приду к тебе в кошмарах! — Хорошо-хорошо. Русый выдохнул и сильно ударил по зеркалу, от чего оно моментально потрескалось. Из его кулака, а именно костяшек, потекла темная жидкость, похожая на кровь по запаху и консистенции. Он был готов ударить еще раз, но его прервали. — Дай мне еще раз ударить! — Отойди, а то осколок в глаз попадет, – мирно попросила та своего брата. Он отошёл и теперь зеркало ударила призрачная. Оно окончательно рассыпалось. Аналогично Донатесу, у нее пошла кровь. Смочив в ей палец, шатенка написала фразу "dimitte me". — Прости меня? – непонимающе спросил мальчик, подходя ближе. — Да. Напиши тоже самое. Младший Видаль откровенно не понял к чему клонит сестра, но написал более корявым почерком. — Господи, Ты видишь мою слабость, даждь ми исправление и сподоби мя любити тя от всея души моея и помышления. И подаждь мне благодать Свою, подаждь мне усердие совершать службы, приносить мою недостойную молитву и за все благодарить Тебя, – помолилась Мариса, закрыв глаза. Во время молитвы призраная держала руки сцепленными вместе. — А разве не я должен был помолиться? — Я сделала это за нас, Донатес. — Спасибо, сестрица! А теперь побежали! – он схватил Видаль за рукав и выбежал из комнаты, прямо по осколкам. Бегал он как резвая кобыла, после с огромной скоростью полетел на лестницу и оступившись, кубарем покатился вниз. — Донатес! — Кайки толкаются! – пошутил тот, валяясь на первом этаже. — Это еще чё за малой? – удивленно спросил мужчина в желтом худи. — Здравствуй, Худи. Это... – ее перебили, пока та спускалась с лестницы. — Я брат Марисы, – скрепя пробубнил младший , поднимаясь на ноги. — Слишком ты неклюжий и борзый для ее брата, – высказался Брайан, кладя руки в широкий карман. — Эй! Вообще-то, я лучше нее! — Тише, Донатес... Худи, ты идешь куда-то? – устало поинтересовалась голубоглазая, спускаясь с лестницы, – Ох ,и, ты не видел Еву? — Я иду в сарай, – он задумчиво повернул голову в сторону, – Видел. За ней ,вроде, Тоби пошел, но я не уверен. — Благодарю... Прости за столь нахальную просьбу, но можно ли пойти с тобой? – днвушка с надеждой посмотрела на мужчину, на что он одобрительно кивнул. "Слава Господу..." — Как говоришь тебя зовут, мелкий? – присев на корточки, спросил Томас мальчугана. — Донатес. Но полное имя Донантес. Оно означает "прощающий" с латыни. А теб...Вас? — Зови Худи, – мужчина потрепал русого по голове и выпрямился , вставая. Он положил руку на спину девушке и отошёл подальше от ее брата , – Видаль, ты же знаешь о том, что тебе надо будет доложить все это Боссу? Я не знаю, как он примит этого мелкого. У нас и так все переполнено, да и это не единственная проблема, сама понимаешь. — Благо понимаю... Но я не могу бросить его. Пусть лучше его сгубит Слендермен, нежели я буду винить себя еще раз в его смерти. Я все решу, – вздохнула та, поправляя рукой волосы. — Иди отдохни там, я с ним поняньчусь. Мне все равно на данный момент делать нечего. У нас в последнее время график стал более свободный, и то благодаря тому, что Босс уехал к Братьям. — Вам хоть продых... Благодарю, Худи. В долгу не останусь. Пригляди за ним , пожалуйста. — Без проблем, – он усмехнулся и отошёл от Видаль, подходя к мальчику, – Слышь, мелочь, пошли за мной. — Я не мелочь! Мне вообще-то четырнадцать! — А мне двадцать восемь, и чё? Видаль решила умыться в ванной, ибо этот день был просто убийственным, вообще чертовщина какая-то. Однако все это время Мариса думала о подруге, которая так и не объявилась. На часах давно пробило четыре, а ее все не было. Умывая лицо и оттерая засохшую кровь, девушка услышала одним ухом не слишком оживленный разговор. — Спокойной ночи, Ева! — Спокойной! Призрачную как током ударило, как бы иронично это не звучало. Быстро вытерев лицо и руки, к ней пришло осознание, что она совершенно забыла подмести осколки. Ева может пораниться, хотя обувь они снимают только в комнатах. Примерно через минуту, голубоглая услышала крик подруги и тут же рванула туда. — Мариса, господи! Где ты?! – истошно кричала та. — Ева, я тут , – успев вовремя ответить, бросила шатенка и подошла к подруге. — Мариса... Я... Там... Стекло! Кровь! – выпалив, блеяла Фелатенко, тяжело дыша. Она сильно жестикулировала , буквально задыхаясь от собственных слов. — Все в порядке. У меня проявились проблемы. Колико ты? — Я...! Я нормально! Ну, точнее, более менее! Я... Короче, прости меня пожалуйста! – кудрявая налетела на подругу и крепко обняла ее, сильно сжимая спину, словно боясь, что она вот-вот исчезнет. — И ты меня прости ,дорогая... Тут и моя вина тоже есть... Мне стоит хоть иногда тебе что-нибудь рассказывать, – Мариса непривычно крепко обняла шатенку в ответ , прижимая к себе, — Я рада, что все обошлось... — А я-то как рада! Я переживала... Еще раз прости! – тараторила Ева, прижимаясь. — Уже все ладом. — Я устала так... Давай завтра все обсудим? – предложила Фелатенко, слегка отпрянув от подруги. — Боюсь, что поспать не выйдет... – мрачно произнесла умершая. Ева напряглась и окончательно вылезла из объятий. — Почему? Что-то случилось...? — Долгая история... — Ты пол сарая разгромил! – шутливо возмутился Худи. До девушек его голос донесся относительно тихо, но отчетливо. — О ком это он? – удивленно спросила кудрявая, облокачиваясь о бортик лестницы. Ее взгляд упал на мальчика с кудрявыми русыми волосами и блекло-бежевой кофте, с черными длинными шортами , – Это еще кто? – с опаской поинтересовалась Фелатенко, переведя взгляд на подругу. Мариса лишь томно вздохнула. — Мой братец... — Чего?! У тебя брат есть?! – сказать, что Ева была в ахуе – это ничего не сказать, – Ты даже это мне не рассказывала! — Ино сама забываю о нем, – устало вздохнув, ответила та. — А как его зовут? И что он тут делает? — Донатес... Это долгая история... Лучше завтра поговорим на эту тему...