lines on your body

Тэхёну нравится свобода. Он много раз представлял себе, какая она, жизнь без страха, без жестокости и лицемерия. Реальность оказалась куда лучше. Ему нравится работать, нравится гулять по городу с Чимином, нравится устраивать посиделки с Джином и Намджуном, когда те приходят в гости. Нравится. До жути нравится быть их частью. А еще ему нравится смеяться, по-настоящему, искренне, без показательного притворства и натяжной маски счастья, которую привык надевать еще там, в прошлом. Тэхёну нравится просто жить. Недели плавно перетекают в месяц, и Ким с легкостью может назвать этот месяц лучшим. Даже воздух вокруг будто стало легче вдыхать. Работа, как ни странно, приносит лишь одно удовольствие. Киму и вправду нравится заводить новые знакомства, слушать различные истории совершенно незнакомых ему людей. Как ему сказал Кихён: бармен в какой-то степени психолог. Потому что незнакомцам легче выговориться. Чимин после их разговора больше не поднимал тему из прошлого. Но от еженедельных вкладов из зарплаты младшего отказывался, хоть по итогу тот их всё же впихивал. В итоге было решено тратить эти деньги на оплату коммунальных и покупку продуктов. Но Тэхёну нравилось принимать непосредственное участие во всей этой жизни. По выходным, когда в кафе особо много народа, они с Хёном работают вдвоем, чтобы было меньше нагрузки. Кихён невероятный. Он с лёгкостью может найти общую тему, рассмешить или просто заставить почувствовать себя лучше. — Хён, там девушка спрашивает тебя, — Тэхён заглядывает в комнату отдыха, где старший сейчас переодевается на смену. — Где она? — Кихён без лишних слов понимает о ком идёт речь. — Сидит у бара. Старший быстро натягивает на себя рабочую рубашку и выходит. Тэхён замечает промелькнувшее раздражение на его лице, когда тот проходит мимо. Когда Тэхён выходит следом, переодевшись, девушка уже уходит. Скорее даже убегает, и судя по ее слезившимся глазам, встреча прошла явно не очень хорошо. Кихён выглядит ничем не лучше, опустив голову и нервно сжимая руками края стойки. — Что случилось? — старший оглядывается на звук чужого голоса за спиной. Он выпрямляется, потирая переносицу. — Суджин мой соулмейт. — О. Тэхён всегда считал, что соулмейты имеют особую связь. Так почему же они выглядели так несчастно? — У нас всё сложно, — Хён выставляет бокалы, что он делает всегда, когда находится в плохом настроении. — Вы поругались? Расстались? — Чтобы расстаться, нужно для начала начать встречаться. Шестеренки медленно начинают крутиться, стараясь хоть как-то поймать суть мысли. — Ей всего пятнадцать, Тэхён, — его голос пропитан грустью. — И? — Она несовершеннолетняя, и я старше на восемь лет — это слишком много. Слишком рано для нее заводить отношения. Тэхён наблюдает за движениями Кихёна, за тем, как напряжённо сжаты его губы, как пальцы чуть сильнее, чем нужно, сжимают стекло. Он не спорит, но что-то в словах друга цепляет его за живое. — Но ведь возраст — это не единственное, что имеет значение, — тихо произносит он. Кихён замирает, но затем качает головой. — В этом случае — имеет. Она ещё ребёнок, а я взрослый мужчина. Даже если бы она думала, что чувствует что-то ко мне, я бы не мог ответить ей взаимностью. Это неправильно. Тэхён не знает, что сказать. Он понимает, что Кихён прав, но в голосе друга звучит что-то, что говорит о другом. — Но Хён… — Нет, — Кихён сосредоточенно натирает бокалы. — Она сестренка моего лучшего друга, я не могу так поступить. В его словах, конечно, есть толика разумности, но ведь они не в том мире, где можно просто так отказаться от любви, тем более того, кто предназначен специально для тебя. А возраст, он ведь даже не имеет большого значения, разве разумно из-за такого пустяка терять всё то, что могло бы стать лучшими воспоминаниями в будущем. Если бы у Тэхёна была такая возможность, он бы ни за что не отказался от соулмейта. — Рано или поздно это произойдет, так зачем откладывать очевидное на потом. Не стоит тратить время впустую, мучая обоих, если вы можете быть счастливы сейчас, — старший отрывается от своего занятия. — Это сложнее… — Мы сами усложняем свою жизнь. — Она любит меня, — признается старший. — А ты? — в ответ Тэхён слышит отчаянный смешок. — Я, кажется, полюбил ее с тех пор, как она появилась на свет, — он улыбается. — Я знаю Суджин с самого рождения, и мысль о том, что я могу причинить ей боль… — слова подкидывают Тэхёну мысли о его соулмейте. — Ты думаешь, ей сейчас не больно? — Кихён не отвечает. — Ты можешь это исправить, пока еще не поздно.

***

— Главная тема на сегодня — летнее прослушивание. Чонгук лениво выводит каракули на листочке, пока мужчина озвучивает цели компании. Набор сотрудников проводится не так часто, но это необходимая процедура. За последние несколько месяцев слишком много танцоров покинули компанию, поэтому было объявлено о прослушивании в команды сразу для нескольких групп. — Чон Хосок, — упомянутый коротко отзывается, — будете главным хореографом комиссии. Хосок, не скрывая раздражения, откладывает папку из рук. — Но сейчас у нас на носу сразу несколько камбеков, нельзя ли выбрать кого-нибудь другого на это место? — Чон всегда высказывался начальству, если что-то не нравилось. — Мы предусмотрели и передали ваши проекты Сондыку и Дживону. — Они ведь не ознакомлены с поставленными хореографиями, — резкость в его голосе замечают все, но особого внимания не уделяют. Привыкли. — Прямо сейчас они именно этим и занимаются. Хосок громко цокает, но больше не возмущается. Юнги, сидящий рядом, улыбается слишком гордо, крича всем своим видом «это мой мальчик». — Дальше, Мин Юнги, — Мин молча слушает, — Вы утверждены как главный продюсер, — в отличии от Хосока, Юнги менее импульсивен, но и от него можно ожидать чего угодно. Директор называет еще пару имён, но Чонгук пропускает всё это мимо ушей, радуясь, что его не включили во всю эту канитель. После утверждения нескольких расписаний им наконец-то разрешают разойтись. Чонгук выходит вместе со своими хёнами, один из которых не перестает возмущаться, высказываясь разнообразными комплиментами в сторону руководства, пока они идут в сторону своих студий. Юнги приобнимает того за талию и, чмокнув в шею, сворачивает в сторону лифта. На самом деле Чон ведь прав: глупо устраивать прослушивания, когда необходимо сосредоточиться на подготовке артистов. Тем более что в ближайшее время не запланировано никаких концертов, лишь промоушены предстоящих альбомов и продвижение по телевидению. Прослушивание — это лишь очередная головная боль в их и без того суматошной жизни.

***

Тэхён привык, что Пак каждые выходные куда-то уходит, раньше его это особо не беспокоило, но сидеть дома одному невероятно скучно. — Куда ты постоянно ходишь? — всё же не выдерживает младший. — Тренировки, — Чимин складывает в сумку одежду, судя по всему, сменка. — Что за тренировки? — продолжает любопытствовать Тэхён. — Танцы, — Пак застегивает сумку. — Хочешь со мной? Тэхён не хотел быть настолько навязчивым, но не хочется проводить очередной вечер в одиночестве. — А можно? — Не глупи. Конечно, можно, — Ким скрывает внутреннее ликование, подпрыгивая на месте и уносясь к шкафу переодеться. Под конец весны на улице уже невыносимо жарко, так что одежду лучше выбирать полегче. Тэхён надевает свободную белую рубашку и широкие классические брюки бежевого цвета. — Чувак, мы идём танцевать, — Чимин выгибает брови, — двигаться, а не подиум покорять. — Я возьму что-нибудь переодеться. В итоге к вещам Чимина добавляются еще и Тэхёна. Старший возмущается, что обратно тот сам потащит сумку. До студии добрались за двадцать минут на автобусе, полном потных из-за жары людей. Мерзость. Тэхёну, слишком восприимчивому к запахам, эта поездка показалась настоящей пыткой. Хоть корейцы и не имеют слишком специфичного запаха. Студия оказалась маленьким старым зданием, где на первом этаже, помимо студии танцев есть еще и тату студия. В помещении помимо них уже находилось с десяток человек, разбившиеся по кучкам, разминаясь перед началом. Чимин поздоровался с некоторыми и вернулся обратно к Тэхёну. — Группу ведёт мой знакомый, так что не волнуйся. Через несколько минут появился и сам хореограф. Молодой парень с собранными в хвостик волосами, в свободных спортивных штанах и майке, свисающей с широких плеч. Он несколько раз похлопал, чтобы привлечь к себе внимание. — Всем привет, — он обвел присутствующих взглядом. Тэхён заметил, как тот задержался на его друге. Интересно. — Я вижу, что сегодня у нас есть новенькие, давайте быстренько представимся и начнем, — он потер руки. — Меня зовут Хиро. Я буду вашим тренером. Проведя быстро перекличку, Хиро продолжил: — Насколько вы могли заметить, хореография айдол-групп зачастую бывает довольно сложная. Сегодня мы начнем учить GOT7 — HARD CARRY.

***

К концу практики у Тэхёна болело всё, но нужно признать, что это оказалось довольно интересно. В подростковом возрасте он посещал танцевальный кружок, но потом всё пошло по наклонной, и Ким бросил все свои увлечения. Их учитель всегда говорил, что в танце можно выразить все свои чувства. Поэтому Тэхён танцевал дома. Пока никто не видел, выливал всю свою боль и обиду, чувствуя после приятную лёгкость. С годами навыки подрастерялись, но приятно снова вернуться к тому, что когда-то приносило удовольствие. Он чувствовал себя вымотанным, но внутри теплилось странное удовлетворение. Мышцы ныли от нагрузки, дыхание ещё не успокоилось, но в голове царило приятное опустошение. Тэхён понимал, что многое забыл, что его движения уже не такие отточенные, как раньше. Но всё же он чувствовал ритм, чувствовал музыку, а самое главное — чувствовал себя живым. Внутри что-то дрогнуло от осознания, что он соскучился по этому ощущению.