Собака поместья Транси

- У меня в кармане лежит один манускрипт, - сказал Клод Фаустус. - Я заметил это, как только вы вошли, - кивнув, отметил Себастьян. Как ни странно, Сиэль никак не прореагировал на самовольность дворецкого. - Манускрипт очень древний. - Начало восемнадцатого века, если только не подделка. - Эта фамильная реликвия была отдана мне на сохранение господином Алойсом Транси, внезапная и трагическая смерть которого произошла около двух недель назад. Он относился к этому документу очень серьезно и был подготовлен к тому концу, который его постиг. Фантомхайв протянул руку, взял манускрипт и расправил его на коленях. Себастьян глянул через его плечо на пожелтевшие листы с полустертыми строками. Вверху страницы стояли крупные, размашистые цифры: "1742". - Это, по-видимому, какая-то запись, - помедлив, констатировал Сиэль. - Да, запись одного предания, которое живет в роду Транси, - согласился Клод. - Но, насколько я понял, вы пришли посоветоваться со мной по вопросу более практическому и более близкому к нам по времени, - жестко прервал его мальчик. - Да! Оно не терпит отлагательств, его надо решить в течение суток. Рукопись совсем короткая, и она имеет непосредственное отношение к делу. С вашего позволения, я прочту ее вам. Откинувшись на спинку кресла, Сиэль сомкнул концы пальцев и с видом полной покорности судьбе закрыл глаза. Фаустус повернулся к свету и ничего не выражающим голосом начал читать следующую любопытную повесть древних времен: - "Во времена Великого восстания владельцем поместья был экспрессивный человек, того же рода. Случилось так, что этот человек полюбил дочь фермера, земли коего лежали поблизости от поместья Транси. Но юная девица, известная своей скромностью и добродетелью, страшилась одного его имени и всячески его избегала. И вот однажды, он отобрал из своих товарищей шестерых, самых отчаянных и беспутных, прокрался к ферме и, зная, что отец и братья девицы находятся в отлучке, увез ее. Вернувшись в поместье, он спрятал свою пленницу в одном из верхних покоев, а сам, по своему обычаю, стал пировать с товарищами. Несчастная чуть не лишилась ума, под конец страх довел девушку до того, что она отважилась на поступок, от коего отказался бы и самый ловкий и смелый мужчина: выбралась на карниз, спустилась на землю по плющу, что оплетает южную стену замка, и побежала через болото в отчий дом, отстоявший от поместья на три мили. По прошествии некоторого времени мужчина оставил гостей с намерением отнести своей пленнице еду и питье, но увидел, что клетка опустела и птичка вылетела на волю. И тогда его обуял дьявол, ибо, сбежав вниз по лестнице в пиршественный зал, он вскочил на стол, разметал фляги и блюда и поклялся во всеуслышание отдать тело свое и душу силам зла, лишь бы настигнуть беглянку. И пока сотрапезники его стояли, пораженные бушевавшей в нем яростью, один из них, самый бессердечный или самый хмельной, крикнул, что надо пустить собак по следу. Услышав такие слова, хозяин выбежал из замка, приказал конюхам оседлать его вороную кобылу и спустить собак и, дав им понюхать косынку, оброненную девицей, поскакал следом за громко лающей сворой по залитому лунным светом болоту. Сотрапезники, поняв, наконец, что произойдет, ломанулись тут же следом. Проехав милю или две, они повстречали пастуха и спросили его, не видал ли он погоню. Тот сначала не мог вымолвить ни слова от страха, но потом все же признался, что видел несчастную девицу, по следам коей неслись собаки. "Но я видел и нечто другое, - присовокупил он. - Хозяин-то ваш проскакал мимо меня на вороной кобыле, а за ним молча гналась собака, и не дай мне боже увидеть когда-нибудь такое исчадие ада у себя за спиной!" Пьяные обругали пастуха и поскакали дальше. Но вскоре мороз пробежал у них по коже, ибо они услышали топот копыт и вслед за тем вороная кобыла, вся в пене, пронеслась мимо них без всадника. Гуляки медленно продвигались вперед и наконец увидели собак. Вся свора, жалобно визжала, теснясь у спуска в глубокий овраг. Большинство из всадников не решалось сделать вперед ни шагу, но трое самых смелых направили коней в глубь оврага. И там взорам их открылась широкая лужайка, а на ней виднелись два больших каменных столба, поставленные здесь еще в незапамятные времена. Такие столбы попадаются на болотах и по сию пору. Луна ярко освещала лужайку, посреди которой лежала несчастная девица, скончавшаяся от страха и потери сил. Но не при виде ее бездыханного тела и не при виде лежащего рядом тела мужчины почувствовали трое бесшабашных гуляк, как волосы зашевелились у них на голове. Нет! Над ними стояло мерзкое чудовище - огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой, но выше и крупнее всех собак, каких когда-либо приходилось видеть смертному. И это чудовище у них на глазах растерзало горло мужчине и, повернув к ним свою окровавленную морду, сверкнуло горящими глазами. Тогда они вскрикнули, обуянные страхом, и, не переставая кричать, помчались во весь опор по болотам. Один из них, как говорят, умер в ту же ночь, не перенеся того, чему пришлось быть свидетелем, а двое других до конца дней своих не могли оправиться от столь тяжкого потрясения. Есть ли нужда отрицать, что многие в нашем роду умирали смертью внезапной, страшной и таинственной?" Прочитав это странное повествование, дворецкий Транси поправил очки и уставился на Сиэля Фантомхайва. - Ну и что же? - сказал мальчик. - По-вашему, это неинтересно? - Интересно для любителей сказок. Фаустус вынул из кармана сложенную вчетверо газету: - Хорошо, граф. Теперь мы познакомим вас с более современным материалом. В нем помещен короткий отчет о фактах, установленных в связи со смертью моего господина, постигшей его за несколько дней до этого. Сиэль чуть подался вперед, и взгляд у него стал сразу внимательным. - "Скоропостижная смерть графа Алойса Транси, произвела очень тяжелое впечатление на весь Лондон. Нельзя сказать, чтобы следствию удалось полностью выяснить обстоятельства смерти, хотя оно все же положило конец слухам, рожденным местными суеверными умами. У нас нет никаких оснований подозревать, что смерть последовала не от естественных причин. Он жил очень скромно, и весь штат домашней прислуги состоял из дворецкого (Клода Фаустуса) и другой служанки (Ханны Анафелоуз). В своих показаниях, совпадающих с показаниями близких друзей покойного, они отмечают, что ничего необычного на территории поместья не происходило. С фактической стороны все обстояло весьма просто. Граф Алойс Транси имел обыкновение гулять перед сном по знаменитому саду поместья Транси. Четвертого июня он, как обычно, отправился на прогулку. Домой он больше не вернулся. В полночь, увидев, что дверь в холл все еще открыта, дворецкий встревожился, зажег фонарь и отправился на поиски своего хозяина. В тот день было сыро, и следы графа Транси ясно виднелись в саду. Посередине этого сада есть калитка, которая ведет на торфяные болота. Судя по некоторым данным, граф Алойс стоял около нее несколько минут, потом пошел дальше... и в самом конце сада был обнаружен его труп. В то время по болоту, недалеко от сада, проходил цыган-барышник. Он слышал крики, но не мог определить, в какой стороне они раздавались, так как, по собственному признанию, был сильно пьян. Никаких следов насилия на теле графа Алойса не обнаружено. Правда, медицинская экспертиза отмечает изменившееся до неузнаваемости лицо покойного, подобное явление нередко сопровождает смерть от удушья и упадка сердечной деятельности. Основываясь на данных медицинской экспертизы, следствие пришло к заключению о скоропостижной смерти, что значительно облегчает положение дел". Фаустус сложил газету и сунул ее в карман. - Вот все, что сообщалось о смерти моего господина, граф Фантомхайв. - Вы ознакомили меня с делом, которое безусловно не лишено некоторого интереса, и я вам очень признателен за это, - сказал Сиэль. - В свое время мне приходилось читать о нем в газетах. Значит, это все, что сообщалось о смерти? - Да. - Тогда познакомьте меня с теми фактами, которые не попали в печать. - Он откинулся на спинку кресла, сомкнул кончики пальцев и принял вид строгого и беспристрастного судьи. - Мне еще ни с кем не приходилось говорить об этом, - начал Клод. - Я о многом умолчал на следствии. Торфяные болота - место довольно безлюдное, поэтому более или менее близкие соседи стараются почаще встречаться друг с другом. Что касается меня, то я проводил довольно много времени в обществе графа Алойса. Если не считать мистера Эша Ландерса, в наших местах на протяжении многих миль не встретить ни одного образованного человека. Граф Транси любил уединение. Он верил в эту легенду, которую я вам прочитал, и, гуляя по своим владениям, не решался выходить на болота ночью. Ему не давала покоя навязчивая идея о каком-то призрачном существе, и он то и дело спрашивал меня, не видал ли я чего-либо странного, и не слышал ли собачьего лая. Когда я нашел его мертвым, мой хозяин лежал ничком, раскинув руки, вцепившись пальцами в землю, и судорога так исказила его лицо, что я не сразу мог опознать труп. Физических повреждений на нем не оказалось. Я сказал следствию, что на земле около тела не было видно никаких следов. На самом же деле, на небольшом расстоянии от графа виднелись совершенно свежие и четкие... - Следы? - Следы. - Мужские или женские? Клод как-то странно посмотрел на мальчика и его дворецкого и ответил почти шепотом: -Граф Фантомхайв, это были отпечатки лап огромной собаки!