Кряж и кровь

В «Правде» она уже давно читает только цифры. С красной строки: «2. А/я 741114611109». Это значит: «Красная ты. А я… — тут у Таи возникает проблема. — Камармья? Ох, нет, Камарилья…» России бы их беды — Малкавианка раздраженно комкает газету и суёт в карман шинели. Порой умение читать шифр изрядно досаждает. Бездельники-сородичи из радостно поклонившейся нацистам Европы забивают эфир своими скучными праздными умами. Кто там бился больше месяца? Так, навскидку, и не вспомнишь. И чего стоит, в таком случае, хваленая Камарилья? С недавних пор у Таи появляются подозрения — и она пишет письмо Совету незамедлительно — что ко всемировому побоищу причастны Некроманты. Как положено: «От комиссара тов. Сергеевой, наркому тов. Виртанен»; на отрезе алого шёлка… Ответ всё не приходит. Но сейчас думать о том особо некогда: фронт уже перекатился через Красный Луч, маячат впереди родные кушери, щедро рассыпающие в байраках тёрен. А минувшей ночью на горизонте показались первые терриконы. Тая смотрит на часы, застегивает планшетку, спотыкается взглядом о брошенную немцами печатную машинку… И привычно по-своему читает незамеченный ранее инвентарный номер. «9531317363111014470» «Я велел тебе молчать». Такие послания не прибавляют оптимизма, благо, тонут быстро в круговерти последующих ночей. Четвертого сентября Тая Сергеева поднимается на Саур Могилу. Месяц разливает кругом молочную дымку, и в перелесках стоят озерца клубящегося тумана. Кое-где на склоне холма уже видны багряные кустики, чудом уцелевшие, — шиповник уродится… Любима и прекрасна эта горькая земля: как сон в цвету, как луга у Донца, как угольная пыль на губах. Красота принадлежит всем — и никому. Невозможно присвоить себе общее, лишь потешить мимолетно эго. У подножия Саур Могилы пронзительно свистят, и прежде чем Малкавианка реагирует, в галоп срывается кобыла. Должен же хоть кто-то думать о насущных вещах.