Say My Name (Скажи моё имя).

      Яркие белые огни ослепили черноволосую. Она не могла видеть ничего, кроме полированного пола под своими ногами, туго прикованными к дряхлому стулу. Она вздрогнула, услышав стук подошвы туфель и, вероятно, щелканье ручкой. Время для шоу.       — Скажите, госпожа Шин, как вы думаете, приемлемо ли убивать кого-то?       — Да, — никаких колебаний.       — Почему это?       — Потому что это весело.       — Мисс Шин, вы же понимаете, насколько аморально это…       — Перестань называть меня так. Если ты собираешься критиковать меня, называй меня по имени, — она усмехнулась, её гнев утих. Она почти чувствовала напряжение и пот, скапливающиеся на допрашивающем.       — Хорошо, Рюджин, помимо того, что убивать людей — это… весело … Я должен спросить, почему ты это делаешь. Совершенно очевидно, что в этом обществе недопустимо убивать других, — его голос был гораздо менее уверенным, чем прежде.       Рюджин рассмеялась, улыбаясь налитыми кровью глазами и почти черными радужками.       — По той же причине, по которой ты солгал своей жене о покупке продуктов и вместо этого пошел навестить четырнадцатилетнюю девочку, — сказала она, смеясь.       — Ты… как? Ты не должна знать о…       — Потому что заниматься самыми аморальными вещами весело, не так ли? — Рюджин смотрела на него сверху вниз, точно зная, где он находится, даже при ослепительном свете, — Ты сказал себе, что ребенок заслужил это за то, что пытался встречаться с твоим сыном.       — Заткнись, этот допрос окончен…       — Они оба были одного возраста, мистер Питерс, но вы хотели сладкой маленькой мести. Хотели вернуть ее, преподать ей урок, — Рюджин все еще продолжала говорить,       — Я бы не открывала эту дверь на твоем месте.       — О? Почему это? — сказал он, его лицо покраснело от гнева и капельки пота. Он постарался замести следы.       — Потому что каждый полицейский в этом здании слышит это. Вы забыли про свою работу, мистер Питерс? — Рюджин снова рассмеялась с виноватым удовольствием, — Вы пошли на это и убили эту бедную маленькую девочку».       — Заткнись! Ты лжёшь!       — «Пожалуйста, не делайте мне больно! Я расстанусь с ним! Я никогда больше его не увижу, о, пожалуйста, не делайте мне больно!» — усмехнулась Рюджин, коварно улыбаясь, когда полицейский прислонил к двери стул, чтобы удостовериться в том, что сюда никто не зайдёт. Он подошел и ударил Рюджин по лицу так, что там точно остался бы синяк.       — Кто ты?       — Я? Я Рюджин, мистер Питерс, — Рюджин улыбнулась, совершенно не смущенная пощечиной, — Это было приятно, не так ли? Отомстить, сказать себе, что это заслужено.       Он сдался.       — Она это заслужила! Она недостаточно хороша для моего сына! — сказал он, крича на сдержанную девушку.       — Тогда мы почти похожи, — сказала Рюджин низким и спокойным голосом, — За исключением того, что мои жертвы не невиновны, мистер Питерс, — Рюджин освободила свои связанные запястья, напугав его.       — Не двигайся, черт возьми. — сказал он, дрожащей рукой указывая на нее.       — Если вам от этого станет лучше, мистер Питерс, вы были следующим в моем списке, — Рюджин встала, хрустя костяшками пальцев после того, как сняла цепи с лодыжек, — И я получу массу удовольствия, убивая тебя.

***

      — Мисс Шин, ваша еда, — услышала заключённая снаружи своей довольно пустой тюремной камеры. По правде говоря, она могла уйти, когда захотела. Она была не совсем человеком. Но за последние несколько месяцев так много людей произносили ее имя; и как только они это сделают, у нее будет доступ ко всем шаловливым мелочам, которые они сделали. Ее нынешний тюремный надзиратель, Хван Йеджи, еще не сказала этого.       Рюджин хотела, чтобы она тоже произнесла её имя. Так… так плохо.       Йеджи была практически солнцем, и при этом абсолютно красива. Если бы Рюджин не играла в преступницу, она бы нашла способ заполучить ее. Хотя даже такая как она осознавала, что Йеджи не заслуживает того, чтобы с ней обращались как с мясом. Она сделает все хорошо, она сделает все для Йеджи.       — Ты можешь звать меня по имени, ты же знаешь, — сказала Рюджин, притягивая к себе поднос через маленькое отверстие в железной решетке.       — Не вижу причин, — сказала Йеджи, глядя, как Рюджин поглощает отвратительную и пресную тюремную еду.       — Мы давно знаем друг друга, не так ли? — ответила Рюджин, слегка улыбнувшись охраннику. Она стала еще счастливее, когда заметила покрасневшую брюнетку.       — Я так полагаю, — пробормотала Йеджи в ответ, — Тем не менее, я бы предпочла не рисковать.       — Рискнуть? — Рюджин усмехнулась, — Чем рисковать, произнося мое имя? — бросила вызов та, приподняв бровь.       — Я слышала о вас где-то здесь, — сказала Йеджи, подтверждая, что знала о ее странных способностях.       — О, ты скучная. Кроме того, я знаю, что ты хочешь поговорить со мной как с настоящим человеком, — Рюджин говорила, продолжая есть. Йеджи наклонилась вперед, опираясь руками о стойку над головой. Глаза Рюджин потемнели.       — Настоящий человек? — сказала Йеджи, и ее разум помрачнел при мысли о том, чтобы остаться с Рюджин наедине. Черноволосая не то чтобы жестоко обращалась с другими заключенными, просто умела обращаться со словами. Другие все равно боялись ее. Но Йеджи, которая последние несколько месяцев была ее охранником, не могла не находить и не замечать в ней мелочей, которые привлекали ее еще больше.       — Ммм… давай заключим сделку, хм? — сказала Рюджин, вставая от волнения и подходя к решетке, принимая ту же позу, что и Йеджи с другой стороны.       — Я не заключаю сделок с преступниками…       — О, но ты хочешь. Я видела, как ты смотришь на меня, — сказала Рюджин, надувшись, — Я расскажу тебе все, что ты хотела бы обо мне знать. Просто приходи ко мне в камеру в полночь, — Рюджин закончила, Йеджи огляделась, чтобы убедиться, что никто не слышит их.       — В обмен на...?       — Я знала, что ты непростая, — сказала девушка, на мгновение улыбнувшись офицеру, — В обмен на твою способность не произносить мое имя, — закончила Рюджин, ухмыляясь. Она увидела, как Йеджи изменила положение, как будто это было самым простым способом получить информацию, — О, это будет не так просто, Хван. Вот увидишь, — затем Рюджин оттолкнулась от прутьев и плюхнулась обратно на матрас.       Ей тогда приходилось все время ждать…

***

      — О, ты действительно не такая уж и правильная девочка, соблюдающая абсолютно все правила, — Рюджин заговорила, наблюдая, как Йеджи слабо держит фонарик в зубах и тихонько шуршит ключами. Она напевала что-то, открывая камеру Рюджин. Это не составило проблем, поэтому вскоре она уже вошла внутрь.       — Я хочу знать, где…       — Тссс, такая нетерпеливая, — сказала Рюджин, подойдя ближе и приложив палец к губам Йеджи. Брюнетка сглотнула, на мгновение глядя на Рюджин. Какой самодовольной она выглядела, но Йеджи в иной раз вспомнила, как было поздно и как они были одиноки.       — Да, я нетерпелива, — сказала Йеджи, прижав девушку к стене и поцеловав ее. Рюджин усмехнулась, прежде чем застонать, похоть и желание взяли верх над разумом, в то время как Йеджи наконец позволила себе снять напряжение и желание. Свечение фонарика освещало их, пока Рюджин меняла позиции и толкала Йеджи на грубый матрац.       — Как давно ты хочешь меня, Йеджи? Ты выглядишь такой нетерпеливой, — поддразнила Рюджин, помогая снять офицерскую форму и свой комбинезон.       — Честно говоря, с третьей недели, — сказала Йеджи, обхватив руками шею Рюджин и прижав ее к себе, как только они сбросили ткань со своих тел.       Йеджи знала, что это было неправильно более чем на нескольких уровнях, но ей нужны были ответы, и она хотела, чтобы ее неудовлетворение от их недостатка исчезло. Она притянула тело к себе ближе, чувствуя кожу на коже. Словно самые приятные небеса коснулись её, освещая места, рядом с которыми о возможности прочувствовать тепло даже и не подозревала.       — Пожалуйста, просто трахни меня, — Йеджи заскулила, губы Рюджин оставляли следы на шее офицера, пока её руки сжимали и гладили грудь напротив.       — Ты такая сексуальная, Йеджи, — Рюджин застонала, сжимая соски брюнетки, чем заслужила небольшой писк, — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — спросила Рюджин, делая паузу в движениях, чтобы посмотреть Йеджи в глаза. Огонёк в них каким-то образом ещё не загорелся.       — Я уверена, — сказала Йеджи, шире раздвигая ноги перед черноволосой. Рюджин ухмыльнулась, её рука скользнула по бедру Йеджи, прежде чем шлепнуть её по клитору один раз, затем второй. Она почувствовала её возбуждение своей ладонью.       — Ты промокла, — сказала Рюджин низким голосом, прежде чем ввести в нее два пальца. Голова Йеджи откинулась назад, ее руки вцепились в плечи Рюджин. Она получала от этого слишком много удовольствия. Это было настолько аморально, что Йеджи буквально сгорала от этого.       Рюджин продолжала работать усерднее, быстрее, глубже. Как будто она знала, чего хочет Йеджи, еще до того, как слова сорвались с её уст.       И снова, и снова.       Черноволосая никогда не уставала, продолжала работать над ней до очередного предела. Йеджи чувствовала, как напрягается, чувствовала, как ее внутренности сжимаются. Низ живота тянет, она нуждается в присутствии Рюджин внутри себя.       — Позови меня по имени, Йеджи, — прошептала Рюджин, массируя рукой ее грудь, пока буквально вдалбливала её в стену своими пальцами.       — Шин- о, — Йеджи заскулила, открыв рот в безмолвном стоне, когда ее ноги начали слегка дрожать. Она была так близко, слишком близко, и Рюджин не собиралась так быстро сдаваться.       — Давай попробуем еще раз, а? — проговорила девушка совсем над ухом, когда она разорвала контакт со своей партнёршей. Йеджи схватила ее за руку, пытаясь вернуть её туда, где ей нужно, прежде чем она окажется на месте.       — Нет! Нет, почему?! — Йеджи застонала, расстроенная. Ее все еще слегка трясло, но когда-то затянувшееся чувство экстаза исчезло. Ее возбуждение высоко и ждет необходимой разрядки.       — Такая нуждающаяся, — сказала Рюджин, целуя ее тело и забрасывая ноги охранника себе на плечи. Язык Рюджин был идеальным. Каждое конкретное чувствительное место, из-за которого у Йеджи сгибались пальцы ног, она задела. Она сосет, причмокивая, и использует весь свой рот для сочащегося из надзирателя сока; и Рюджин любила это делать. Со стоном прямо около ее пульсирующего ядра она позволила Йеджи покрыть ее губы этим соленым и сладким возбуждением.       Йеджи чувствовала, что снова приближается, ей просто нужно было, чтобы Рюджин на этот раз не остановилась. Ее взгляд стал расплывчатым, ее тело разгорячилось, а руки застыли в этих темных локонах.       Когда она посмотрела вниз только для того, чтобы увидеть черноволосую между своими ногами, смотрящую на нее своими темными глазами, она почувствовала, что изливается еще больше.       — Скажи мое имя, — Рюджин что-то пробормотала в нее, обвивая руками бедра девушки, чтобы она не двигалась. Держит себя в полном контроле. Йеджи заскулила, выгибаясь назад и запрокидывая голову.       — Ш-       — Я остановлюсь… Йеджи, назови мое имя, — отрезала Рюджин, двигаясь против нее медленнее. Йеджи заскулила, корчась под ней, прежде чем открыть глаза, в панике закрывшиеся глаза.       — Черт, нет, продолжай трахать меня, — Йеджи схватила ее за волосы, заставляя ее опуститься и застонать. Хотя ее язык все еще замедлялся. Она была на грани слез, она больше не могла этого выносить. Она чувствовала себя глупо, доверяя своей интуиции, зная, что именно к этому она, вероятно, и приведет.       Шин Рюджин заставляет ее рухнуть, переживая ее стресс самым грязным, но приятным способом. Успокаивая ее физические потребности.       Или Шин Рюджин добавила ей разочарования, оставив ее разгоряченной и обеспокоенной, но с умственной легкостью усвоения информации. Хотя и затуманенной похотью.       — Пожалуйста, заставь меня кончить, — Йеджи застонала, ее голос сорвался, когда она умоляла. У нее было не так много времени, прежде чем ее снова прервут. Она ничего не могла с собой поделать… — Рюджин, пожалуйста.       Черноволосая коварно улыбнулась ей, прежде чем сменить позу и снова погрузить пальцы, двигая ими быстро и сильно, пока она наклонялась и целовала ее, затаив дыхание.       — О боже, Йеджи. — сказала Рюджин, ее голос звучал сексуально, а в смешке не было ничего хорошего. Йеджи это не волновало, она была потеряна в ощущении пальцев Рюджин снова внутри нее, сгибающихся то внутрь, то наружу. Она нуждалась в том, чтобы Рюджин продолжала давать ей это, еще немного, — Ты такая плохая девочка, Йеджи, — сказала Рюджин, чувствуя, как ей становится жарко и нервно от того, что она получила доступ к разуму Йеджи, — Ты такая плохая, очень плохая, — Рюджин рассмеялась, дернувшись, когда Йеджи наконец перешла эту черту наслаждения. Ее ноги тряслись, ее стенки судорожно втягивали ее пальцы внутрь. Ее стоны, ох, ее стоны заставили Рюджин дрогнуть.       Но ничто так не возбуждало Рюджин, как наконец узнать все плохое о Йеджи. И она тоже задрожала, достигнув этой вершины от чистого удовлетворения от своего успешного плана.       Йеджи лежала там, выглядя использованной и размеченной. Рюджин только продолжала улыбаться и хихикать сильнее.       — Скажи это снова, — сказала Рюджин, наклоняясь и хватая Йеджи за волосы, но не настолько сильно, чтобы причинить боль. Затем она прижала колено к все еще мокрому ядру брюнетки.       — Рюджин.       — Ещё раз.       — Рюджин!       — Блять, ты виновата во многом, Йеджи, — сказала Рюджин, ухмыляясь, когда Йеджи от стыда отвернулась. Рюджин только больше улыбнулась, повернув голову, чтобы поглотить это выражение лица офицера. — Я надеялась на убийство, — сказала Рюджин, надувшись.       — Я… не… убила бы кого-нибудь, — она ответила, затаив дыхание.       — О, но ты так много думала об этом, я вижу? — спросила Рюджин, схватив наручники девушки с отброшенной в сторону униформы. Она снова рассмеялась, над грешным разумом Йеджи.       — Что ты-?       — Я собираюсь преподать тебе урок, — сказала Рюджин, надев на нее наручники, — Начиная с того, как справиться со всеми этими грешными, грязными мыслями, в которых ты так утопаешь, — парировала та, снова чувствуя себя на грани из-за одной только мысли о том, что она собирается сделать с брюнеткой.       — Пожалуйста, не делай мне больно, — Йеджи захныкала от страха и предвкушения.       — Не волнуйся, я не буду, только если ты сама не хочешь, чтобы было больно.       Рюджин снова рассмеялась…