Извинения особым образом.

Уже, как 3 дня дома не появляется Шура. Хорошо если бы он предупредил, что на задание или с друзьями, плевать, но свалить одним утром, оставив только кроткий поцелуй накануне ухода — ужасно с его стороны.   Горячие прикосновения тонких губ к пухлым, алым всплывают, точно воспоминания. Хотя тогда она и была в полусне, но могла ощутить столь приятные ощущения.    Конечно, она предполагала, что тот задержался на работе, что бывает очень часто, однако он всегда предупреждал, оставляя записки либо сообщения. Чёрных очень злило, что он не предупредил, но также присутствовала малость волнения за любимого человека, а разорвать или ударить его при встрече сильно хотелось.    Сейчас на улице глубокая ночь, на коленях ноутбук, рядом телефон на случай ежели "принц голубых волос" удостоит её звонком или хотя бы сообщением.     Зелёные волосы завязаны в короткий хвостик. Она в тёмно-синей футболке Шуры, хоть они и были чуть-ли не одного роста, однако юноша был пошире в плечах, следовательно, рукава кончались на локте, и серые домашние шорты.    В вещах Воскресенского было уютнее, они пахли им. Майка пахла его миндальным шампунем и гелем для душа. Она создаёт иллюзию присутствия парня. Развалившись на мятно-сером диване, неспешно поедает пепперони, смотря новую серию сериала.   С коридора раздался звук раскрытия двери. Арсения остановила сериал, послышался удар ключей о деревянную поверхность, убедившись, что ей не послышалось, она положила обратно только, что взятый кусок пиццы, закрыла крышку ноутбука и поставила на стеклянный столик.   Из дверного проёма показалась синяя макушка. Парень вздрогнул, когда увидел приподнимающуюся Чёрных. Суровый взор из подлобья, хмурые брови, напряжённые плечи и чуть опустившая голова — она зла. — Сень, а ты чего не спишь? — спрашивает Александр неким шутливо-удивительным тоном, подходя чуток ближе, Арсения скрещивает руки на груди.   Одаряет где оценивающим взглядом, оглядывая на видимые ранения, только возник новый пластырь на скуле, а после говорит: — Как задание или куда там съебался? — спрашивает безмятежным тоном, скрывая злобу, но подтверждение ей — короткие ноготки впились в руку. Она так волновалась, что хотела уже кинуться к парню, обнять и осмотреть на наличие ран, но ничто из этого она не сделает. Они продолжили стоять в метре друг от дружки. Ей нужен перекур. — Задание. Ловили на живца. — шутливо сообщает Воскресенский и направляется к Чёрных за объятьями. Та его пересекает, шумно выдохнув, покидает парня. Он понимает, что ей нужна пачка сигарет, зажигалка и приоткрытое окно, и только тогда она будет открыта для действий.     Шура провожает Сеню взглядом и идёт в спальню. Переодевается и подключает телефон, вмиг начинают приходить уведомления.    Просмотрев сообщения он невольно улыбается и отправляется на кухню, где ожидаемо стояла Чёрных и курила в открытое окно. Оперевшись на подоконник локтями, она пялилась на рассвет. Проблески восходящего солнца бросались на её зелёные пряди, прямой нос, лазурные глаза и алые губы, испускающие серый дым, который так же пропускал в себя красные оттенки, картина завораживающая, он готов взирать неё вечно. Парень молча подходит и кладёт руки на предплечья девушку, потихоньку разминая напряжённые плечи.   На такие действие тело мгновенно вздрагивает, и плечи будто по приказу расслабляются, становясь более мягкими и податливыми. — Я надеюсь не ты был живцом? — интересуется Арсения едва усмехнувшись, по привычке гасит сигарету о пепельницу и выбрасывает в окно, минует парня, пробормотав тихое "спасибо", доходя до шкафчика над раковиной, стоящей у стены, берёт кружку, и наливает воду, из рядом стоящего фильтра. — Тогда бы я не вернулся. — говорит Шура, закрывая окно и облокачивается на поясницу на подоконник. Пристально следит за ней.   Она жадно впивается в стеклянный стакан с каким-то ярко-оранжевым цветком. Капелька прозрачной жидкости стекает по подбородку и падает на его<i> футболку, оставляя тёмный след. От такой заметки юноша невольно усмехается. Выпив воду, девушка со звучным стуком об столешницу, ставит пустую кружку. Это своеобразная традиция - выпивать воду после курения.   Она глядит на Александра, который уже во всю её разглядывает, подмечая, что <i>его майка великовата ей и свисает в районе груди. Девушка будто ощутила взгляд, поправляет её, теперь чуть-чуть оголяя ключицы. Острые, выразительные, даже в полумраке она прекрасна. Он отталкивается от подоконника подходя поближе к Арсении.    От выпевшей воды, губа блестит на красно-жёлтом свету. С нижней губы вот-вот упадёт капля. Рука Чёрных тянется, чтобы стереть её, но Шурик перехватывает руку, переплетая пальцы, придавливая тыльной стороной ладони к поверхности, и слизывает каплю.   А после целует горячо, вкладывая в поцелуй, насколько сильно заскучался. Переплетает вторую руку и также прижимает. Он аккуратно сминает алые подушечки, оттягивает нижнюю, вызывая глухой стон партнёра. Так не целуются на помидорах. — Что ты делаешь? — спрашивает Сеня, приподнимая левую бровь, отодвигается от парня, вжимаясь в столешницу. Это скорее был риторический вопрос. Они занимались сексом не только в стенах дома, но этот поцелуй был чувственным и непредсказуемым, нежели глубоким и жарким, с которого у них завязывается секс. — Прошу прощения. Сиди и принимай. - добро усмехнувшись, произносит Воскресенский. Кладёт руки на бёдра девушки, и садит на столешницу.      Арсения приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Шура вмиг впился в губы напротив, проталкивая язык. Чёрных не возражала, отвечала, сплетая языки, запуская пятерню в синие волосы, а второй обвивая шею.   Холодные пальцы на жарком теле, чувствовались чрезвычайно остро. Они чутка влажные и шершавые. Воскресенский оглаживал бока поднимаясь выше, прошёлся по лопаткам и опустил руки на поясницу. Тело отреагировало мурашками, а сама Сеня едва выгнулась навстречу парню.   Отстранившись Шурик начал прокладывать мокрую дорожку до воротника. Запустив уже согретые пальцы в домашние шорты. Проведя по ткани до чувствительной точки, и начинал массировать круговыми движениями. Вызывая непроизвольный стон. Вторую руку он поместил на талию, еле сжимая её.    Сеня чуть сползает, опираясь на копчик, запрокидывает голову, ударяясь об шкафчик. Дыхание участилось. Щёки розовеют, снизу живота ненавязчиво, сладковато тянет. Вроде пару минут назад она злилась на это "синее чудо", а сейчас готова отдаться, хоть в туже секунду. Получает долгожданные прикосновения, поцелуи, присутствие. Толи так влияет переживание, толи разлука. Ей плевать, сейчас она полностью отдана ощущениям.    Воскресенский продолжает выцеловывать, облизывать шею, как первый раз. Большим пальцем он поглаживает талию, продолжая массировать, белье ставится мокрым, а на кухне душно. С каждым движением дыхание становится прерывистее, словно скачки.   Оба понимали, к чему всё идёт, только у Шуры были свои планы. Вытащив руку из футболки и шорт, одну положил на плечо, а другую на поясницу, юноша тихонько надавил, вынуждая лечь на столешницу. Подложив под голову локоть, девушка пристально наблюдает за синеволосым.   Лучи из окна аккуратно падали на его лицо, серую футболку, а так же на синие волосы, растрёпанные, пряди торчащие в разные стороны. Кажись они ему вообще не мешали, но он то и дело дул на них. Они переливаются, впрочем, Сеня в этом не уверена, она пьяна его прикосновениями, взглядами, которые сейчас время от времени бросает, пытаясь развязать узел на шортах. — Может поможешь? — произносит парень, частно дыша, пытаясь подцепить коротким ногтем узел. — Не буду я тебе помогать извиняться. — тяжело дыша усмехается, делая слабый, но слышный акцент. Буквально через пару секунд он смог одолеть барьер. Сняв шорты с трусами он кинул их на пол, и встал на колени. Девушка выгнув бровь смотрит на парня, это не ожидано, она думала, что сейчас он начнёт стаскивать спортивные и так далее, но не вставать на колени. Непроизвольно она начала сжимать ноги.   Поместив ладошки на подколенное место, поближе придвинул её, и положил ноги на свои плечи. Чёрных хотела бы закрыться руками, но Шура зажал их ладонью. — Не волнуйся — тихо произносил Александр, поглаживая подколенное место.   Она закинула голову, зажмурившись, её пробила мелкая дрожь, когда он лизнуть внутреннюю часть бедра. Он ведёт язычок от колена до половых губ. Невыносимо медленно. Дорожка постепенно остывает. Контраст температуры возбуждает ещё больше. Уста издали тихий стон, когда язык прошёлся по малым губам и клитору.   Это были новые ощущения. До оральных ласок у них на удивление ещё не доходило.  В груди всё сжалось, тело пробило дрожь, а кишки связались в крепкий узел.   Зелёноволосая облокотила голову на стену, так, чтоб видеть макушку Шурика, но она то и дело гулко выдыхала или постанывала от лобого действия юноши.     Колени хотелось свести, но Саша не дал, поглаживая коленные чашечки. Отпустил женские руки, когда он удостоверился, что сопротивления не будет.   Указательным пальцем медленно размазывает смазку по большим губам, изредка проникая внутрь. Он провёл язычком по малым губам, а после ещё раз, но глубже. Он повторял эти действия последовательно, пока проникал указательным пальцем. В ней было тепло и мокро, а так же узко, её стенки буквально обволакивали палец.    Колени Саши начали побаливать от стояния на них. Арсения запустила пятерню в синею шевелюру, поглаживая. Когда он сменил палец на язык, то сверху издался громкий стон, а бедра начали извиваться, Воскресенский положил на них руки прижимая к твёрдой столешнице.    Он отлизывал ей долго и трепетно, одной рукой стимулируя клитор, а другой поглаживая выпирающие тазовые косточки. Проводил языком вдоль губ, вылизывал каждую складку.    После таких продолжительных действий, она с громким стоном кончила ему на язык. Он проглотил жидкостью, и встал, глядя на возлюбленную.      Задранная футболка, тяжёлое дыхание, спрятанные глаза в локоть, трясущиеся бёдра, несколько испарин на шее, на ней же бардовые пятна. Картина словно из хорошей порнухи. — Так уж и быть приму твои извинения. — на выдохе произносит Чёрных, слезая со стола. Направляясь к брошенной одежде, надевая её.    Она оглядывает его, и ухмыляется, когда видит небольшой холмик на штанах. — А это уберёшь сам, а я спать. — кивает на бугорок, и тихо смеяться с разочарованной физиономии Шуры, и направляется в гостиную. — Так нельзя. — недовольно говорит Шура, вслед Сени. — Да нет, можно.