Первый день Декады

      Шеррис с сомнением разглядывала свое отражение в зеркале, поворачиваясь то одним, то другим боком, поправляя складки на платье и потуже завязывая узлы на корсете. Проснувшись утром, она думала, что полностью готова с честью выдержать все трудности предстоящего дня, но теперь, подмечая темные тени под глазами и едва наметившиеся, но уже заметные морщинки вокруг губ, начала терять уверенность в себе. А что если она подобрала неправильный образ? Что если ему не нравится такой тип женщин? Что если женщины вообще его не привлекают? Что будет тогда?       Она знала, что будет в таком случае. Ставкой в этой игре была жизнь самого дорогого для нее человека, и она не имела права проиграть. Она не могла снова его подвести.       — Нет, так не пойдет! — женщина резко качает головой, взметнув в воздух целую копну длинных каштановых волос. О том, чтобы уложить их в прическу она позаботиться позже. В первую очередь ей необходимо взять себя в руки, вновь наполнить сердце уверенностью в будущем. Потому что если она не справится с собой сейчас, второго шанса у нее уже просто не будет.       –Ты можешь это сделать, Шеррис! Ты должна, ради него. Ради него…       «А что если ты ему не понравишься?» — внутренний голос, от которого за милю пахло животным страхом, сводил на нет все попытки взять себя в руки. Ее нижняя губа подрагивала от волнения, когда она потуже затягивала корсет. С самого детства мать обучала ее, еще совсем маленькую девочку, небольшим хитростям, призванным обращать внимание мужчин к наиболее выгодным для женщины частям ее тела. И вот настал час применить все свои знания на практике. Другого шанса не будет. Она должна справиться.       — Конечно, понравлюсь. Я помню, как он на меня смотрел, — произнесла женщина, усмехнувшись своему отражению в зеркале. Она всегда улыбалась, когда ей было страшно, такая вот особенность была у нее с самого раннего детства. Шеррис и не подозревала, что эту жутковатую ухмылку, порожденную страхом, унаследовали и ее дети.       — Главное помни — он всего лишь мужчина. У них у всех есть свои слабости, — убеждала она себя, критически присматриваясь к отражению. Чуть выставив ногу вперед и выгнув спину, она почувствовала, как косточки корсета впиваются ей в талию, но желаемого эффекта все-таки достигла — бюст визуально увеличился в размерах. Казалось, еще чуть — чуть и на свет божий выглянут два раскрасневшихся и затвердевших от холода соска.       — Да, это его возбуждает.       «Твои маленькие грудки привлекали Роджера, а вовсе не того, кого ты сегодня должна окрутить», — резонно возразил дрожащий от страха внутренний голос.       Женщина на мгновение замерла, перестала кружиться перед зеркалом. На ее глазах, обильно обведенных тенями и оттого казавшихся еще больше, чем они были на самом деле, выступили слезы. Даже мимолетная мысль о том, что ее любимого мужа больше нет, что он больше никогда не обнимет ее и не придет на помощь в трудную минуту, приводила ее в отчаяние. А ведь сейчас ей как никогда нужна была поддержка, но получить ее было совершенно не от кого.       Невольно вспоминались обидные и горькие слова из последнего письма матери:        «Ты заключила сделку, милая, и уже потратила причитающиеся тебе деньги. Пришло время исполнить свою часть договора, как бы ужасно это не звучало. Я предупреждала тебя, что цена сделки может оказаться слишком высокой, но ты легкомысленно отмахнулась от моего совета… Теперь наступают последствия, и они отразятся на всех нас — Оливер такой же мой внук, как и твой сын, и я также не хочу его потерять. Но ты подписала договор, Шеррис, и нарушить его сейчас было бы настоящим безумием.       …Он уже не тот мальчик, каким ты его помнишь, милая. Он — Орвуд, он проглотит нас всех и даже тогда не насытится. Не перечь ему, умоляю тебя. Мало мне потерять внука, я не хочу лишиться еще и дочери!».       — Ты никого не потеряешь мама, — прошептала женщина своему отражению, поправляя малейшие недочеты макияжа. — Я не отдам ему сына. Может, я и вправду сошла сума, заключив эту чертову сделку, но все же не настолько, чтобы исполнить ее до конца.       «Ты думаешь, у тебя есть выбор?» — возопил тоненький напуганный голосок в ее голове. Глядя в зеркало в собственные горящие от ярости глаза, женщина ответила, и ее слова эхом разнеслись по пустому дому:       — Его у меня нет.