earth angel

      Томми абсолютно не знал, куда себя деть всю эту чёртову неделю.       Саймонс практически не спал все эти дни. Просто прокручивал в голове варианты того, что же такого произошло, и о чём Ранбу хотел с ним поговорить. Был ясен только выбранный срок — за эту неделю должна была полностью закончиться линька. А значит, встреча поджидала не в его квартире, а на какой-то нейтральной территории. Откуда оба смогут уйти в любой момент, и это умозаключение делало Томми только тревожнее. Просто ужасные мысли лезли в голову.       И самая страшная заключалась в том, что Саймонс натворил что-то непростительное. Тот совершенно не мог понять, что сделал, и прокручивал в голове их крайние совместные несколько дней вместе. Томми был исключительно хорошим человеком и компании Марка, пусть иногда его слезливость и перегибала палку. Но, если бы проблема была в этом, то Ранбу сказал бы сразу — намёками, смущённо, но определённо точно сказал бы. Даже элементарно написал бы в сообщении, если смутился бы говорить вслух.       Встреча должна была произойти уже сегодня. Томми боялся написать Ранбу и спросить место встречи и, что самое главное, время. Ему одновременно и хотелось всё это узнать, и он категорически был против этого.       Если Саймонс узнает — у него в голове включится тикающий таймер, который остановится только в тот момент, когда он увидит Ранбу. А если Марк скажет ему всё в последний момент, то Томми сгорит от стыда из-за того, что ему пришлось его ждать. Оба варианта были совсем неутешительными. Поэтому Саймонс и проверял диалог на наличие новых сообщений, и порывался написать сам. По итогу просто лежал и пялился в телефон без какого-либо результата. Даже как-то чересчур тоскливо.       Ему было настолько ментально плохо, что он даже выпил несколько кружек кофе с утра, хотя обычно вообще его не пил. Хотелось ещё и Уилбуру написать, чтобы он послушал его терзания и нытьё, а затем повозмущался, какой Томми идиот. Но Голда не хотелось отвлекать от времяпровождения с сыном. А Туббо только и болтал о том, что скоро пойдёт к парикмахеру и сделает что-нибудь по-настоящему безумное. Хотя, завтра останется только довольствоваться его фотографиями.       Хотя, говоря честно, у Саймонса было ещё несколько вариантов, кому написать.

tommyinnit: можно поныться?      

      dreamwastaken: хаха       dreamwastaken: и тебе привет       dreamwastaken: Томафи ;)

tommyinnit: ОТМЕНА      

      dreamwastaken: АХАХА       прочитано, 12.11

tommyinnit: Гоги?      

      georgenotfound: Клэй мне уже сказал

tommyinnit: хорошего дня      

прочитано, 12.13      

      Томми почти открыл диалог с Сапнапом, но сам себя одёрнул. Они друзья, конечно, но не настолько!       Да из-за него и Дрим с Джорджем по итогу тоже всё прознают. Сплошные минусы от этих троих женатиков. Раздражающие и глупые американцы, и даже Дэвидсона испортили. И чего только хорошего в этой Флориде? Кроме Диснейленда, конечно. Вечная жара и невыносимо высокий уровень преступности, как среди людей, так и ааракокр. А ещё это штат, который забрал Джорджа из самой лучшей страны, имя которой — Англия.       Саймонс мог бы ещё достаточно долго размышлять об этом, пролистывая список диалогов всё ниже и ниже по хронологии. Было бы разумно написать Никки или Карлу, но Томми сейчас было неуютно тянуться к ааракокрам. Как-нибудь в другой раз, но не сейчас.       Хотя, одна идея об адресате ещё была.

tommyinnit: привет      

tommyinnit: есть минутка?      

      olivesleepy: да, Томми?       olivesleepy: мы давно не списывались       olivesleepy: ого       olivesleepy: почти год прошёл

tommyinnit: ага, да      

tommyinnit: что новенького?      

      olivesleepy: давай сразу к делу       olivesleepy: кажется, последний раз, когда мы общались, ты ревел       olivesleepy: ты опять за этим?

tommyinnit: боже, прости меня пожалуйста      

tommyinnit: я правда такой нытик?      

      olivesleepy: похоже на то

tommyinnit: я скорее за советом      

      olivesleepy: лады, это даже лучше       olivesleepy: я как раз на скучной паре       olivesleepy: так что такое, мистер нытик?       Саймонс тяжело вздохнул. Впрочем, он сам на такое отношение напросился.       Оливия была на самом деле хорошей девушкой. Томми не понимал, чем ей приглянулся полтора года тому назад, и почему она не ушла после первого же приступа идиотской истерики. Вообще, Саймонс тоже с самим собой встречаться не стал: и хорошо, что он не испоганил жизнь Оливии даже намёками на отношения. Отказал, как только она сделала первый шаг в виде того, что пригласила его поужинать вдвоём. Так что она была единственным существом, помимо Уилбура, Туббо и родителей, кто знал о том, что у Саймонса был соулмейт. И единственной девушкой, кто когда-либо проявлял интерес к Томми. Великолепная, словом.       Они даже пытались дружить, но не срослось.       Точнее говоря, Томми думал, что они дружат. А потом оказалось, что Саймонс действительно нытик, и выдерживать его было для Оливии подвигом. Похоже, она явно рассчитывала на какой-то итог всех этих выслушиваний и вечного приседания на уши, в виде хотя бы недолгих отношений и ответной реакции, но… Саймонс был идиотом. Ещё и слепым до кучи.       Просто был рад, что ему донесли всё грубыми словами с мягкой интонацией, а не ударом по лицу. Который, впрочем, мог оказаться куда более красноречивым — по крайней мере, так всегда в конце своих нравоучений говорил Голд. У Саймонса было достаточно много причин доверять ему в этом вопросе.       Томми старался оправдывать себя тем, что у него тогда был тяжёлый период. Всё же, меньше года со смерти Техно прошло.       Но меньшим козлом его это не делало.

tommyinnit: я сейчас понял      

tommyinnit: насколько странно будет просить совета именно у тебя      

      olivesleepy: ну, ты уже всё равно написал

tommyinnit: в общем, у меня проблемы      

tommyinnit: с соулмейтом      

      olivesleepy: охохо, ты нашёлся?

tommyinnit: да, вроде того      

tommyinnit: он не в курсе      

      olivesleepy: а, поняла       olivesleppy: а в чём проблема?

tommyinnit: у него всю неделю была линька      

tommyinnit: и он запретил ему писать      

tommyinnit: и сказал, что после нам надо обязательно поговорить      

      olivesleepy: возможно, у меня смещён акцент       olivesleepy: но «линька»?

tommyinnit: он у меня полу-ааракокра      

      olivesleepy: фьюююю       olivesleepy: а вот это уже интересно

tommyinnit: да, думаю, да      

tommyinnit: но суть не в этом      

tommyinnit: встреча сегодня      

tommyinnit: и я даже не знаю, что делать      

      olivesleepy: ну, я плохой советчик       olivesleepy: тем более, ты дал не так много информации       olivesleepy: ты что-нибудь натворил?

tommyinnit: клянусь, нет      

      olivesleepy: в этот раз поверю       olivesleepy: на самом деле, ты даже не в курсе, зачем он тебя зовёт       olivesleepy: не может быть так, что он прознал?       olivesleepy: и просто обрабатывал эту информацию неделю       olivesleepy: насколько знаю, у всех разная реакция на соулмейтов       olivesleepy: плюс, тут с видами не совсем понятно

tommyinnit: ну      

tommyinnit: надеюсь, ты права      

tommyinnit: и меня не ждёт ничего плохого      

      olivesleepy: хотя странно

tommyinnit: …      

      olivesleepy: ну, что он запретил писать       olivesleepy: это нехороший знак

tommyinnit: я знаю, почему ты качаешь меня на эмоциональных качелях      

tommyinnit: и я с этим согласен      

      olivesleepy: ахаха       olivesleepy: зато честно, да?

tommyinnit: да, Олив, так даже лучше      

tommyinnit: спасибо      

      olivesleepy: рада была просто высказать свои мысли вслух

tommyinnit: хах      

tommyinnit: удачи на занятиях      

      olivesleepy: и тебе на встрече       прочитано, 12.57       Саймонс за время их переписки успел несколько раз перевернуться на кровати. То ли из-за выпитого количества кофе, то ли просто из-за невыносимого волнения. Бабочки в животе будто бы намеревались прогрызть себе путь наружу, и Томми едва не хныкал от этой жуткой неопределённости. То ли ужасный и омерзительный, то ли прекрасный и чудесный день — пока что непонятно.       Он уткнулся носом в подушку и шумно протяжно выдохнул.       В словах Оливии определённо была правда, во всех из них. Эмоциональные качели едва ли были весёлыми, но Саймонс их заслужил — особенно от этой девушки. Всё определённо честно.       Томми правда не знал, что его ждало на встрече с Ранбу. Может, он хотел поговорить о чём-нибудь хорошем, или просто восполнял свою социальную батарейку, а затем хотел поскорее встретиться после такой разлуки. А даже если Марк всё прознал, и хотел поговорить о родстве их душ, Саймонс всё равно не знал, как к этому относиться, ведь опций могла быть масса. Он мог быть не нужен Ранбу в этом плане, всё же, не все соулмейты сходились.       Конечно, опыт Салли и Уилбура совершенно отметался в свете их последних совместных событий. И это очень сильно радовало Томми, как бы эгоистично это не звучало.       Они не были родственными душами, и это показывало, что они не были связаны невидимыми нерушимыми узами. И единственный плюс от их отношений — рождение Флориса. Конечно, Саймонс уже мало злился на Салли, ведь это было совершенно не его дело, но это скорее перекрывалось радостью за Голда. Тот начал опять улыбаться. Ведь теперь у него вновь был шанс на счастье. И это прекрасно.       Поэтому единственный наглядный пример «расставания соулмейтов», который был у Томми перед носом, растворился, будто его и не было. Остальные примеры были далёкими и совсем уж странными. К примеру, те же Шлатт и Минкс друг друга терпеть не могли: даже несмотря на одинаковые метки, они только и делали, что прожигали друг друга взглядами насквозь и встречались только на вечеринках, куда звали их общие друзья. Сплошной отстой.       Впрочем, Ребекке повезло с тем, что у Никки не было меток и предрассудков по этому поводу. А Джонатана оставалось только по-дружески хлопать по плечу, ведь метка прямо на щеке отпугивала девушек, как огонь.       Томми просто надеялся, что у них с Ранбу так не будет.       Марк был хорошим существом, просто идеальным. Вопрос заключался только в том, зачем ему в таком случае Томми, но Саймонс старался об этом не думать.       Он не считал себя плохим человеком. Просто он считал Ранбу слишком хорошим, и это «хорошо» совершенно не коррелировало с характером Томми. Точнее говоря, с прошлым Саймонса. Трудности в семье, извечные проблемы в школе, смерть брата, отвратительные полу-отношения с Оливией, попытка наложить на себя руки и частые истерики. Так себе набор для того, кому предначертана родственная душа, которая вряд ли сможет от него отвертеться.        Поэтому, если Марк обо всём узнал, то ему на самом деле требовалась неделя, чтобы переварить всю эту информацию. Должно быть, на его месте Томми тоже переживал и рассуждал достаточно долго. Всё же, с того момента, как Саймонс узнал о том, что они — соулмейты, прошло уже пару месяцев. Сам тоже думал достаточно долго, причём гораздо дольше, чем Ранбу.       Так что, в случае чего, удивительно, что тот принял решение всего за неделю.       Томми старательно внушал себе, что не случится ничего плохо. Дара убеждения у него практически не было, а поэтому с каждой секундой становилось только хуже.       — Да для чего же он меня зовёт, чёрт тебя дери, — проныл Саймонс и расправил руки и ноги в стороны, ложась в виде звёзды. Ему просто уже жизненно необходимо было знать, что же его поджидало сегодня вечером.       Томми хмыкнул сам себе и поднял взгляд к часам на стене. И с чего он вообще решил, что встреча будет сегодня? Может быть, Марк вообще не имел в виду срок день в день, и хотел увидеться с Саймонсом на пару дней позже. Или у него даже линька ещё не закончилась, а такими темпами Ранбу из дома не выйдет. Приличный, уважающий себя полу-ааракокра.       Даже в этом смысле он был хорошим парнем.       Было бы разумно написать ему и всё узнать, в самом деле. Это решило бы основную проблему Томми с тем, что он с минуты на минуту сойдёт с ума и просто начнёт на себе волосы вырывать. Саймонс не мог заставить себя просто зайти в диалог и начать печатать сообщение — если не отправит, то Ранбу заметит, что он всё равно пытался это сделать. А если напишет, то грозит показаться навязчивым и сделать так, что Марк поймёт всю степень волнения. Этого допустить никак нельзя.       Томми не думал, что отношения — такой сложный и выматывающий процесс. А особенно учитывая то, что они ещё даже не начали встречаться, перспективы пугали.       ranboomc: Томми?       От звука уведомления Саймонс чуть не подпрыгнул на кровати, моментально выпрямляясь и заглядывая в телефон. Ну что ж, сейчас одной загадкой человечества станет меньше.

tommyinnit: да, Бу?      

tommyinnit: что такое?      

      ranboomc: прошла неделя

tommyinnit: …ага      

      ranboomc: ты же свободен сегодня ближе к вечеру?

tommyinnit: да я свободен весь день      

      ranboomc: о, хорошо       ranboomc: просто думал, что ты можешь быть в колледже

tommyinnit: ох, и хорошего ты обо мне мнения      

      ranboomc: похоже на то       ranboomc: что насчёт того, что я через час за тобой зайду?

tommyinnit: а я могу узнать, куда мы пойдём?      

      ranboomc: а, ну…       ranboomc: я сам не знаю

tommyinnit: понял      

tommyinnit: а причину узнать можно?      

      ranboomc: не думаю

tommyinnit: а почему только меня зовёшь?      

      ranboomc: а это ты узнаешь уже после нашей встречи

tommyinnit: ох, сплошные загадки      

      ranboomc: эм       ranboomc: прости за это

tommyinnit: нет-нет, Бу, всё в порядке!      

tommyinnit: я всё понимаю      

      ranboomc: правда?

tommyinnit: если ты что-то не говоришь, то, ну      

tommyinnit: значит, так надо      

tommyinnit: я вполне готов подождать      

      ranboomc: спасибо, Томми

tommyinnit: а… можно последний вопрос?      

      ranboomc: не факт, что я отвечу

tommyinnit: да, понимаю      

tommyinnit: мне готовиться к плохому или хорошему?      

      ranboomc: не знаю, честно       ranboomc: зависит от твоей реакции

tommyinnit: ну, ты знаешь меня достаточно хорошо, думаю      

      ranboomc: тогда всё-таки к плохому

tommyinnit: ага      

tommyinnit: я… понял, ладно      

tommyinnit: ровно через час, да?      

      ranboomc: можем через полчаса

tommyinnit: так даже лучше      

      ranboomc: до встречи, Томми

tommyinnit: до встречи, Бу      

прочитано, 14.15      

      Томми тяжело вздохнул и лёг обратно на кровать без каких-либо сил встать и начать собираться.       Надо было хотя бы причесаться, да? И зубы желательно почистить. И найти одежду, которая не была похожа в шкафу на свалявшийся клубок из инородных кусков ткани. Да, было бы определённо неплохо.       Саймонс закрыл лицо руками и протяжно застонал. Надо ли думать об этой бытовухе сейчас? О том, как он будет выглядеть перед Марком? Мешки под глазами всё равно ничем не скроешь, ведь косметики дома Томми не держал, а просить у Туббо уже поздно. А вот усталость и надежду во взгляде не скрыть уже даже с большим временным запасом, так что Саймонс в любом случае проиграл эту битву.       Томми тяжело вздохнул и перекатился на бок, затем делая ещё один оборот и падая с кровати.       Он прокашлялся и поднялся. Было так странно чувствовать вину неизвестно за что. Вряд ли Марк решил бы сообщить плохие новости, которые касались конкретно Саймонса, если бы дело было именно в Ранбу. Запоздало в голову Томми пришла идея о том, что следовало спросить, как сам Марк относился ко всей этой загадочной неприятной ситуации. Хотя, Саймонсу было довольно легко убедить себя в том, что Ранбу не стал бы чувствовать себя хорошо при уверенности, что Томми будет плохо.       Саймонс был дёрганным даже в малейших движениях. Наверняка на плечах останутся синяки из-за того, сколько дверных проёмов он сегодня ими заденет. Будет хорошо, если там останется хотя бы одно живое место, а в противном случае ему придётся абсолютно всю жизнь ходить с закрытыми руками. Шрамы на запястьях и так были неутешительной деталью его внешности, не хотелось насиловать ещё и собственные плечи. Мысль о том, что Ранбу вряд ли понравятся эти отметины, ещё больше выбивала из колеи. Ведь теперь была огромная вероятность, что теперь Марк этого всего никогда и не увидит. И, если в случае с любым другим существом Томми был рад ничего не показывать, то в контексте с Ранбу это было просто омерзительно.       Ему хотелось быть рядом с Марком абсолютно всегда, в горе и радости. А теперь, кажется, этого совершенно не предвиделось.       Наверное, самым правильным, да и вообще единственным, что Томми сейчас мог сделать — привести себя в порядок и нетерпеливо ждать Ранбу у подъезда. Он всё равно больше ни на что не был способен. Отвратительное чувство, когда не можешь ничего сделать, кроме как смиренно ждать своей участи. Причём той участи, которую Саймонс даже не мог предугадать.       Сквозь силу и внутренние терзания, Томми всё-таки почистил зубы, причесался, и даже нашёл в закромах шкафа чистые кофту и джинсы. Ну, хотя бы не футболку, и на том спасибо. Прежде, чем одеться, Саймонс перебинтовал свои руки, останавливаясь чуть выше каймы рукавов; а эти мелкие выступы всё равно прикроет куртка. Климат Брайтона, даже несмотря на то, что ещё неделю назад была расплавляющая жара, уже сейчас заставлял всё население носить тёплую одежду. А Томми только и рад.       Прежде, чем выйти из квартиры, Саймонс ещё раз напоследок взглянул в зеркало. Скрепя сердце, он всё-таки взъерошил волосы привычными движениями ладони. Совсем так, как бы это сделал Техно.       На мгновение даже стало легче.       А на улице и в самом деле было холодно, как зимой. И в любой другой день Томми готов был прильнуть к мягким и тёплым крыльям Ранбу, но сегодня, кажется, этого сделать не выйдет.       Оставалась ещё невыносимо долгая минута до назначенного времени. Казалось бы, всего шестьдесят секунд, но за них можно было много чего успеть. Например, накрутить себя до такой степени, что мысль убегать от крылатой полу-ааракокры по лестнице казалась не такой идиотской. А вот запнуться на этой самой лестнице и сломать себе что-нибудь — очень даже светлый сценарий. Ранбу бы его тогда уж точно пожалел. Хоть что-то хорошее за день.       Когда Саймонс услышал взмах крыльев, он резко развернулся к звуку и поднял голову. Тут в самом деле был Марк, но с серьёзным таким обновлением. И так каждый раз после линьки? Даже не верилось.       Его крылья блестели и переливались на морозном солнечном свете, и его чудные перья росли ровными рядами, один к одному. Крылья Ранбу и раньше приводили Томми в восторг, но сейчас это дошло до призывно блестящих глаз и желания завизжать, как девчонка. И, даже несмотря на то, что лицо Марка выглядело уставшим, зато Саймонс точно мог сказать одно. Эта неделя определённо пошла ему на пользу, что бы он там себе не надумал.       Саймонс просто надеялся на то, что ему дадут хотя бы разок дотронуться до этих чудесных перьев и на то, что с самим Ранбу всё хорошо. Что плохие новости касались исключительно Томми, а Марк целиком и полностью в норме.       Он ничем не болел.       Он ничем не болел.       Пожалуйста, лишь бы он ничем не болел.       Остальное Томми обязательно переживёт.       — Ты выглядишь волшебно, — не сдержался Саймонс, когда Ранбу приземлился рядом с ним. Он сказал это так трепетно и нежно, что от собственного тона сердце сжалось в груди. Неужели он настолько безнадёжно влюблён? — Ты весь сияешь, Ранбу. А… то есть, привет. Извини меня.       — Здравствуй, Томми, — чересчур уж подавленно сказал Марк, крепко сжимая в руках ремешок сумки. — Всё в порядке. Ты тоже выглядишь замечательно, — Ранбу неловко перекатился с пятки на носок и обратно. — Прогуляемся?       Саймонс тяжело вздохнул и кивнул несколько раз. Он несмело и робко протянул Марку руку, намереваясь взять его ладонь в свою или просто попытаться это сделать. Когда Ранбу всё-таки согласно взял его за руку, Томми ощутимо вздрогнул и неверяще поднял голову.       Должно быть, так странно. Ранбу собирался сообщить ему что-то, что наверняка его расстроит, но при этом ласково и мирно держал его за руку. Наверное, хотел подсластить пилюлю. Томми даже не знал, радоваться этому или нет. Надо было наслаждаться перед тем, как Марк обрушит на него плохие новости, но Саймонс не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что это скоро закончится.       Томми переплёл их пальцы и, не встретив сопротивления, шумно облегчённо выдохнул.       Между ними определённо было что-то странное и недосказанное. Как со стороны Саймонса, так и Марка. И с таким настроем Томми просто надеялся, что их тайны не совпадали друг с другом. Иначе у них очень большие проблемы. Саймонсу не хотелось стать пьяницей и остаться где-то на обочине жизни, просто из-за того, что он оказался не нужен своей родственной душе. Ведь в этом случае его оставит то единственное существо, которое могло сделать его счастливым.       У Томми было достаточно много друзей. Как близких, так и не очень. Как в Великобритании, так и за океаном. Было даже как-то совестно чувствовать себя одиноким, особенно стоя рядом с Марком, но Саймонс всё равно чувствовал. Ведь, похоже, Ранбу скоро уйдёт и оставит его. Уверенность в этом возрастала с каждым их совместным шагом в сторону моря. С каждой секундой ещё и становилось всё холоднее, будто Брайтон так и твердил о том, что идти туда — не надо. Ничего хорошего их там не ждало.       — Как у тебя дела? — тихо поинтересовался Марк, повернув голову. Ему было чуть уютнее, чем в прошлый разговор, но только из-за того, что на нём была привычная двухцветная маска.       — Волнительно, знаешь, — Саймонс неуютно повёл плечом. Лучше быть честным в такой щепетильной ситуации. — А у тебя?       — Тоже. Хотя, скорее, тревожно, — так же честно ответил Ранбу.       А затем оба замолкли.       Томми хотелось поторопить Марка и подтолкнуть его к раскрытию тайн, но он понимал, что лучше быть терпеливым. Так или иначе, Ранбу всё равно ему всё расскажет — разница только в том, лопнет ли у Саймонса глаз от перенапряжения или нет. И хотелось бы, чтобы ответ был отрицательным.       Им потребовалось долгих десять минут, чтобы дойти до моря. До того самого места на набережной, где они по-настоящему познакомились в компании Уилбура и Тоби. Сегодня здесь было достаточно мало существ — хоть один плюс от сегодняшней дурной погоды. Никто не станет свидетелем того, как Саймонсу разобьют сердце. Кроме самого Марка.       Жестом Ранбу пригласил Томми сесть рядом с ним на камни. А когда Саймонс лучше укутался в куртку и начал дрожать, Марк обнял его большим чёрным крылом. Инстинктивное желание позаботиться и пригреть.       Ведь скоро это будет невозможно.       — Так ты готов объяснить, зачем мы здесь?       Вопрос Томми был обращён будто в воздух. Он смотрел на Ранбу, взгляд которого обращался к морю. Тихому и спокойному, в котором лишь небольшие волны нарушали ровный горизонт. В серых глазах отражалось столь же светлое серое небо, заставляя их блестеть. Будто Марк сейчас заплачет.       — Я не буду готов, но нужно, — кивнул Ранбу и посмотрел на их руки, что всё ещё были сцеплены между собой. Оба не собирались отпускать. — В общем… Я улетаю в Калифорнию. Послезавтра.       Томми резко встрепенулся, а холода вокруг словно никогда не бывало.       Чувство пустоты казалось Саймонсу скорее тёплым и мерзким, чем замораживающим и ледяным. Надо было узнавать подробности.       — Что? Зачем? Когда? Надолго? — поняв, что третий вопрос прозвучал абсолютно глупо, Саймонс зашипел и резко опустил голову. Так, словно его ударили со всей силы. — Прости меня, боже. Это из-за меня? — он сжал свободную руку в кулак и выругался на самого себя. — Прости!       — Тшш, Томми, — Марк крепче взял его за руку, а второе крыло тоже потянулось к Саймонсу. Защитить, уберечь, сохранить. Как блестящее украшение, но самое дорогое и ценное в мире. — Обратно к семье. Повторюсь, послезавтра, — он медленно кивнул, чтобы до Томми дошло лучше. Ранбу готов был повторять столько, сколько нужно. — Думаю, навсегда, — Томми уже хотел ошарашенно вскочить на ноги, но Марк его крепко обнял и прижал к себе, не позволяя это сделать. — Тшш. Это не из-за тебя, Томми. В этом только моя вина.       — Но что? Что случилось, Бу? — Саймонс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Не время ведь плакать. Ему уже сегодня и так сказали, что он нытик.       — Я не могу тебе сказать.       — Пожалуйста.       — Нет, не могу.       — Но ты ведь сказал, что расскажешь, когда встреча закончится. Не думаешь, что лучше сейчас? — Томми не хотел давить на Ранбу, но неосознанно это делал. К его счастью, Марк понимал сложность ситуации и старался быть терпеливым.       — Нет, давай по-другому, — Ранбу погладил его по светлым кудрям, ненароком поглаживая его по щеке. — Я отдам тебе кое-что. И, когда я улечу, ты сможешь прочитать, что там написано. Хорошо?       — Да… Да, думаю, я смогу дождаться, — неохотно ответил Томми и поджал губы. Ему вся эта ситуация вообще не улыбалась. И что ему делать? Рассказывать о метке? Хотя… — Но можно один вопрос?       — Не могу обещать ответ.       — Это связано с твоей меткой? — спросил Саймонс, с надеждой смотря на Ранбу.       По спине Томми побежала дрожь, когда он увидел, что Марк просто молча опустил голову. Это было куда красноречивее любых слов. Да, это связано с родственной душой Ранбу. Которой являлся Саймонс.       И дело тут всё ещё в самом Марке? Уверенности в этом не было от слова совсем.       Надо было с этим что-то сделать. Они ведь даже не поговорили по этому поводу нормально, и Ранбу явно не был настроен на разговоры. Он, конечно, держал Томми довольно крепко, но чувствовалось, что ему хотелось отсюда лететь на все четыре стороны.       — Но завтра ты ведь ещё будешь здесь?       Томми выглядел определённо жалко.       Он жалобно смотрел на Марка, ожидая его ответа. Ранбу улетал в далёкую чужеродную Калифорнию, к своей семье, частью которой Томми не был. И, видимо, не будет. Наверняка у Марка были на то причины. Саймонс просто надеялся, что его не заблокируют во всех соцсетях, и можно будет скрашивать свою жизнь хотя бы сухими диалогами, которые заканчивались бы после ответа на вопрос «а у тебя как дела?». Это было бы хоть чем-то, что удерживало Томми наплаву.       Если же Ранбу и завтра будет здесь, то Саймонс хотел… устроить то самое свидание. О котором он мечтал последние пару месяцев, и хотел во что бы то ни стало провести этот момент с Марком. Оставить после себя только приятные воспоминания, неловкость из которых испарилась бы с течением времени. И останется только хорошее.       Как там говорил Дрим? Стоит совершить несколько ошибок.       И ошибки Уилбура привели его к тому, где он сейчас.       И Туббо, кажется, начал находить себя вновь. Даже после этого придурка Джареда.       Томми знал одного человека, который никогда на его памяти не совершал ошибок. Но этот человек сейчас не рядом.       Саймонс поднял глаза к небу и проморгался, старательно удерживая слёзы. Да уж. Тот самый человек точно никогда не совершал ошибок, пусть эта мысль и была по-детски наивной. После него остался дневник, все записи в котором перекрыты чёрным маркером. И вот это уже — настоящая ошибка.       — Да, я буду здесь, — Ранбу погладил его крылом, затем укутывая в своеобразный кокон, из которого теперь торчали только шея и голова. Томми неловко прыснул смехом и потёрся щекой о перья. — Хочешь ещё раз встретиться? Можем позвать остальных.       Он уже хотел что-то ответить Марку, но в голове гулко щёлкнуло. Так… остальных? Да, нормальным было желание попрощаться и с остальными друзьями, но ведь это дело лишь их двоих. Родственных душ, которые связаны навсегда, как бы они себя не вели. Это уже не исправить.       Томми медленно кивнул на вопрос о встрече, чтобы не показаться грубым, а сам размышлял.       Откуда Ранбу мог узнать о том, что они соулмейты? Он начал вести себя странно ещё до того, как об их связи прознали Уилбур и Туббо, так что они отметались. А больше никто и не знал. Не говорил же Томми во сне, на самом деле? Да и в таком случае эта проблема всплыла бы с самого «утра», а появилась она лишь на второй день. Вряд ли бы Ранбу потребовалось так много времени, чтобы просто-напросто осознать факт того, что они — соулмейты.       Так что, если Марк не знал, то… он влюбился в Томми и чувствовал вину за это?       Для Саймонса это звучало, как глупая надежда, которая просто объясняла, что сейчас происходит, но он настолько сильно хотел ей верить, что совершенно не сопротивлялся. Сам Томми тоже ощущал себя виноватым за все предыдущие влюблённости, которые не имели ничего общего с его соулмейтом, но теперь наконец-то обрёл покой, просто зная, что нашёл своё существо. А вот Ранбу такого облегчения не имел, и поэтому думал, что они не могут быть вместе. Ведь его родственная душа — не Саймонс, как он думал.       Если это правда, то завтра этот вопрос надо решить в экстренном порядке. Всё спланировать, организовать, и, главное, не сгореть от стыда и смущения. И, желательно, никому не рассказывать, иначе их телефоны просто разорвутся от нетерпеливых сообщений Туббо. Не хотелось быть отвлечённым от своего первого и единственного взаимного признания в любви.       Эта версия настолько вдохновила Томми, что он даже нашёл в себе силы улыбнуться. Марк не выглядел так, будто он в лучшем расположении духа, но уже завтра Саймонс это исправит. По крайней мере, он очень сильно на это надеялся.       Ещё не всё потеряно. Никакая Калифорния не заберёт его Ранбу.       Флорида уже забрала Джорджа. Больше Томми никого этим чёртовым Соединённым Штатам не отдаст — только, разве что, слетать познакомиться с семьёй Марка. Но об этом они ещё поговорят.       Завтра будет тяжело, но Саймонс надеялся, что справится. Ранбу выглядел действительно грустным из-за того, что ему надо будет улететь в Калифорнию — так что, возможно, он на самом деле не в курсе о том, что они родственные души. Было бы неплохо спросить прямо в лоб, но при этом нужно было завуалировать свои намерения хоть немного, чтобы не вызывать подозрений.       — Слушай, Бу, — аккуратно начал подступаться Томми. Он вообще стал выглядеть куда лучше, когда пришёл к своему прекрасному умозаключению. — А ты знаешь, с кем связана эта метка? Или ты пока… скажем так, в поисках?       Марк явно не ожидал этого вопроса, поэтому вопросительно нахмурился. Даже с маской на его лице было видно, как он удивлён — либо Томми уже настолько хорошо понимал чувства и эмоции Ранбу.       Хотя, без маски ему было гораздо лучше.       — Я пока не нашёлся. А это так важно? — Марк вопросительно прищурился, а Саймонс сразу же поднял руки в примирительном жесте.       — Просто интересно. Хотел разрядить обстановку хоть немного, — быстро оправдался Томми, но Марк, судя по спокойному выражению лица, поверил. — Так, ну… Мы можем встретиться завтра, да? Я бы погулял вдвоём.       — Тогда сегодня надо будет разойтись пораньше. Ты ведь не против? — Ранбу старался быть осторожным. Саймонс казался ему чувствительным, и действовать надо было осторожно. Даже в такой ситуации, когда, казалось, Томми вполне в порядке. — Соберу вещи сегодня.       — А ты хотел провести весь день вместе?       — Ну, я думал, что завтра мы не встретимся, — объяснил Марк, завуалировав положительный ответ.       Саймонс понятливо закивал, а сам еле сдерживал умилённый протяжный звук. Так значит, последний свой день в Брайтоне Ранбу на самом деле хотел провести именно с ним, без кого-либо ещё. Туббо и Уилбур, конечно, обидятся на это, но Томми им обязательно скажет — ради обиженных выражений на их лицах, цоканий языком и закатывания глаз. Сплошное удовольствие.       Завтра он обязательно сделает так, чтобы Марк остался. Это будет настоящим подвигом, но Саймонс к этому точно был готов.       От завтрашнего дня зависела вся их дальнейшая жизнь. Конечно, если Ранбу улетит, то у них всё ещё будет шанс — просто придётся потратить невероятное количество денег и времени на получение визы Соединённых Штатов, а затем перелететь океан, но дело всё равно поправимое. Дело было только в том, что Томми уж точно не собирался посещать Америку. И надо было решать это здесь, на берегу.       Саймонс устроит им идеальное свидание. Он даже уже начал продумывать, как именно это будет. До самых мелочей.       Будут, конечно, некоторые проблемы с местом проведения, но Томми это переживёт. Ради Марка — так уж точно.       — И ещё один вопрос, — нервно посмеялся Саймонс, а Ранбу взял его за руку. Он бы не задавал столько вопросов в подобной ситуации, но лучше уж так, чем молчаливо паниковать и не осознавать, что происходит. — Если случится что-то, что заставит тебя остаться, ты ведь никуда не улетишь?       — Уверяю тебя, Томми, этого не случится, — Марк хмыкнул и задумчиво подпёр голову одной ладонью, локтем опираясь о своё бедро. — Ну, а если так, то я уж точно сдам билеты. Только у меня к тебе есть просьба по этому поводу.       — Да, конечно, что угодно.       — Не калечь себя, — серьёзно сказал Ранбу, заглянув Томми в глаза. Тот резко вздрогнул, будто его этим взглядом прожгли насквозь. — Не думаю, что ты на такое способен. Просто предупреждаю.       — А, гипотетически, если бы я натворил что-нибудь подобное? — Саймонсу нравилось делать вид, будто бы под рукавами куртки и кофты не скрывались бинты. Заставляло забыть о былых ненужных ошибках, которые, к счастью, не увенчались успехом.       — Я бы остался с тобой, пока ты не восстановился. А потом улетел бы.       — Это можно проделывать достаточно долго, не думаешь?       — Томми, я того не стою, — Марк хрипло тихо посмеялся и стукнулся лбом в плечо Томми. Такое положение было куда лучше, пусть и чтобы собрать все вещи, уже с минуту на минуту им надо было разойтись. — У тебя ведь здесь есть Туббо, Уилбур, родители, да и с остальными друзьями ты общаешься по дискорду. Мы тоже сможем, не думаешь?       — Я прозвучу эгоистично, но это комплимент, — предупредил Саймонс, заставляя Ранбу рассмеяться. Обстановка становилась всё проще, даже после таких новостей. — Твои крылья мягкие и тёплые. И я не знаю, кто виноват в том, что всего за ночь я привык к этому одеялу, Бу, — Томми прицыкнул языком, одновременно с этим подмигивая, и Марк окончательно расслабился.       Всё будет хорошо. Ему будет чертовски не хватать Саймонса, и он будет на стенку лезть, но они всё равно будут общаться хотя бы по телефону. Да, будет тяжело, и вряд ли Ранбу сможет хотя бы на пару часов уснуть в ближайшие пару недель, но думалось, что он сможет это пережить.       Он очень на это надеялся.       На то, что солнечный лучик, что озарил его одинокую серую жизнь, всегда будет рядом. Даже несмотря на то, что Марк сейчас так бессовестно от него бежал обратно во тьму. Идиотским решением было просто брать и улетать в Калифорнию, но Ранбу знал, что так будет лучше.       Эти отношения закончились бы разрывом. Даже если бы Марк навсегда заперся в четырёх стенах, чтобы никогда и ни за что не встретить свою настоящую родственную душу, то всё закончил бы Томми.       Да и с чего он вообще взял, что Саймонс согласится на отношения с ним? Вряд ли об этом стоило размышлять, как о том, что уже предопределено.       Возможно, у него не было ни единого шанса, и Томми хотел быть с ним просто другом. Эта дружба казалась Марку странной — с этими утешающими поцелуями в висок, которым Саймонса научил Голд, сном в одной кровати и встречами, скрытыми от других друзей. Но Ранбу не было, с чем сравнивать; всё же, это самая первая его дружба. И вряд ли так уж важно, что она была не похожа на ту, что он видел в сериалах.       Она была даже лучше. Ведь в ней был Томми.       — Я бы подарил тебе амулет из своих перьев, но они делаются от пяти дней, — попытался парировать Марк. Саймонс притворно обиженно закатил глаза, на что Ранбу всё-таки предложил решение. — Могу повыдёргивать из себя перья и отдать тебе завтра. И порекомендовать лавку, где делают такие амулеты.       — Ты сам мне его закажешь, поверь, — Томми хитро улыбнулся. Не стоило быть таким самоуверенным, но Саймонс ничего не мог с собой поделать.       — И что ты задумал?       — А вот на этот вопрос уже я не буду отвечать.       — Заслужил, не спорю, — пожал плечами Ранбу.       Томми посмеялся и заглянул Марку в глаза. Такие красивые, даже наплевав на то, что в них отражался Саймонс. Странное ощущение. И ведь смотрел так ласково, что сам понимал, что не хочет ни в какую Калифорнию. Его место здесь, в Брайтоне. Или, на худой конец, в Лондоне.       Вот когда Ранбу всё узнает — они переедут, куда его душа пожелает. Томми даже не пискнет.       — Тебя проводить обратно до дома? — поинтересовался Марк, расправляя крылья. — Можем долететь.       — О, нет-нет, полёты не для меня, — неловко стушевался Саймонс и потёр шею, ладонью ныряя куда-то под воротник кофты. — Я боюсь высоты. Да и лучше побуду пока здесь, — Марк угукнул и нехотя поднялся на ноги, отряхивая с джинсов пыль. Он один раз взмахнул крыльями, чтобы очистить и их тоже. А они будто заблестели только пуще прежнего. — Ну ты правда блестишь. На этих крыльях и полетишь?       — Если захочу в какой-то момент упасть в океан, — отшутился Марк. Томми пригрозил ему пальцем за такой юмор.       Сам охотно шутил, а другим запрещал.       Не совсем понятные стандарты, но Ранбу, кажется, вполне был готов с ними мириться. По части Томми, должно быть, он вообще был согласен абсолютно на всё. Даже слушать его бредни и нытьё, которые в один прекрасный день грозили перерасти в кризис среднего возраста или какую-нибудь лёгкую форму безумия. А Ранбу и при таком печальном раскладе всё равно будет рядом.       — Получается, до завтра? — Марк чуть размял крылья, намереваясь добраться домой по воздуху.       — Ещё нет, — нахмурился Томми. На недовольное лицо Саймонса Ранбу беспокойно ойкнул, но не понимал, в чём именно проблема. — Ты обещал мне что-то отдать. Или уже передумал?       — А, точно, — спохватился Марк.       Он сложил крылья за спиной в стеснительном жесте, а сам полез руками в сумку.       Ранбу долго думал над тем, стоило ли отдавать эту безделушку Томми. Но чашу весов «за» перевесило то, что, если Марк не передаст этот груз, то он будет висеть на его груди пожизненной тяжёлой ношей. Будет укоризненно смотреть на него с полки, потому что Ранбу не найдёт в себе сил задвинуть её куда-нибудь в дальний ящик и убрать с глаз долой.       Марк выудил из сумки фарфоровое белое сердце, аккуратно держа его в обеих ладонях. Было тяжело расставаться с этой вещью, но по-другому он просто не отпустит Томми.       — Разбей его, когда я улечу в Калифорнию, — тихо сказал Ранбу, протягивая Саймонсу копилку. Тот изумлённо посмотрел на неё, а затем поднял глаза на смущённое лицо Марка. — Там причина, почему я переезжаю.       — Это выглядит тоскливо, — честно сказал Томми, а только потом понял, что говорил гораздо быстрее, чем думал. — Ну, дай мне шанс не разбивать тебе сердечко, Бу, — Саймонс свёл всё это в шутку звонким смехом, и прижал копилку к груди.       — Ну, если хочешь оставаться в неведении, то бить и не придётся, — улыбнулся Ранбу. Этот вариант развития событий ему нравился даже больше.       Если есть шанс, что Марку не придётся объясняться за свои же слова, то лучше он последует именно этому. Тогда Саймонс просто выдумает сценарий для себя, а при расспросах Ранбу просто подтвердит самый милый из них.       Конечно, он понимал, что так не будет. Томми был достаточно любопытным и вездесущим, чтобы в любом случае разузнать, что же находилось внутри небольшого фарфорового сердца.       Если бы Эйми гадала на это, ей бы выпала карта Солнца. И Марк понимал это даже со своими скудными познаниями в тарологии. По крайней мере, лучше карты он не знал, а потому и руководствовался тем, что имел в арсенале.       — А если не улетишь, то я просто верну его тебе, хорошо? — предложил другой вариант Саймонс, подмигивая Марку. Тот стеснительно прыснул смехом, но всё-таки согласно кивнул.       Уверенность Томми в том, что Ранбу останется, даже немного пугала. Было интересно, что он задумал, но терпения Марка вполне хватало до завтрашнего дня. Ранбу не был из тех, кто мог накрутить себя за такой короткий срок — должно быть, именно поэтому ему понадобилась целая неделя дома. Он понимал, что для Саймонса такое время вообще было смерти подобно, но Марк за свою жизнь научился выделять именно на себя достаточно времени. Пусть в каких-то ситуациях это было и нечестно.       — Ещё кое-что, — прежде, чем Ранбу успел уйти, подал голос Томми. — Если у тебя кто-нибудь спросит, где я, говори, что не знаешь.       — Но я же на самом деле не буду знать.       — Вот и молодец.       Парни посмеялись, и Томми наконец-то спокойно повернулся к морю. В его руках покоилась копилка, которую он совсем скоро уберёт в рюкзак, а потом, как Ранбу надеялся, никогда не разобьёт.       Им надо было расстаться вплоть до завтрашнего дня. И, честно говоря, Марк был бы на самом деле счастлив, если бы Саймонс нашёл способ оставить его здесь. Плевать даже не то, что половина вещей упакована, а деньги за билет вернуть уже не выйдет из-за сроков. Это малая плата за то, чтобы остаться в Брайтоне.       Чтобы остаться с Томми, который обязательно что-нибудь придумает.       Когда Саймонс остался на пляже один, а Ранбу улетел, сверкая своими восхитительными крыльями, вновь стало холодно. Будто его окунули в воду, которую только какая-то неведомая огромная сила удерживала от того, чтобы не превратиться в цельный кусок льда.       У Томми были смешанные чувства. С одной стороны, ужас от того, что даже после признания Ранбу не изменит своего решения навсегда улететь в Калифорнию. С другой же — предвкушение того, как Марк кинется завтра в его объятья. Саймонсу хотелось бы руководствоваться только вторым мнением, но накопившаяся за неделю тревожность не позволяла. Надо было ещё так много всего сделать и спланировать, что голова шла кругом.       Но, даже если у него не получится организовать идеальное свидание, которое ему так хотелось, так тому и быть. Признаваться в любви на кухне за чашкой чая, в компании лишь вас двоих и домашней мышки — не менее романтично. Просто не столь помпезно и памятно, как хотелось Саймонсу. Но он определённо это переживёт.       И Томми продолжил бы дальше сидеть на пляже, погружённый в свои мысли, но завтра ему надо быть в лучшей форме. Будет стыдно явиться на первое свидание со своей родственной душой, имея температуру под сорок и с горлом, которое болело бы так, что Саймонс мог бы только хрипеть.       Он за сегодня уже у многих порывался попросить совета.       Но все эти люди были не теми, кто ему нужен.

***

      Комната Техно пахла больницей и пыльными плюшевыми игрушками.       Её абсолютно не трогали с тех пор, как отсюда вынесли бездыханное холодное тело Алекса. Всё было в точности на своих местах. Мама хотела сделать здесь небольшой мемориал, но Томми запротестовал: ему хотелось, чтобы именно здесь всё оставалось нетронутым. Замороженным в моменте, будто Техно мог быть всё ещё здесь. Войти в комнату в любой момент, и начать жаловаться на самого себя, что зря он в своё время бросил колледж.       Саймонс закрыл за собой дверь с тихим стуком и прошёл внутрь, рассматривая всякие мелочи на полках. Тут даже были старые диски с видеоиграми, которые Техно хранил несмотря на то, что в его новом компьютере не было дисковода. Просто милые раритетные вещи, которые напоминали ему о детстве. Мило, что у такого человека, как Алекс, несмотря на характер, всё равно были привязанности к чему-то старому и родному.       Томми подошёл к столу, где стоял запылившийся монитор и куча всяких безделушек, которые младший брат Техно посчитал бы ненужными. Например, те самые учебники, по которым Алекс готовил его к выпускным экзаменам — старые пыльные устаревшие книги, которые Томми предпочёл бы никогда не видеть. Коробка, стоявшая за монитором, в которой покоились всякие золотые украшения, которые Алекс якобы коллекционировал. И только Томми знал, что на самом деле он просто любил всякие блестящие штучки, подобно ааракокрам. Просто очаровательная причуда, о которой не были в курсе даже родители. Ещё здесь лежала предсмертная записка Алекса, которая была адресована всем. Та, что он написал лично Томми, покоилась у того в ящике стола, и никогда больше не вернётся в эту спальню. В отличие от её владельца.       И наконец-то, Томми добрался до того, что на самом деле хотел увидеть.       В рамке, ближе к краю стола, была фотография. Если Томми довольствовался у себя дома фото, где Техно уже был болен, то здесь было куда спокойнее. На этом фото ему едва было пять лет. Он сидел у двенадцатилетнего Алекса на руках и дёргал того за волосы, пока он пытался что-то писать в тетради. Милая фотография.       И тяжело же Техно с ним приходилось. Неудивительно, что после такого он всю жизнь проходил с короткой стрижкой, и дёргать за такие волосы было катастрофически неудобно. Зато после этого Томми переключился на то, что было у Алекса в руках, и его домашние задания с завидной регулярностью сдавались помятыми и немного исчирканными. Но Техно ему ни разу этого не припоминал и никогда не винил. Глупый ведь ребёнок, что с него взять?       С другой стороны, всю начальную школу Томми делал домашку сам, а Алекс каждый раз говорил, что занят. И играл в видеоигры с теми, кого Томми теперь звал своей дискорд-семьёй. Неплохая, справедливая воспитательная мера, пусть Техно никогда её не объяснял.       Было грустно заходить на их совместные сервера в майнкрафте и видеть там мемориалы, посвящённые Техно. Похоже, именно поэтому Томми перестал играть вообще. Не хотел наткнуться на ужасные воспоминания.       Их и без того было вполне достаточно.       Томми развернулся к кровати. Он ведь не только ради этого барахла пришёл.       — Ну привет, Тек, — Томми сел у кровати, укладываясь на неё подбородком. Он прикрыл глаза, чтобы окончательно окунуться в то самое чувство. — Представляешь, завтра я обрету того, с кем счастливо проживу всю жизнь, — Саймонс посмеялся сам себе, сжимая одной рукой край матраса. — И когда-нибудь… ты поведёшь меня под руку к алтарю. А там меня будет ждать он, — Томми поджал губы, а затем горько улыбнулся. — Ты ведь найдёшь ради этого свободный часок среди своих небесных баталий, да? Ни на что не намекаю, но ради тебя я бы постарался, — Саймонс не выдержал и всхлипнул, утыкаясь в кровать Алекса уже лбом. Лицо исказила гримаса боли. — Я просто думаю, что никогда не буду счастлив, Алекс. Можешь поверить в эту глупость? Я иду завтра на своё первое свидание с тем, за кого я бы дал обе руки на отсечение, но всё равно несчастен. Это же надо додуматься, — Томми раскрыл глаза и увидел перед собой пустующую постель. Со скомканным одеялом, которое не трогали с тех самых пор, как… — Я просто хочу, чтобы ты был частью этого. Разве я прошу так много?       Саймонс всегда был капризным ребёнком и, наверное, на самом деле требовал чересчур много.       Каждодневно повторяющееся желание о том, чтобы Алекс был рядом. Он был в лучшем месте, и Томми радовался, что ему было больше не больно, но себя было жалко просто до одури. Было больно разговаривать с пустой постелью, на которой два с лишним года назад умер твой самый родной человек и, очевидно, не получать никакого отклика. Томми вёл себя как настоящий глупец, требуя этого, но это честно — ведь единственный, кто звал его умным, остался где-то в этой комнате.       Место то же, что и всегда. А вот время не то.       Вот и с Марком так же. Существо правильное, а вот момент жизни совсем никчёмный. Томми был счастлив, что его встретил, но предпочёл бы, чтобы это произошло в другой период. Когда мозги устаканятся на месте, и Саймонс будет улыбаться по-настоящему, а плакать по глупости. Потому что пока получалось только наоборот.       Томми закрыл глаза и потёрся щекой о кровать. К груди он прижал фарфоровое сердце, которое отдал ему Ранбу. Хотелось посмотреть, что же там внутри, но, несмотря на капризность, Саймонс был послушным мальчиком. Раз уж Марк сказал, что разбить его придётся, когда тот улетит, то так тому и быть.       Калифорния была чертовски далеко. А ещё там были сёстры Ранбу, о которых Томми вообще предпочитал не вспоминать. Те три особы, из-за которых его восхитительный ангел носил маску всю жизнь и скрывал лицо. Своё прекрасное, чудесное лицо — только за его вид Томми готов был уже кого-нибудь убить.       Саймонс тяжело вздохнул и осторожно уложил копилку обратно на дно рюкзака.       Осмотрев содержимое сумки на предмет того, что больше ничего не повредит столь ценную вещь, Томми выудил кое-что другое. Чёрт бы побрал этого Уилбура, который любил смотреть документалки про призраков и затягивать в это болото Томми. От одной попытки, конечно, ничего не будет, но Саймонс боялся своей реакции. Идиотизм.       В его руках теперь был небольшой старый радиоприёмник. Голд оставил его у Саймонса, когда они искали демонов в игрушках. Совершенно ничего не нашли, впрочем.       Томми выдвинул кривую потёртую антенну и включил прибор. Из-за громкого белого шума он брезгливо поморщился, но все нужные датчики включил. Запомнил ведь действия Уилбура, будь он неладен.       — Привет, Алекс, — неуверенно поздоровался Саймонс и сжал руки в кулаки, вслушиваясь в шум. — Ты… слышал меня? То, что сказал раньше?       «Сл… сл… да».       Он резко выпрямился, теперь смотря на передатчик совсем другими глазами. Возможно, это всего лишь совпадение, но Томми хотелось верить, что нет.       — К чёрту это… — прошептал Саймонс, отбрасывая все предыдущие вопросы, которые хотел озвучить в воздух пустой комнаты. — Как ты там?       «Просто. Лучше. Легко».       Пусть слова и немного подрезались к концу из-за шума, разных интонаций и голосов, Саймонс мог разобрать, что именно ему отвечали. Либо то, что он так охотно принимал за ответы. Томми никогда не считал спиритуализм полной глупостью и не отметал его, но всё равно относился скептично. Здравый смысл, всё-таки, чаще всего был в нём громче. Не сейчас.       — Я рад, Алекс, — вздохнул Томми и облокотился ладонями рядом с прибором. — Я к тебе за советом, — из динамика донеслись пару невнятных слов, но Томми предпочёл не обращать на них внимания. Духи могли отвечать только когда задан конкретный вопрос. Уилбур так сказал. — Стоит ли мне остановить его? Или отпустить? Сверху, наверное, виднее.       «Ты… должен… счастлив», — долгая пауза. — «Он. Рядом. Я. Отпусти. Извини. Удача».       Белый шум стал заметно громче — настолько, что Томми пришлось закрыть уши. Одно он закрыл ладонью, а вторым прижался к своему плечу, сразу за этим выключая приёмник. И больше никаких слов. Только ясный и кристально чистый намёк на то, что трогать мёртвых строго запрещено. Даже своих родных.       Духам не могло быть физически больно.       Но Саймонс бы тоже не хотел возвращаться в мир живых. Это наверняка неприятно и даже страшно. Видеть своих родных и близких и общаться с ними, когда ты уже давно не здесь. Когда они скучают и не отпускают тебя, и душа никак не может обрести покой.       Томми просто был рад, что, если он и поддельный, но разговор состоялся. Даже если это всё просто невероятно удачная комбинация слов из белого шума, и с подобным успехом сегодня вообще следовало поехать в казино.       Зато он теперь точно знал, как следовало поступить. И, хотя бы для начала…       — Спасибо тебе, — Томми взял радиоприёмник в руки. — Покойся с миром, Алекс. Мой любимый старший брат.       Саймонс пригладил одеяло одной рукой, выравнивая его. В воздух тут же поднялось облако пыли, заставив Томми звонко чихнуть.       Такая глупость.       Стоило оставить эту комнату далеко позади, пусть это и было просто невыносимо сложно. Настолько, что Томми несколько секунд не отпускал дверную ручку, и не закрывал за собой — так и смотрел вглубь комнаты, будто пытался кого-то там высмотреть. И вслушивался в каждое потрескивание и шорох, будто ему могли сказать что-то ещё.       Надо было сделать над собой усилие. Там никого нет.       Когда за ним закрылась дверь, он осмелился достать телефон. Специально ставил в беззвучный, чтобы никто не отвлекал. Ему надо было поговорить с Техно без каких-либо свидетелей, и не дёргаясь от каждого звучного уведомления.       wilbursoot: 6 пересланных сообщений             wilbursoot: хэй             wilbursoot: не знаешь, где Томс?             ranboomc: привет             ranboomc: не знаю             wilbursoot: это он сказал так ответить?             ranboomc: да       wilbursoot: открывай       прочитано, 18.09       Как только статус сообщений сменился на «прочитано», во входную дверь несколько раз постучали. Родители уехали за город на два дня, и благодаря этому в пустующем доме был хоть какой-то плюс. А ещё в этих стенах не было ни капли алкоголя, поэтому Голд очевидно ошибся адресом.       — Зачем тебе сюда, Уилба? — протянул Томми через дверь. Он приоткрыл входную дверь, но та специально была на цепочке. — Ты со своим сыном должен дома сидеть. А ещё приличные люди своих друзей о визите заранее предупреждают.       — Салли забрала Флориса в театр, — сказал Уил, растягивая гласные в такой же манере. — А хорошие люди заботятся, когда их друзья хандрят?       — Да. А чего ты хандришь? — Саймонс всё-таки открыл дверь, пропуская внутрь Голда с гитарой.       — Я ничего. А ты вот очень даже чего, — Уилбур пошёл в сторону высокой стеклянной двери, что вела на задний двор. Запершись получше, Томми тяжело вздохнул и пошёл за ним. — Почти неделю на сообщения односложно отвечать. Нашёлся, тоже мне, — они вышли на улицу, и Томми наконец-то вдохнул полной грудью. Никакого больничного запаха и никаких игрушек. — Наверняка опять глупости какие-то. Давай рассказывай.       Саймонс молча дошёл до дерева и сел в его корнях.       Та самая яблоня, с которой они с Алексом собирали яблоки. Столько всего хорошего здесь происходило, что не счесть. Томми всё детство провёл под этой яблоней. Они чего тут только не делали с Техно — духов вызывали, раны после неудачного катания на велосипеде лечили, писали глупые поздравительные песни родителям на дни рождения, расслабленно спали под жужжание пчёл и порхание бабочек. Однажды Томми на голову даже упало большое поспевшее яблоко, и Алекс повёл себя удивительно показательно для старшего брата. Сначала пожалел и убедился, что всё в норме, и только потом стал смеяться. Это не помешало Томми на него обидеться, но спустя время он осознал, каким глупцом был.       Пока Уилбур усаживался рядом и настраивал гитару, Томми размышлял, что же ему ответить.       Ему не хотелось говорить о Ранбу. Это исключительно дело их двоих — в противном случае Голд решит помочь Томми и всё сделает по-своему. Саймонс доверял его вкусу, но был категорически против, чтобы Уилбур влезал в их отношения со своей сегодняшней тоской. И соулмейта теперь не было, и сына забрали на весь вечер. И, раз уж Голд принёс гитару, следовало ждать беды. Без грустного и надрывного пения здесь вряд ли обойдётся.       С Марком они разберутся целиком и полностью сами. Тем более, с благословением Техно.       И, кажется, Уилбур сейчас очень сильно пожалеет о своих словах о том, что это были всего лишь глупости. Надо было как-то учить его держать язык за зубами, но времена, когда его возможно было перевоспитать — уже давно прошли. К сожалению или счастью для Саймонса.       — Я всё не могу отпустить Алекса. По-настоящему отпустить, понимаешь? — Томми поднял глаза к яблоне, где ещё не было ни одного плода. После смерти Техно она вообще редко давала о себе знать урожаем. — Я никогда не смогу быть счастлив только из-за этого. Представляешь, какой идиотизм?       Голд сразу замолк, а пальцы, что перебирали гитарные струны, нерешительно затормозили.       Стоило держать язык за зубами, да?       Вряд ли бы Томми пришёл в родительский дом из-за чего-то незначительного и глупого. Он приходил сюда, разве что, на ужин по воскресеньям, да и то не каждую неделю. Это место слишком прочно ассоциировалось у Саймонса с его старшим братом, чтобы не принять это во внимание и не учесть.       Но Уилбур умудрялся быть просто непроходимым идиотом.       Он никогда не терял близких. Даже если они и уходили безвозвратно, то не умирали, и уж тем более не у него на руках. Однажды это почти произошло, но Голд всё же смог дождаться помощи, и они с Флорисом выбрались из того треклятого леса. Поэтому ему было тяжело понять, что чувствовал Томми, а представлять категорически не хотелось.       Уилбур не знал, чтобы с ним было, если бы кто-то из его родных умер. Отцу, который их с матерью бросил, он этого, вероятно, желал — но только в самых тёмных и потаённых уголках своей души. Его мама всегда была милейшим человеком, пусть и методы воспитания у неё были довольно строгие и своеобразные, братьями и сёстрами Уилбура жизнь не одарила, а во второй своей семье он души не чаял. Салли обманывала его восемь лет, заставляла хотеть свести счёты с жизнью и поставила его счастье на слишком уж долгосрочную паузу. Но она была матерью его замечательного и восхитительного ребёнка.       Голд даже не желал думать о том, чтобы умер кто-то из его друзей. И дело не столько в том, что их и так было всего трое, и они все были крепко повязаны между собой, а в том, что без них он считал себя никем. Абсолютным нулём.       Томми подкреплял его уверенность в завтрашнем дне даже с помощью оскорблений, ведь Уилбур знал, как бы плохо Томми не относился к нему сегодня — завтра они это обсудят и поговорят, и Голд станет от этого лучше. Это не перевоспитание, это какая-то изощрённая форма этикета, которой Уилбур упорно следовал. Надо ведь подавать пример поведения своему сыну; даже если хорошие черты характера появлялись в Голде за распитием алкоголя со своим названным младшим братом.       Туббо был вездесущей катастрофой, за которой Уилбур не мог уследить, но от того и интереснее. Когда он узнал, что тот пропал на целую ночь, он сказал миссис Смит, что занят и не может его искать. А сам сидел дома с Флорисом и просто строил радостное счастливое лицо, будто ничего не происходило, внутренне порываясь себя сжечь дотла. Ему было стыдно — вряд ли бы Флорису стало дурно из-за произошедшего, они могли поискать его вместе. Просто Голд был рад, что со Смитом, этим маленьким негодяем, теперь всё хорошо, и он больше не влипал ни в какие передряги. Хотелось иметь хоть какой-то видимый способ его защищать даже на расстоянии, пусть самого Туббо такой подход и раздражал.       Ранбу, хоть и был новым в их компании, уже успел стать родным. И, судя по всему, не просто на словах — Голд был на самом деле рад, что именно он соулмейт Томми. Заранее одобренный его друзьями, и даже семьёй Смита, это был лучший кандидат на роль родственной души Саймонса. Уилбур мог сказать, что, пусть и забота и защита Томми была его работой всего два года, он был рад передавать эту эстафету тому, кто её точно выдержит и справится на все сто процентов.       Хотя бы потому что раньше этим занимался Алекс. Они пусть и не были знакомы ни единого дня, Голду искренне думалось, что неспроста они с Томми познакомились всего спустя несколько дней после его смерти.       Просто он должен был быть следующим. Его проводником к счастью.       Для Уилбура это пусть и было прописной истиной, но ей было тяжело следовать, когда у самого в жизни бардак. Поэтому он надеялся, что хаос и был ключом к счастью — и, кажется, совсем не прогадал. Если бы у него всё было хорошо, они бы пили в нормальных барах, а не отстойных пабах, и никогда не пошли бы в то место, где Ранбу отбил Томми от пьянчуги-ааракокры. И, если бы они с Саймонсом всё ещё выступали бы в небольших ресторанчиках, а не разгромили один из них, им бы не пришлось сидеть на холодном пляже, и Марк не нашёл бы Томми вновь.       Голд не считал свою жизнь по-настоящему хорошей. Но он был счастлив, что это «не совсем хорошо», сделало так, что у Саймонса и Ранбу будет настоящее счастье. Они это уж точно заслужили.       А у него всё могло быть ещё впереди. Он ведь так и не нашёлся со своим соулмейтом.       — Я никогда не знал, каково терять кого-либо, но я был близок к этому, — честно признался Уилбур. У них вообще стало кратно меньше разговоров о важном с тех пор, как раскрылось наличие у Голда бывшей жены и ребёнка, о которых он ни слова не говорил до этого. — И, если мне было плохо до этой черты, Томс, я боюсь представить, что происходит дальше неё. Я…       — Чемпион.       — Что, прости?       — Он звал меня чемпионом.       Уилбур замолк на несколько секунд, а мысли стали ускользать от него куда подальше. Это объясняло то, почему Томми в их случайную встречу с Флорисом так погрустнел и поник, и даже не болтал. Голд не хотел корчевать старые раны. Но он не знал, оправдывало ли его то, что он был о них не в курсе.       Но, раз уж Томми об этом сказал, значит это было на самом деле важно.       — Ты хочешь, чтобы я?..       — Да. Пожалуйста.       Голд задумчиво кивнул. Уйдёт время, чтобы на это переучиться, но Уилбур сможет привыкнуть ради Саймонса. Раз уж ему так будет комфортнее и проще, Голду оставалось дело за малым. Да и оба будут от этого в выигрыше — Уил любил это прозвище, а Флорис его терпеть не мог. А Саймонс совершенно не будет воротить нос.       Он посмотрел на Томми, который притянул колени к груди и уткнулся в них лбом. Бедный травмированный ребёнок — его слишком резко и опасно лишили любви. И, как показывал печальный опыт, Голд не умел её давать. Разве что два раза в месяц по выходным. Решил очерстветь из-за Салли.       — Послушай, чемпион, — это звучало странно и неестественно. И Уилбур надеялся, что так будет только первое время. — Я никогда не был тебе старшим братом, — слишком уж часто в его обиходе проявлялось слово «никогда», и это начинало пугать. — Я горд даже званием твоего друга, и, знаешь, я не смею стоять там, где когда-то стоял Алекс, — Саймонс повернул голову, теперь укладываясь на свои коленки щекой. Уилбур же опустил глаза к своей гитаре, неохотно дёргая несколько струн, будто до сих пор продолжал настройку. — Я совершенно не знаю, как тебе помочь, но очень сильно хочу.       Томми много с чем из слов Уилбура хотел поспорить.       Хотели они оба этого или нет, он считал Голда своим братом. Было эгоистично искать замену мёртвым, но Саймонс не винил себя в том, что наткнулся в сети на Уилбура. Всего спустя несколько дней после смерти Техно, когда Томми просто катастрофически нужен был кто-то рядом. В тот момент будто бы кто угодно мог заполнить эту огромную нишу, оставшуюся после Алекса. И Томми посчастливилось среди всех существ на планете отыскать именно Голда.       Он хотел помочь Саймонсу.       Он всегда хотел помочь.       — Просто спой мне, — Томми, если бы говорил громче, обязательно расплакался бы. При Техно слёзы всегда сходили ему с рук. Плохая привычка. — Что-нибудь о смерти, господи, просто вдолби мне в голову, что это нормально, — лицо Саймонса скривилось от боли, а глаза всё-таки заблестели. — Я уже устал чувствовать трагедию, Уил, — от того, каким дрожащим голосом было произнесено имя Голда, у того сердце сжалось. — Мне просто хочется знать, что это нормально, — шёпот звучал невероятно шипяще и хрило, будто Томми сейчас начнёт задыхаться. А по щекам всё равно потекли слёзы, как бы он не сдерживался. — Пожалуйста, Уил.       — Хэй, тихо, иди сюда, — Голд отложил гитару и сгрёб Саймонса в охапку. На виске Томми остался звонкий поцелуй, а в груди разлилось крошечное осторожное тепло.       — Он отвечал мне по твоему спирит боксу сегодня, — дрожащим голосом сказал Саймонс, закрывая глаза и утыкаясь носом куда-то в изгиб плеча Уила. На вопросительное мычание, он продолжил. — Сказал отпустить. Пожелал удачи. А ещё у него там всё хорошо.       — Ну, вот видишь, — Уилбур сделал над собой усилие и приободрительно посмеялся. — Он тебя будет ждать столько, сколько потребуется, чемпион. Ему больше не больно, понимаешь? — Томми глухо угукнул. — Смерть страшна для живых. А он её принял. Есть ли смысл теперь жалеть?       — Нет? — Саймонс шмыгнул носом и поднял глаза на Голда, будто ожидал, что ему скажут, правильный это ответ или нет.       Уилбур посмеялся и растрепал волосы Томми. Смит рассказывал ему о значении этого жеста для Саймонса — и сейчас был самый подходящий момент для него.       — Так ты споёшь?       — Капризный ребёнок, — Томми уже между всхлипами набрал побольше воздуха, чтобы ответить, но Голд его опередил. — Спою, спою. Можешь даже у меня на плече остаться лежать.       Саймонс угукнул и прикрыл глаза, собираясь сосредоточиться на музыке.       Он слышал шум яблоневых листьев, что шуршали на морозном ветру, и пение домашних соек у соседей. Затем к этому прибавилось мелодичное мычание Уилбура и перебор гитарных струн. Было даже интересно, какую песню тот выберет.

The evil it spread like a fever ahead It was night when you died, my firefly What could I have said to raise you from the dead? Oh could I be the sky on the Fourth of July?

      Томми облокотился спиной о широкий ствол дерева, чтобы Голду было проще. Возможно, эта терапия на самом деле поможет.       Хотелось выкинуть все мысли о Техно из головы. Оставить только набор фотографий и тот ненавистный злополучный дневник, который Саймонс видел в своих кошмарах. Ещё стоило поговорить с мамой о том, что с комнатой Алекса всё же нужно что-то сделать. Она ведь всегда хотела себе маленькую оранжерею. А вещи Техно Томми всегда мог забрать себе — здоровое это было проявление или нет, но зато голова будет на месте в окружении родных вещей.       Вряд ли Алекс хотел, чтобы его похоронили в собственной же комнате. Пусть даже это было и фигурально.

Well you do enough talk My little hawk, why do you cry? Tell me what did you learn from the Tillamook burn? Or the Fourth of July? We're all gonna die

      Надо было отпустить Алекса из своего сердца, хотя бы потому что там оставалось катастрофически мало места.       Томми пытался пустить туда всех подряд — даже давал шанс Джареду, который, к счастью, не увенчался успехом. Там и так на бессрочной основе жили Туббо и Уилбур, а у Ранбу так вообще был главный ключ. Всем из них будет спокойнее, если Саймонс сможет по-настоящему отпустить своего брата. Оставить только крошечную его частицу где-то глубоко в душе, в самых лучших воспоминаниях.       Вряд ли зарёванное лицо Томми вселяло хоть сколько-нибудь надежды на лучшее, но именно так и становилось проще.

Sitting at the bed with the halo at your head Was it all a disguise, like Junior High Where everything was fiction, future, and prediction Now, where am I? My fading supply

      О Марке хотелось размышлять куда больше, чем об Алексе.       Ранбу спасал его из тех кошмаров. Пусть сейчас над ними и навис дамоклов меч того, что он мог уехать в Калифорнию и больше никогда оттуда не вернуться.       Томми будет счастлив и в былом трио с Уилбуром и Туббо, но это всё равно будет не то. Никакого абсолютного личного счастья с тысячью условностей, переменных и мелочей, которые должны совпасть. Они все будут ничтожны, если Марк окажется за океаном.       Саймонс просто надеялся, что сможет всё организовать и сделать Ранбу такое предложение остаться, что тот не сможет отказаться, даже если захочет. Надо было только побороть страх внутри, разузнать погоду на завтра и надеяться, что в одной футболке он не замёрзнет насмерть.

Did you get enough love, my little dove Why do you cry? And I'm sorry I left, but it was for the best Though it never felt right My little Versailles

      Томми медленно повернул голову к Уилбуру, вслушиваясь в то, что именно он пел.       Голд этих слов не понимал. Он только догадывался о том, как больно они могли бить, но его надрывных интонаций это нисколько не умаляло. Может, Уилбур и не понимал, каково терять — зато он видел состояние Саймонса.       И был хорошим старшим братом.       Когда у тебя умирает кто-то близкий — это чертовски больно. Но ещё это абсолютно нормально. То, что Техно ушёл, было исключительно к лучшему: теперь он не мучился, был счастлив и здоров, и никто больше не ночевал в слезах на полу у его кровати, ведь, если уйти хоть на несколько минут, можно было не уследить. Смерть никогда не ощущалась правильно, но в этом случае она была хорошим исходом. Пусть Томми и считал, что так думать неправильно и непозволительно.       Это лучше, чем Алекс продолжал бы страдать. Гораздо лучше.       Он счастлив наблюдать за своей семьёй и друзьями с небес, и быть вольным бесплотным духом. Он благословил Томми на счастье даже с того света, на ломанном английском без падежей, склонений, и не своим голосом. То, что он это сделал — само по себе чудо, о котором Томми мог только грезить. Главное ведь переданная суть.       Техно будет точно рад за них с Марком. И, Саймонс был уверен — Алекс проводит его до алтаря. Даже если и физически на его месте будет Уилбур, Томми будет знать их маленький секрет.

The hospital asked should the body be cast Before I say goodbye, my star in the sky Such a funny thought to wrap you up in cloth Do you find it all right, my dragonfly?

      Завтра ему предстоял тяжёлый день.       Всегда был вариант просто в любой момент написать Ранбу о том, что они на самом деле соулмейты, и не выпендриваться. Просто Томми хотел сделать это красиво, чтобы они с Марком запомнили этот момент на всю жизнь. Милый красивый момент, ради которого и следовало жить.       Вся жизнь это сборник моментов. Пример Техно это показывал донельзя хорошо — Саймонс не помнил абсолютно всё время с Алексом, и помнил чаще красивое. Единственное плохое, самое худшее за всё время, это его болезнь. Но эта каждодневная боль впоследствии просто смешалась в невнятную трагичную кашу, поэтому и там были только моменты.       Момент, когда Алексу поставили диагноз. Или когда он сел в инвалидное кресло. Бессонные ночи рядом с ним, любая из них. И, конечно же, скоропостижная смерть.       Но Томми и там помнил хорошее. Пусть и доставал эти воспоминания с трудом.       Как они с Техно шутили об этом, как о чём-то несуществующем. Как он после полугода лечения смог с инвалидного кресла встать на ноги. Как они засыпали рядом, когда Алекс по-доброму причитал, что Томми от такого недосыпа убьётся.       Просто тяжело было находить хорошее и доброе в том, что случилось. Ведь смерть была в своём страхе куда величественнее, чем счастье. Оно было незаметным и скоротечным, а тоска и грусть замечались куда отчётливее. И, должно быть, в этом основная причина, почему Алекс всё ещё «рядом».

Shall we look at the moon, my little loon Why do you cry? Make the most of your life, while it is rife While it is light

      Саймонс сжал в своих руках рюкзак, пальцами внутри прощупывая то фарфоровое сердце.       Томми не знал, что это значило. Просто ему было отвратительно странно держать в руках… сердце Марка. Глупый отвратительный символизм, который Саймонс никак не хотел принимать и осознавать, но приходилось. А ещё Ранбу сказал ему это самое сердце разбить.       Разбить, разобрать содержимое, а осколки выкинуть прямиком в мусорное ведро. Томми ни за что бы так не поступил. Лучше он будет оставаться в неведении и никогда не узнает, что же там было внутри, чем разобьёт его. Саймонс будет хранить его сердце, как зеницу ока — как фигурально, так и на самом деле.       Теперь это его обязанность.       В их паре именно Ранбу был чрезмерно оберегающим и заботливым, но Томми всё равно хотелось отдавать это в ответ без какого-либо остатка. Все родственные души по своей натуре были собственниками по отношению друг к другу. Просто кто-то понимал, что метка чуть ли не гарантировала, что не будет никаких измен, и на твоё существо никто не позарится. А кто-то — Саймонс.       Ревнивый дурак.       Было тяжело выдерживать все эти взгляды, которые любой прохожий норовил бросить в сторону Ранбу. Томми готов был шипеть на них, как злобная кошка, или рычать и лаять, как разъярённый пёс — не суть важно, лишь бы эффект был.       Забавно, что Техно был таким же.

Well you do enough talk My little hawk, why do you cry? Tell me what did you learn from the Tillamook burn? Or the Fourth of July? We're all gonna die

      Когда Уилбур закончил играть, повисла уютная тишина. Она прерывалась только непрекращающимся шелестом листьев и пением соек, которое скоро уже начнёт надоедать. Вот вроде Томми слышал этих птичек всю жизнь, а полуптица всё равно привлекала его куда больше. Хотя, вряд ли стоило об этом так глубинно задумываться.       — Ты уже слышал это миллионы раз, — начал почти что издалека Саймонс, лениво поворачивая голову к Голду. Из покрасневших глаз больше не текли слёзы, а на губах даже была лёгкая улыбка. — Но ты очень красиво поёшь. Братец.       — На самом деле, слышу это редко, — посмеялся Уилбур и отставил гитару, облокотив её о дерево.       — А жаль.       Томми тяжело вздохнул и съехал чуть вбок, опять ложась виском на плечо Голда.       Песня ему помогла, или пение Уилбура, это не так уж важно. Главное, что ему на самом деле помогло, и теперь он наконец-то находился здесь хоть сколько-то с пустой головой и способностью разговаривать, не срываясь на плач. Должно быть, ему просто нужен был такой себе «сеанс терапии» со своим старшим братом — не прерываемый абсолютно никем.       Наедине с Голдом они могли поговорить о многом. Даже о том, что Томми никогда бы не стал обсуждать с Туббо или, не дай бог, с Ранбу. Речь шла не столько об интимных подробностях, сколько о каких-нибудь мечтах. Вроде того, что Саймонс так и не стал смешным глупым ютубером, как мечтал когда-то, или того, что у Уилбура никак не срасталось с музыкой, как не старайся. Остальным в этом было стыдно признаться, хоть это и очевидно. Это и так было у всех на виду, но, если не говорить об это вслух, то никто и не спросит.       Ведь, если не говорить вслух, то Томми был студентом ненавистного им колледжа со шрамами во всех возможных местах, а Голд работник последнего звена в местном суде, который добрую часть своей выручки отдаёт на алименты своей бывшей жене. Звучало удручающе.       В своей душе они были на прекрасных местах.       И, пусть даже в своих грёзах Томми не был успешным блогером, это было нормально. Потому что там их дуэт Lovejoy был вполне успешен, и даже ездил в туры по всей Великобритании, если не куда подальше. Просто даже в мечтах стоило быть скромными, чтобы не завышать ожидания.       Конечно, Томми вполне мог попросить у Ранбу помощи в плане ютуба и прочего, но не хотелось выезжать засчёт своего красивого особенного парня. Это как-то некрасиво.       Хотя, всегда работало правило «зато». И это правило, чаще всего, распространялось на Смита, и этот раз — не исключение.       Туббо пусть и учился в колледже спустя рукава, ему это было не нужно от слова совсем. Он придумал себе красивую и замечательную легенду о том, что в один прекрасный день встретит своего принца на белом коне, какого-нибудь богатенького, удачно выйдет за него замуж и Смит никогда не будет в чём-то нуждаться. Хорошая стратегия, особенно учитывая тот факт, что у Тоби не было соулмейта.       Хотел бы Томми посмотреть на того, кого опутают чары Туббо. В этом не будет ничего удивительного, ведь даже у чертовски моногамного Саймонса было стойкое ощущение, что Смит — очаровательный идеал в единственном экземпляре.       Конечно, если Тоби никого подобного не найдёт, выйдет обидно. Но Томми в него верил.       — Может опять начать наши с тобой песни писать? — вздохнул Саймонс и обеими руками взял Голда за запястье. — Я храню черновики. Где-то у меня в шкафу, только надо будет покопаться, — Уилбур хрипло посмеялся и свободной рукой опять потрепал Томми по голове. — Что?       — Ты помнишь, чем заканчиваются подобные разговоры? — Голд облокотился щекой о голову Томми, устраиваясь совсем уж уютно. И плевать, что на улице чертовски холодно. Вместе болеть веселее.       — Ну Уилба.       — Ну Томми. Давай, говори.       — Мы напиваемся до отключки, и нам запрещают выступления в очередном баре, а потом и вход, — протянул Саймонс, затем цокая языком и закатывая глаза на смех Уилбура. — Зато весело.       Голду на самом деле хотелось бы вновь собрать их дуэт и выступать во всяких пабах.       Просто времени нет, да и сил было бы неплохо у кого-нибудь занять. Уилбур не мог уволиться, но слишком часто брал отгулы, поэтому к нему у начальства было столько претензий, что не сосчитать. Идея Салли привести ему Флориса на целую неделю только поначалу казалась хорошей, а как только это случилось, у Голда вообще не осталось никакого времени. Разве что, минут десять перед сном на соцсети, которые он тратил на то, чтобы узнать, как у его друзей дела. Из-за этого и музыка совершенно никак не шла, просто не было никакого времени. Поэтому просьбы Туббо и Томми им попеть были просто бальзамом на душу.       Тоби вообще был для него катализатором того, чтобы продолжать заниматься музыкой.       Просто его идеи иногда были настолько безумными, что не написать о них песню считало бы преступлением в мире музыки. Конечно, его самые широко известные в узких кругах «Jubilee Line» и «Since I Saw Vienna» это был плод отношений с Салли, но песни, которые лежали в ящике стола и были продолжением случайных фраз Туббо — настоящее золото. Надо было просто добраться уже до студии и довести это всё до ума. Может быть, из этого всего даже что-то выйдет.       Например, была у них одна история, о которой больше никто не знал, и из-за которой родилась песня «Concrete». Если кратко и без подробностей, то тот поцелуй был необычно чудесен для явно перевыпившего восемнадцатилетнего парня.       Случайная глупость, потому что у Уилбура, видите ли, красивая улыбка. Слабое оправдание, но Голд вполне охотно его принимал.       Они об этом не говорили после, да и как-то не приходилось к слову. Уил даже не был уверен, что Тоби всё это помнил, да и хорошо, если ответ отрицательный. Только недавно Голд начал замечать в нём это некое причудливое очарование, но, вероятно, это всё объяснялось довольно просто.       Уилбур вновь разрешил себе влюбляться, и подсознание выбрало самую лёгкую цель для мимолётной промелькнувшей симпатии. Единственного, с кем у Голда был поцелуй за все эти годы, а не просто секс на одну ночь и побег на утро.       А потому — и нечего об этом думать.       — Слушай, — неуверенно подал голос Саймонс, сразу за этим хмыкая. — А я сегодня с Бу виделся.       Надо было рассказать, чёрт возьми, просто надо было. Томми ведь доверял старшему брату абсолютно все свои тайны, и по отношению к Уилбуру было бы просто нечестно делать по-другому. Раз уж они уже начали играть в это, надо было идти до конца.       — О, — Голд моргнул пару раз. — И как он? Почему на связь не выходил так долго? Просто перезагружался?       — Можно и так сказать, — Саймонс тяжело выдохнул и выпрямился, разминая плечи. Кажется, на улице становилось только холоднее, несмотря на обманчиво тёплый оттенок заката. — Он послезавтра улетает в Калифорнию. Навсегда, — последнее слово Томми произнёс по слогам, а Уилбур сразу же ошалело повернулся к нему. Смешно: даже реакции у них были одинаковыми. — Да не позволю я этому случиться. Ну, по крайней мере, я на это рассчитываю. Мы завтра встречаемся.       — Ты уже продумал, что будешь делать? — беспокойно спросил Голд. Ему пришло поручение с того света, что Томми должен быть счастлив, а значит на самотёк всё пускать было категорически нельзя. — То есть… у тебя ведь всего один шанс. Родственная душа это навсегда и дольше.       — Да, продумал, — Саймонс несколько раз кивнул для своего же спокойствия. — Тебе расскажу потом. Мало ли, что-то из плана не выйдет, — Голд согласно покачал головой, видя, что у Томми всё довольно неплохо схвачено. По крайней мере, тот всё именно так это и подавал. — Волнуюсь, чёрт, но нас даже Алекс благословил.       Уилбур вопросительно склонил голову к плечу и нахмурился.       — А, так вот, почему ты здесь, — Голд ударил себя по лбу и засмеялся, падая в прохладную влажную траву. — А я-то всё никак понять не мог, что тебя подвигло. За разрешением пришёл, значит.       — Ага. И был бы рад, если бы и второй мой старший брат мне его дал, — уклончиво и почти обиженно сказал Томми, по-театральному наигранно, и Уилбур поднял к нему руку. До волос не дотягивался, а поэтому потрепал по щеке, заставляя Саймонса недовольно по-детски прохныкать. — Ну Уилба.       — Конечно благословляю, чемпион.       Томми поджал губы и помотал головой. Он уже плакал не так давно.       Бросив тихое «дурак», Саймонс скривился в грустной улыбке. И стоило ли давать Голду доступ к этому прозвищу? Большая загадка. Ведь звучал он теперь точно так же, как Алекс.       Хотя, возможно, это и к лучшему. Томми будет чувствовать его присутствие рядом, и при этом не тревожить беспокойную душу, которая почти что прямым текстом сказала ему, что устала от этого всего. По крайней мере, резко увеличивший свою громкость белый шум донёс это довольно красноречиво.       Саймонс бы продолжил этот разговор и вообще бы накинулся на Уилбура с очередными объятиями, чтобы окончательно успокоиться, но оба их телефона выстрелили сразу несколькими уведомлениями. Ответ был простым.       Общий чат.       tubbo_: УИЬЛА       tubbo_: УИЛАБ       tubbo_: УИЛ       — Что там? Мне лень телефон доставать, я тут так хорошо лежу, — посмеялся Уилбур так, будто реально готов был уснуть прямо здесь, на улице.       — Расстрою, но Туббо именно тебя зовёт.       Голд тяжело вздохнул и, выпрямившись, всё-таки достал телефон. Опять ошибся между личными сообщениями и общим чатом, но Смиту будто бы всегда простительно.       wilbursoot: что такое, боже

tommyinnit: напомню, что ты написал в общий чат      

      tubbo_: ОЙ       tubbo_: НЕТ УИЛ МНЕ ЛИЧНО нужен       wilbursoot: ну хоть капс отключил

tommyinnit: ну ты же понимаешь      

tommyinnit: о чем бы вы не говорили      

tommyinnit: я об этом узнаю рано или поздно      

      tubbo_: ну…       tubbo_: НУ       ranboomc: если тебя смущает, что я здесь, я могу просто пометить всё прочитанным и пропустить       ranboomc: или из чата выйти на время

tommyinnit: Бу, нет, останься      

      ranboomc: Томми, ну…       ranboomc: ладно, потом       tubbo_: ДА НЕ ДАВИТЕ НА МЕНЯ       tubbo_: и друг на друга       tubbo_: ХОТЯ Я НЕ ЗНАЮ В ЧЁМ ДЕЛО ВООБЩЕ       tubbo_: Я ХОТЕЛ ПОГОВОРИТЬ С УИЛОМ       wilbursoot: ладно, пойдём в лс       tubbo_: ну теперь уже нет       tubbo_: я просто хотел чтобы ты узнал первым!!!       tubbo_: а томми всё испортил

tommyinnit: тц, ну знаешь, не я мискликнул по чату      

      ranboomc: не ссорьтесь       wilbursoot: так что ты хотел сказать?       tubbo_: прежде, чем скажу       tubbo_: сфотографируй свою метку, пожалуйста       wilbursoot: заинтриговал       wilbursoot: фото       Томми еле успел шикнуть на Уилбура, чтобы тот сфотографировал своё запястье не на фоне его двора, а хотя бы на фоне травы. Ранбу, может, и не знал, как выглядел задний двор его отчего дома, но вот у Туббо могло возникнуть достаточно много вопросов.       — Как думаешь, зачем ему это? — Томми нахмурился.       — Не знаю, но он меня заинтересовал.       tubbo_: ОТЛИЧНО

tommyinnit: ты его соула нашёл?      

      ranboomc: ?       tubbo_: просто три слова:       tubbo_: зацените       tubbo_: мою       tubbo_: стрижку       tubbo_: фото       Саймонс, у которого фотография загрузилась быстрее, моментально шокировано перевёл взгляд на Уилбура, ожидая его реакции.       Голд даже успел непонятливо посмотреть на Томми, ведь его движения были чересчур резкими даже на периферическом зрении, но фотография прогрузилась и на его старом побитом смартфоне. И, если до этого Уилбур думал, что Туббо придумал очередную смешную глупость или шутку, то теперь всё стало куда сложнее.       — Это то, что я думаю? — одними губами произнёс Голд, не отрывая взгляд от фотографии.       Там и в самом деле был Смит с его новой стрижкой. Он выбрил себе целый висок, остальные волосы зачесав на одну сторону, но это было совершенно не важно в этой ситуации. Была одна деталь, из-за которой Уилбур не знал, как себя вести и куда себя девать.       На той части головы, где теперь не было волос и была видна кожа, красовалась метка. В виде двух капелек, напоминающих, если додумать, милых рыбок кои.       — Да. Это она, — едва сдерживая улыбку, неверяще произнёс Томми и похлопал Голда по плечам. — Уилба, чёрт, это же здорово! Если ты скажешь, что не рад, я тебе пропишу, — Саймонс посмеялся и обнял Уилбура одной рукой.       — Чт… Так, чемпион, мне надо бежать! — Голд подскочил на ноги, попутно убирая телефон в карман и сразу решительно двинулся в сторону выхода с заднего двора. — Напиши ему, что я сейчас буду!       — Ты забыл гитару, дурак.       — Потом вернёшь!       Томми рассмеялся и упал в холодную траву, вдыхая полной грудью. Ну и денёк, чёрт возьми. И вновь слишком много потрясений всего за двадцать четыре часа — но это было к лучшему. Скоро буря закончится.

tommyinnit: он к тебе бежит, туббо      

      tubbo_: Я ЖДУ       tubbo_: ЖДУ       tubbo_: ОЧЕНЬ СИЛЬНО       ranboomc: я рад за вас

tommyinnit: я тоже за вас рад, чудилы!!!      

      tubbo_: спасибо спасибо спасибо       tubbo_: Я ТОЖЕ УБЕЖАЛ       прочитано, 20.14       Жизнь, похоже, в самом деле налаживалась.       Саймонс посмеялся этой мысли, смотря в сумеречное небо. Уже даже темнело так рано, удивительно. Каждый год поражаться этому, как в первый раз, было забавно, но таковы уж традиции.       Он ойкнул, когда на телефон пришло ещё одно уведомление. Туббо опять написал не в тот чат?       К счастью, в этот раз два новых сообщения были именно в личных сообщениях с Томми. Ох, и какой бы скандал Саймонс учинил, если бы эти два сообщения улетели в общий чат — страшно представить.       tubbo_: если мы не будем с вами ходить на двойные свидания       tubbo_: я тебя прикончу!!!       Томми расплылся в мягкой улыбке и прикрыл рот ладонью.

tommyinnit: будем-будем      

tommyinnit: беги лучше к своему идиоту      

      tubbo_: побежал!!!       tubbo_: я так счастлив, что плачу       прочитано, 20.21       Саймонс выдохнул морозный воздух и слегка поёжился. Невероятно сладкое ощущение того, что завтра произойдёт нечто грандиозное, что навсегда изменит его жизнь. Да и Туббо не хотелось расстраивать.       Томми зацепился взглядом за самую первую показавшуюся на небосводе звезду. А вот и он.       — Спасибо, Алекс. Я тебя не подведу.