Вы бесконечно мне (не) приятны.

Габриэль остервенело стягивает с себя футболку и кидает её к противоположной части комнаты. Прошла неделя с его знакомства с Винчестерами, Стайлзом в частности, а он уже почти растерял свою хвалённую выдержку. Каждый из последних семи дней альфа практически полностью проводил с прекрасным омегой, и это было столько же прекрасно, как и отвратно. Отвратно от себя. Стайлз был красив. Чересчур. Слишком. Невозможно. Ни одну секунду рядом с ним не проходила без навязчивых желаний касаться, чтобы чувствовать приятное тепло тела, любоваться, чтобы навсегда запомнить самые очаровательные черты лица, пометить своим запахом, чтобы никто не смел трогать его малыша, защищать, чтобы омега ничего не боялся, баловать, чтобы ни в чём не нуждался. И, наконец, дарить ему любовь, всего себя в самом похабном и развратном смысле. А думать о последнем, как бы приятно от этого не было, Габриэлю не хотелось, только не в сторону столь прекрасного омеги. Тот слишком юн и наивен, слишком мало времени провёл рядом, чтобы довериться. Альфа принуждать не собирался. Тем более, если речь идёт о шантаже истинной связи. Нет, так делать он не будет и в общем считает, что за подобное должны давать срок. Да это же по сути изнасилование! — кричал он как-то на телевизор, пока смотрел сериал с Анной, — омега не была согласна, а он её заставил думать, что наоборот. Вррр. В тот день Габриэль долго ходил на взводе, недоумевая за существование таких ублюдков. И как им живётся? А сейчас ему предстоял вечер самобичеваний и ненависти к самому себе, так как встреча с прекрасным Стайлзом закончилась чудом незамеченным стояком. О да, он себя ненавидит. В голову приходит мысль, что всё это из-за недотраха. Последние месяцы на работе был завал из-за подставы старшего брата Люцифера, но вровень со встречей с Винчестерами всё уладилось. Собственно, это и послужило причиной такой реакции организма на присутствие истинного и очень милого, красивого и невозможного омеги рядом — отсутствие нормального траха. Поскольку в связи со Стайлзом Габриэль уже не сомневался, вывод с недотрахом очень подходил, так как альфа-сущность и должна была реагировать на своего омежку. — Но не в таком количестве, блять, — тяжело выдыхает Габриэль и идёт в сторону ванной, надеясь, что дрочка остудит пыл. Ну не в клуб же ему идти сексом заниматься? Нет, туда нельзя, это измена. И что, что он ещё не состоит в отношениях? Стайлз его истинный и самый любимый омега, а брак и дети лишь вопрос времени. Так что никаких связей на стороне. Изменщиков альфа тоже ненавидел. Холодная вода немного освежает, но Габриэль быстро настраивает её до тёплой, прижимаясь лбом к прохладной плитке. Мозг услужливо подкидывает картинки стонущего под ним омеги, соблазнительно выгибающегося. А альфа бы позволил рукам гулять по самому красивому телу, губами присосавшись к шее, оставляя метки и помечая Стайлза своим запахом, пока тот задушенно стонал, от удовольствия уже невнятно прося брать глубже. Габриэль стонет, обхватывая пальцами свой член. Ох, было бы неплохо почувствовать тепло дыхания одного конкретного омеги на разгорячённой коже прямо сейчас. На несколько секунд кажется, что этого хватит для того, чтобы кончить, но альфа пережимает основания члена и зажмуривается, стараясь прогнать новое наваждение о сосущем ему Стайлзе. Блять, не помогает. Габриэль обещает после убить себя самым жестоким образом, перед этим отправив маленькому милому омежку сообщение о том, как его воскресить, чтобы тот уже сам стал его палачом за такие похабные мысли. И отпускает. Дрочит быстро, почти грубо и совсем не заботясь о том, чтобы получить больше удовольствия. Картинки в голове сменяются с бешенной скоростью и от этого кажется, что все старания насмарку и, пока это продолжается, он не сможет кончить, скорее, умрёт от перевозбуждения. Но с накрывшим оргазмом все фантазии о Стайлзе постепенно сходят на нет. Габриэль замечает, что по привычке всё ещё продолжает медленно водить рукой по члену и с отвращением её убирает. Господи, он только что дрочил на самого прекрасного омегу этого мира? На самого невинного, очаровательно и нежного? Он козёл. Габриэль уговаривает себя отнестись к этому мягче, так как иначе альфа бы трахнул этого самого омегу при следующей же встречи, не заботясь о зрителях и презервативах, так как сам зарабатывает достаточно, чтобы Стайлз мог забыть об образовании и полностью посвящать себя детям в случае беременности. Однако, это отмазка уходит под железным аргументом: он бы ни за что не тронул омегу без его согласия. И вообще, может детей в их паре хочет только он. В общем и целом, Габриэлю Новаку предстоял вечер самобичевания и ненависти к самому себе.

***

Кастиэль сидел в своём офисе и работал, когда на телефон поступил звонок от капитана Гестерма. — Мистер Новак? — послышался из трубки напуганный голос, — мы нашли вашу машину. — А что так напряжённо? — настораживается Кастиэль, хмурясь. — Нет, ничего, с машиной всё хорошо, она в прекрасном состоянии, — спешит оправдаться капитан дрожащим голосом. — Тогда откуда страх? — почти рычит альфа, но сдерживает себя. В последнее время он стал излишне раздражительным. — Извините, Мистер Новак, уж очень страшно оказаться на месте Мистера Винчестера, мало ли, вы примете мои слова за повторную ошибку. Простите, пожалуйста. Отлично, теперь и в участке его считают тираном. Прелестно. — Я еду, — И сбрасывает, откидывая телефон на стол и зло смотря вперёд. Отлично, ему в очередной раз напомнили о том, какой он козёл и что сделал с невинным человеком. С милым омегой, несомненно, заслуживающим самого лучшего. Нет, конечно, в деле, присланным Габриэлем от Чарли нет конкретной фразы «воспитывал и обеспечивал двоих младших братьев», но список работ, вернее, официальных работ, на которых он трудился с четырнадцати (Кастиэль не дурак, понимает, что началось это раньше и в предоставленных материалах нет и половины того, что делал ради семьи милый Дин, и отсутствие таковых у Джона Винчестера говорили сами за себя. Дин всю жизнь был не только старшим братом, но и ответственным родителем. И от этого тошнило. Тошнило от самого себя. От того, что он сделал этому милому омеге. Кастиэль встанет первым в очередь на месть самому себе. Даже если до этого он был вполне приличным человеком, не отказывающим в помощи. Это не оправдывает его проступок с Дином. Альфа трясёт головой и отгоняет мысли об омеге, последнее время с завидным постоянством посещающих его голову. Это не очень хорошо могло отразиться на работе. Не то чтобы ему были позволены ошибки. Кастиэль позволяет своему водителю открыть пассажирскую дверь и обещает себе трижды проверить свою малышку, прежде чем подпустить даже самого себя к рулю. В участке капитан Гестерм встречает его у входа с натянутой улыбкой. Мда, участок — это отдельный мир, где работающие в нём люди далеки от тех, что живут в городе, подмечает Кастиэль и добавляет, что не удивится, если половина сотрудников окажутся взяточниками. Его ведут к тем же допросным, что были всего несколько дней назад заняты Винчестерами и от этого внутреннему альфе становится некомфортно. Человек соглашается. Воспоминания о нескрываемом отвращении в запахе Дина останутся надолго. Надежда остаётся лишь на то, что оба Винчестера не такие категоричные к своим словам, Стайлз же подпустил к себе Габриэля, не смотря на слова при первой встречи в участке. И глаза у того целые, не выжженные. Насколько Кастиэлю известно. — Они в четвёртой и пятой допросных. Один из них уже раскололся и сливает информацию о банде автоугонщиков, — тараторил капитан Гестерм, ведя альфу по знакомому маршруту и надеясь, что лишних проблем не возникнет. Новаки же под страхом сокращения запретили трогать Винчестеров и в принципе забыть о брошенных ими оскорблениях. — Ваша машина на парковке участка, вы сможете её забрать после окончания следствия. Слова остаются проигнорированные, так как Кастиэль подходит к зеркалу Гезелла и со скрещенными на груди руками наблюдает за допросом второго парня, в упор отрицающего свою вину. А может потому что альфа понимает, что нельзя лишать такой улики, когда речь зашла о банде автоугонщиков. — Клянусь, я не з-знал о том, что это не его тачка, Джош просто пр-предложил съездить с ним в соседний город, — парень нервно теребил третью с верха пуговицу на тёмно-жёлтой рубашке с абстрактным рисунком, гуляя взглядом по комнате. — Он сказал, что тачка его от-тца, у мен-ня не было причин н-не верить, понимаете? Кастиэль закатил глаза на заикание и снова подумал о Дине и о том, что следовало бы ударить человека, который сейчас сидит в четвёртой допросной, а не неделю назад милого омегу. Альфа фыркнул на свои мысли и безразлично отвёл взгляд от комнаты, доставая телефон из кармана. Капитан Гестерм со страхом покосился на него, складывая руки на свой чуть выпирающий живот. Ну хотя бы не банально под двести килограмм весит, — усмехнулся Кастиэль, мысленно находясь со своей машиной. Вряд ли его пустят к ней сейчас, альфа уверен, что позвонили ему сразу и эксперты ещё не успели собрать все улики, что удручало — Малышку он любил. И снова мысли вернули его к Дину — Стайлз говорил, что его брат так же дорожит машиной. Габриэль-мать-Тереза. 19:16 Ага, а дальше сказал, что не бьёт кого попало из пустых подозрений. Кастиэль даже не заметил, как отправил свои мысли Габриэлю и усмехнулся, получив ответ через несколько минут.

Вы. 19:17

Я был не в себе.

Габриэль-мать-Тереза. 19:17 Это не оправдание. Мысли о вине перед Дином возвращаются, но альфа смотрит на бесстыдно врущего парня за стеклом и это помогает отвлечься на ненависть по отношению в угонщикам и любовь к своей малышке.

Вы. 19:19

Я знаю.

Габриэль-мать-Тереза. 19:27 Дина завтра выписывают.

Вы. 19:28

Я приду.

Габриэль-мать-Тереза. 19:28 Вряд ли он будет рад тебя видеть.

Вы. 19:29

Я знаю.

Габриэль-мать-Тереза. 19:30 Я тебе не говорил.

Вы. 19:41

Я знаю.

Кастиэль сосредотачивает всё своё внимание на противном лице преступника, отгоняя образ счастливых брата и его-ну-точно-истинного-омеги Стайлза, не желая чувствовать зависть. Потому что да, он тоже хотел встретить наконец своего истинного. Очень хотел. Всю любовь, что в нём было практически некому было отдавать, не о ком было заботиться так, как хотелось бы (ну простите, сестра и братья точно будут против спать на его груди, пока он поглаживает их волосы, шепча нежности; не дадут вымыть себя в душе, накормить завтраком, постоянно нежно или интимно касаться).

***

Это происходит с каждым однажды. Несколько секунд и в сердце уже гроза. Небо падает, и рушатся города. Забываются имена. Только ты одна… Не объяснить и не вычислить цифрами. Сейчас мои чувства глубоко там внутри. Я не сойду с этой новой орбиты. Моей любви.

Сэм прислушивается в слова песни на фоне видео-звонка своей лучшей подруге. Та часто слушала иностранные песни и преобладали русские, так что некоторые слова он уже понимал и мог спеть одну из любимых песен омеги. Что, собственно и собирался сделать при встрече. — Мне иногда кажется, что ты готова жить с вечно включённым Лазаревым, — усмехается альфа, наблюдая, как девушка отошла от телефона и искала что-то в холодильнике. — Серёжа — это классика, он лучший, — в сотый раз повторяет та и ярко улыбается в камеру, показывая бутылку с оранжевой жидкостью. — Самый, принцесса? — Ц, пока ты меня так называешь — да, — усмехается омега, — и вот это лучшее, — она кладёт открученную крышку на не попадающий в кадр стол и отпивает.

Если проснутся все сразу вулканы. Если всю Землю затопит дождем. За руку крепко держать не устану. С тобой буду рядом и ночью и днем. Только ты одна, только ты нужна. Без тебя мое сердце замрет. Я так долго искал и нашел тебя. И теперь пусть весь мир подождёт.

— Посмотри в камеру, пожалуйста, — просит Сэм, влюблённо смотря на девушку, — я люблю тебя. — Я тебя тоже, — прикусывает губу омега, рассматривая лицо альфы, — мы скоро встретимся. — Да, осталось совсем чуть-чуть, — благоговейно шепчет Сэм, подпирая подбородок сжатой в кулак рукой. — А потом мне ещё и с Дином со Стайлзом разбираться. Устроили они, блин, Дин вообще на звонках не присутствует. — Да не боись, случится что серьёзное — я тебе тут же расскажу, мы же теперь соседи. — Соседи вы с моими братьями, а я жить с тобой буду. — Скорей бы, — грустно фыркает девушка, — я скучаю. — Я тоже, солнце, я тоже, — кивает Сэм. — Подожди ещё три недельки, хорошо? У меня контракт закончится и я тут же приеду.

Мы узнавали друг друга по знакам. Интуитивно, наивно, но не просто так. Мы научились ответы читать в глазах. Сделали верный навстречу шаг. Не разлучат нас, мы крепко пришитые. Пульсом неровным друг у друга в крови. Мы не сойдем с этой новой орбиты. Нашей любви.

Омега улыбается, уже не так ярко, но всё ещё искренне и с любовью. Она отпивает из бутылки ещё, но, вспоминая что-то, чуть не давится, проглатывая. — Осторожнее, — мягко смеётся Сэм, неосознанно протягивая руку вперёд к ноутбуку. — Ага, как-нибудь никогда, — качает головой девушка, — я тебе про Джека с Клэр не рассказала. — Так, — заинтересовано тянет альфа, будучи в курсе всех университетских дел возлюбленной. — Так как Джек так и не решился позвать на свидание сам, Клэр взяла всё в свои руки, — снова отпивает, — прямо после пары культурологии она оттащила его за шкирку подальше от нас и прямо сказала «Завтра зайдёшь за мной к девяти. Мы идём на поздний сеанс кино». — Даже удивляться нечему, это же Клэр, — хмыкает Сэм, рукой проводя по раме ноутбука, желая коснуться своей омеги.

Если проснутся все сразу вулканы. Если всю Землю затопит дождем. За руку крепко держать не устану. С тобой буду рядом и ночью и днем. Только ты одна, только ты нужна. Без тебя мое сердце замрет. Я так долго искал и нашел тебя. И теперь пусть весь мир подождёт.

— Так, я вижу твою грустную очаровательную мордашку, прекращай тосковать, — пытается подбодрить девушка, — мы не можем этого себе позволить — портить друг другу настроение. — Да, ты права, — соглашается Сэм, — у меня тоже есть очередная история про Руби. — О, святые пернатые, она всё ещё лезет? — закатывает глаза омега, отпивая из бутылки. — Ага, я уже всё перепробовал и про то, что не хочу отношений, и что уже нашёл свою истинную, даже про брак соврал, а она всё лезет. «Запаха нет и всё, не отстану». А у меня кольцо на руке, — поднимает левую руку в кадр альфа, показывая полоску золота на безымянном пальце. — Что-то я не помню, чтобы ты мне делал предложение, — смеётся девушка. — Всё будет, всё будет, — облизывает губы Сэм, — разве что, я кольцо лучше подберу. Честно, я уже задолбался ждать. Надо было сразу Дину и Стайлзу рассказать, легче было бы.

Если… проснутся все сразу вулканы. Если всю Землю затопит дождем. Только ты одна, только ты нужна. Без тебя мое сердце замрет. Я так долго искал и нашел тебя. И теперь пусть весь мир подождёт.

— Не раскисай, красавчик, всё будет хорошо и с ними, и с нами. С вами тоже. — Я знаю, солнце. Люблю тебя.