Вы бесконечно мне (не) приятны.

Дин тепло улыбается Стайлзу, помогавшему ему собрать сумку. Отёки уже почти спали и проблем со зрением больше не возникало, однако, боли остались, старательно раздражая. На протяжении всего его недельного нахождения здесь младший брат приходил каждый день, занимая все часы посещения. Не всегда они проходили за бурными разговорами, так как Дину всё ещё требовался какой-никакой покой и отдых, но это не слишком мешало. В четверг даже заглянул Габриэль на пару минут, когда забирал Стайлза на свидание (- Нет, Дин, это не свидание. — Стайлз, вы идёте в кино, это свидание. — Нет, перед этим мы заглянем к нему в приют, а там сейчас много больных животных, мы будем им помогать, а кино — это так, разгрузка после тяжёлого дня. — Обманывай себя дальше, братец.) и это был единственный вечер, когда Стайлз ушёл раньше, чем кончится выделенное время. Дин был действительно рад за брата. Ему попался заботливый и очень нежный альфа, что никак не могло не делать счастливым. Всю жизнь старший старался делать всё ради своей семьи, и под всё подразумевается действительно всё. С восьми лет он мыл стёкла машин ради трёх-пяти баксов, с девяти договаривался с людьми и раздавал листовки за семь долларов в день, так как не мог оставить братьев дольше, чем на три часа, с десяти гулял с собаками и кошками за пятнадцать, с одиннадцати помогал пожилым людям за жалкий доллар-два или, если повезёт, немного свежей еды, которую всегда относил домой, с двенадцати помогал в мастерской Бобби Сингера за двадцать долларов в три дня и ночлег, с тринадцати содействовал в уборке бара, принадлежащего Эллен Харвелл ради проживания и еды, с четырнадцати продавал себя, так как отец увёз их в другой город и никаких Бобби и Эллен уже не было, и это, пожалуй, удручало больше всего. Сэму было всего десять, Стайлзу четыре и обременять их бременем заработка было просто нельзя. Только не их, у них есть Дин, который всегда будет заботиться и стараться обеспечить лучшие условия для жизни и они могут на него положиться. Проституция — это единственная закон, который он нарушил. И братьям об этом знать не следовало. Дину было плевать, что его первый раз был больше изнасилованием, потому что альфа даже не думал его растягивать, вошёл на сухую и доставил очень много боли, но ради Сэма и Стайлза омега всё пережил. Переживал и неприятно саднящее горло, разорванные губы, синяки по всему телу, вырванные клочки волос, собственную кровь и сперму чужого мужика в себе, терпел всё, лишь бы его семья не оказалась на улице без какого-либо питания. Единственное, о чём он жалел — потеря сознание от удара Джона, после чего отец начал кричать на пятилетнего Сэма, переключившись. Дин до сих пор винит в этом себя. А сейчас его младшенький брат светится от счастья не от того, что отца не оказалось рядом, чтобы накричать, когда он уронил на пол сэндвич, а от того, что на уме один любящий его альфа. Правда, в этом он пока не разобрался, но счастье в том, что Стайлз не рыдает в подушку, пытаясь скрыть это. И в этом Дин был благодарен Габриэлю. — Уже готовы, Мистер Винчестер? — за размышлениями омега даже не заметил вошедшего Бальтазара Новака — его лечащего врача. — Абсолютно, — он кинул взгляд на собранную сумку и стоящего рядом Стайлза. — Могу идти? — Конечно, сейчас я подпишу справку, вы получите нужные мази и будете свободны, — профессионально улыбается врач и указывает на бумагу в своих руках. — Но разве не рецепт вы должны мне дать, чтобы я сам купил лекарство? — недоумённо поднимает брови Дин. — Мази уже оплачены. — Кем? Больницей? Стайлз ошарашенно раскрывает глаза, переводя взгляд с брата на Бальтазара и обратно, догадавшись. — Нет, больница такими благотворительностями не занимается, однако тот, кто занимается, предпочёл остаться неизвестным, — спокойно говорит врач, игнорируя злой взгляд пациента. — Ну значит я не возьму мази, — упирается Дин. — Вы не сможете купить их себе без рецепта, — начинает Бальтазар. — Мне плевать, я не собираюсь принимать помощь от неизвестно кого. — А если от известно кого? — скрипит дверь, являя взору двоих людей. — О мой Бог, я не вывезу столько Новаков рядом со мной, — стонет Дин, запрокидывая голову. За их спинами появляться третий человек, чуть ниже ростом, но явно веселее. — А если их общество разбавиться ещё одним не-Новаком? — улыбается Лэс и протискивается мимо братьев в палату, подходя к Дину и обнимая его. — Вы когда сдружиться успели? — поднимает бровь Габриэль, ловя взгляд Стайлза и поднимая уголки губ. — Мы не друзья, а хорошие знакомые, — поправляет Дин и скрещивает руки на пояснице девушки, продлевая объятия. И в этот момент до него доходят смысл слов Кастиэля. Он зло смотрит на него и шипит: — Иди нахуй, не приму я от тебя такую помощь! — Кас, — трагично начинает Габриэль, положив руку на плечо брата, — ну это уже судьба, какой тебя раз нахуй посылают? Третий? Может, попробуешь? — Иди ты, — мрачно отзывается альфа, — Дин, я лишь хочу извиниться… — Уже извинился, разве нет? — вскидывает брови омега, давая Лэс отойти в правую сторону от себя и встать за плечом. — Зачем время своё впустую тратишь? — Его альфа требует твоего прощения, а ты явно настроен негативно, — промолчал Габриэль, с укором, но пониманием смотря на Дина. — Дин, — уже взмолился Кастиэль, — я правда хочу загладить свою вину. — Ага, деньгами, спасибо, но не нуждаюсь. Альфа глубоко вдыхает, пытаясь успокоить нервы и клокочущее в груди неудовлетворение от всей этой ситуации. Внутреннее я требовало получить расположение омеги. — Да как ты не понимаешь, глуп… — вскрикивает Кастиэль, совсем не понимая, что с ним происходит, но договорить помешал ком в горле. — Что? Договаривай давай, — дёргает головой Дин и зло сжимает челюсть. Кастиэль пытается что-то сказать, но не выходит и звука, будто голосовые связки пережали. — Я не могу, — выдавливает он, когда унимает свою злость. Габриэль и Лэс шокировано переглядываются друг с другом, в следующую секунду смеясь во всё горло. Бальтазар издаёт тихий смешок, но в остальном продолжает молчаливо наблюдать за братом и его возможно-истинным-омегой. — Не можешь? Ну-ну, ты просто тру!.. — с отвращением шипит Дин, не желая повышать голос в стенах больницы и не замечая того, что не смог договорить. Стайлз подходит к согнувшемуся от смеха Габриэлю и смущённо кладёт ладонь ему на спину, не понимая происходящего. Альфа ощущает прилив тепла и выпрямляется, левой рукой перехватывая предплечье запястье омеги, мягко сжав. — Ты не понимаешь, Дин, — с широко раскрытыми глазами смотрит Кастиэль на парня, убедившись в том, что судьба к нему не очень-то благосклонна. Вон, как быстро его братец спелся со своей парой, а он… А он начал знакомство с кулака в итак ранее пострадавшее лицо. Какая милость, зарекомендовал себя, так зарекомендовал. Жених нарасхват, блять. Впрочем, нарасхват теперь не надо, пара найдена. — Дин, позволь мне объяснить тебе всё в кафе. — А что-то ещё не ясно? — искренне удивляется Дин, — мистер Новак, вы врезали мне без суда и следствия, просто, блять, выходит, без причины. Попросили прощения, я простил, всё, тема закрыта. — Не похоже, что простил, — тихо хмыкает Габриэль, за что получает тычок под рёбра свободной рукой Стайлза. — Мне есть, что тебе рассказать, судя по всему, — неловко раскрывает руки Кастиэль, приподняв плечи. Дин хочет что-то сказать, но Лэс мягко кладёт руку ему на плечо, обращая внимание на себя. — Тебе стоит поговорить с ним, Дин, это действительно важно. — Что? — возмущается омега, — ты теперь на их стороне? — Нет, — чётко парирует девушка, — я на твоей стороне, поэтому и прошу тебя принять приглашение. — Почему нельзя объясниться здесь? — Больница… это не то место, где стоит такое обсуждать, — прикусывает губу Кастиэль. Через несколько минут молчания Дин, закатив глаза, соглашается на встречу на следующий день в четыре, потому что сейчас он хочет есть и спать, кроме того, сделать это всё в новом доме. Габриэль игнорирует облегчённый выдох со стороны младшего брата и щёлчок колпачка ручки со стороны Бальтазара. Он прижимает ладонь Стайлза, что всё ещё была в его руке, в губам и целует в центр, не спеша прекращать. — Думаю, нам с тобой тоже стоит поговорить о некоторых аспектах истинности, милый, — шепчет альфа, опаляя горячим дыханием кожу своего омеги.

***

Кас нервно теребит лацканы пиджака, ожидая Дина у входа в кафе. До встречи оставалось ещё несколько минут, омега не опаздывал, но сам альфа пришёл на полчаса раньше. Слова Анны о вероятной истинности теперь не казались таким бредом. Он не смог оскорбить Дина, несмотря на жгучее желание сделать это. Да, виноват, да, оплошал, но незачем же злиться всю жизнь! И всё равно, что будь Кас на месте омеги, тоже не простил бы. Это другое. Дин появляется через две минуты, представляя из себя злой комочек недовольства. Кас про себя подмечает, что даже так с ним остаётся его очаровательность, после чего еле сдерживает себя от того, чтобы не отшатнуться в сторону от странных мыслей. Впрочем, в контексте это вполне нормально. — Будешь обязан Стайлзу за то, что я здесь, — мрачно выдаёт Дин, после чего открывает дверь в кафе и заходит, не оборачиваясь посмотреть, идут ли за ним. Ответ итак очевиден. За столом омега уже не кажется такими напряжённым, из-за приближающейся встречи с едой или в связи с приближением к прощению, альфа не понимает, но надеется на второй вариант. Они молчат, пока официант не подходит к их столу, чтобы спросить заказ. И после его ухода проходит пару минут, прежде чем Дин начинает говорить. — Для чего ты меня позвал, Кастиэль? Альфа всматривается в лицо парня напротив и не находит в нём больше злости, только усталость. — Ты, судя по всему не всё знаешь об истинных парах… — начинает он, но его перебивает. — Так, чувак, не знаю и знать не хочу. Моя миссия по жизни — защищать Сэма и Стайлза, сделать их счастливыми, никакая пара по жизни мне не нужна, — Дин мотает головой со звуковым сопровождением. — Твои братья будут счастливы, если счастлив будешь ты. — Я счастлив, пока они в безопасности и имеют всё, что им нужно, этого хватает, — откидывается на спинку мягкого стула и скрещивает руки на груди Дин. — Я о другом счастье, милый, — собеседник морщится от прозвища но молчит, позволяя продолжить. — Ты ведь даже не представляешь, каково это — расслабиться и не думать о том, как сделать всё в лучшем виде, просто жить моментом и наслаждаться жизнью. — Кас! — непроизвольно сокращает имя Дин, но вполне намеренно шипит, — я наслаждаюсь этой грёбанной жизнью, пока мои братья спокойны, ясно? Мне не нужно ничего другого! Альфа смотрит на омегу грустными, наполненными пониманием и сожалением глазами, в красках представляя, что могло случиться с маленькими Винчестерами, что сейчас старший из них чувствует такую ответственность за обоих братьев, даже несмотря на то, что один из них сам является альфой. — Хорошо, — наконец выдыхает он, — хорошо. Я не собираюсь тебя переубеждать. Просто дай мне шанс войти в твою жизнь, позволь мне защищать тебя. Дин от шока давится собственной слюной. — На каких основаниях? — насмешливо поднимает брови. — Я твой истинный. Кастиэль говорит это так уверенно, что на мгновение Дин верит, широко распахнув глаза. Но уже в следующую секунду подскакивает со своего места и, наклонившись к лицу альфы, шепчет голосом, настолько пропитанным яростью, что тому становится плохо: — Не надо мне тут лгать, придур… прид… — омега повторяет попытки произнести слова, желавшие вырваться из горла, но, потерпев неудачу, продолжает более культурно: — я ненавижу лгунов всем сердцем, ненавижу тех, кто использует людей, слабее себя. Таких как ты. Самоуверенных ублюд... Не появляйся больше в моей жизни! И уходит, оставляя ошарашенного официанта с подносом на руках наблюдать, как Кастиэля скручивает от боли. Но сам этого не видит, с силой толкая дверь кафе. — Ваш истинный? — с сочувствием спрашивает паренёк с бейджиком «Макс», подходя ближе. — За что он так с Вами? Знает же… — Он не знает, — почему-то спешит оправдать Дина альфа, сжимая пальцами стол до побеления костяшек. Боль в груди нарастала с тем, как росла в его истинном ненависть нему. Выходит, после удара не особо омега злился, вот она, настоящая ярость — разрывает сейчас грудную клетку на кусочки. — Все знают, что истинным больно от отрицательных эмоций своей пары, именно поэтому невозможно оскорблять истинного, — Макс ставит поднос на стол и мягко касается плеча гостя, жестом подзывая управляющего, чтобы тот принёс обезболивающее. Не то чтобы это снимет боль, но на некоторое время притупит её. — Дин отстранился от этого в пользу своей семьи, — шепчет в стол Кастиэль, прислоняясь к прохладной поверхности лбом. — Вы его семья, Мистер Новак, — поджимает губы официант, — может, позвонить Мистеру Бальтазару? — Нет-нет, всё хорошо, — еле выговаривает альфа, чувствуя, как быстро намокают волосы от пота. — Мистер Новак! — восклицает подбежавший управляющий с ампулой и шприцом в руке. — Всё норм… — договорить Кастиэлю не даёт темнота, поглотившая сознание.

***

Стайлз, Габриэль и Анна сидели дома у последней, общаясь между собой. Они выпили совсем чуть-чуть за Каса и Дина, желая, чтобы у них всё было хорошо. Альфа объяснил своему омеге, что истинные не могут друг друга оскорблять, так как это причиняет неимоверную боль второму, но от ненависти никто не застрахован, так как это зависит от поступков и характера. Стайлз теперь надеялся на благополучный исход так же сильно, как и Новаки, так как знал о вспыльчивости брата.

You've been around for a year like you just don't care

Целый год ты была рядом, но тебе как будто всё равно.

I want your love but your love's not in the air

Мне нужна твоя любовь, но ты её не излучаешь.

I wanna believe I can leave but it makes me scared

Мне хочется верить, что я могу уйти, но мне страшно от этой мысли.

Yeah you've been around for a year like you just don't care

Да, целый год ты была рядом, но тебе как будто всё равно.

— У меня нехорошее предчувствие, — признаётся Анна, слегка выпячивая губы. Она сидит на полу под красным креслом, поставив бокал с красным вином на колено, невесомо придерживая пальцами. — Признаться честно, у меня тоже, — пожимает плечами Стайлз, — но половина моей жизни состоит из рефлексии, так что это неудивительно. — Рефлексии? — щурится Анна. — Небольшая побочка СДВГ. Я не только много говорю, но и постоянно сомневаюсь во всём, что делаю. И вот сейчас я сильно волнуюсь за Кастиэля. — Дин ведь не настолько плох? — поднимает брови Габриэль, ласково поглаживая сидящего рядом омегу по лопаткам. — Нет, он хороший, но эмм… иногда совершает необдуманные поступки… Если твой брат не подберёт правильную формулировку, эм, того, что хочет сказать — Дин вспыхнет. А он очень эмоционален, как бы не скрывал этого. — Ну, будем надеяться на лучший из возможных исходов. — Такой не получится, — фыркает Стайлз, поворачивая голову к альфе. — Почему? — спрашивает Анна. — Лучший — это где Дин забывает все обиды и они возвращаются сюда с новостью о своих отношениях, а это невозможно. — Согласен, — мычит Габриэль и тянет Стайлза за поясницу ближе к себе, утыкаясь носом в плечо. Весь комфорт обрывает вбежавшая в дом запыхавшаяся Лэс. У неё есть свои ключи, так как иногда приходиться заходить и кормить Санни, если Анна задерживается на работе или в командировке. — Мне Дин написал, что если ещё раз увидит Кастиэля — ударит в глаз. — Блять! — вскакивает Габриэль, впиваясь пальцами в руку своего омеги. — Надо звонить Касу.