Вы бесконечно мне (не) приятны.

Дин открывает заднюю дверь Импалы, чтобы забрать с сидений пакет с покупками, но случайно бросает взгляд на дом с правой стороны. Он уже собирается протянуть руку в машину, но понимает, что сидящая на крыльце девушка с ноутбуком на коленях кажется слишком знакомой. — Лэс? — удивлённо выдыхает Дин, наконец, поняв, кого видит. Девушка реагирует моментально — захлопывает крышку ноутбука и поднимается на ноги, выглядя испуганной. — Привет, — напряжённо говорит она, вынимая чёрные наушники из ушей и доставая из чёрной сумки-пояса перекинутой через плечо коробочку под них. — Ты чего так? — поднимает брови Дин и закрывает дверцу импалы, так и не достав покупки. — Неожиданно просто, — оправдывается девушка. — Что ты тут делаешь? — спрашивает старший омега и подходит ближе, рассматривая участок. — Живу. — Да? Могла бы и раньше сказать, — улыбается Дин, останавливаясь у границы, обозначенной неглубокой канавой. — Когда? — хмыкает Лэс и весь испуг уходит с лица. — Когда тебя выписывали? Или когда Стайлз приехал в больницу с Габриэлем? — Ладно, может момента и не приглянулось, — соглашается Дин и усмехается, стоило девушке вздрогнуть от звука уведомления. Она достаёт свой телефон и косится на старшего омегу, закусывая губу. Быстро печатает что-то в ответ и отправляет, слишком сильно нажав на экран. Дин не может понять, как бы не пытался — это от нервов или перевозбуждения? — Заглянешь? — неожиданно предлагает Лэс. — У меня есть вафли со сгущёнкой и клубничные пончики. — Клубничные? — Ага, я люблю готовить выпечку, недавно были шоколадные маффины, поэтому сегодня решила сделать с клубникой. — Сегодня? — оживился Дин. — Они ещё тёплые? — Горячие, — не без гордости улыбается Лэс. — Я их закончила буквально минут пять назад. Вышла проветриться. — С них надо было начинать, — подмигивает старший омега, легко рассмеявшись. — Но сначала мне надо отнести, наконец, продукты в дом. Там есть молочка, требующая холодильника. — Давай, жду через двадцать минут. Но лучше тебе быть быстрее, потому что пончики ждать не будут!

***

Габриэль не сдерживается и переходит на бег, когда до дома Бальтазара остаётся не больше километра. В его руках белый конверт с письмом из прошлого. Страшного, нежданного и опасного прошлого. Пальцы сильнее сжимают его, заставляя тонкую бумагу погнуться и смяться. Но сейчас не до этого. Сейчас в душу зашёл страх, распахнув дверь как будто с ноги одним только именем. Заставляя прогнуться под собой, заткнуть рот и подчиниться инстинктам. Альфа внутри горит огнём, желая найти свою пару и убедиться в его безопасности, но Габриэль знает, что Стайлз сейчас в приюте и увлечён общением кошками, так как проверил это по камерам, сигнал которых подключён к нескольким устройствам одновременно. Не то чтобы это успокаивало. Ему едва исполнилось двенадцать, когда Люцифер исчез из их жизни. Он мало что о нём помнил, но кое-что отложилось в памяти хорошо — Люцифер готов на всё ради того, чтобы не отступить от своего плана. На всё, ради того, что считает своей правдой. И вот сейчас прямо на порог дома был доставлен конверт с огромной подписью Люцифера Новака и без обратного адреса. Бальтазар открывает через пару минут, усталый и всё ещё в уличной одежде. Вероятно, только вернулся со смены в больнице. Но, увидев искажённое паникой лицо младшего брата, нахмурился и обеспокоенно шагнул вперёд, хватая его за рукав. Старший альфа пропустил младшего в свой дом и вопросительно сверкнул глазами. — Сначала… у тебя есть виски? Ничего легче не стоит, не поможет. — Если всё настолько серьёзно, то виски только помешает ясности ума, — качает головой Бальтазар, но послушно идёт на кухню за алкоголем. Вид Габриэля не оставляет сомнения — тема для разговора действительна серьёзная. — Нам стоит позвать Каса, — поджимает губы Габриэль, свободной рукой потирая лоб, морщась от головной боли. — А вот Анну втягивать нельзя. — Так. — Старший альфа разливает виски по стаканам и передаёт один брату. — Говори. Голос его твёрд и решителен. Бальтазар ещё не знает, что их ждёт, но в одном уверен точно: семью свою защитит любой ценой. Чтобы не надвигалось в будущем, они, Новаки, справятся со всем. И останутся в живых и при здоровье. Все. На несколько секунд в голове мелькает образ Стайлза, альфа кивает себе и отпивает виски, гольно решив, что этот молодой омега окажется под его защитой, если будет такая нужда. Он — истинный Габриэля, а значит новый Брат. Часть семьи. Часть самого Бальтазара. С улицы слышатся пока ещё слабые раскаты грома, но всё впереди. За несколько секунд, что два альфы молча стоят напротив друг друга, дождь набирает обороты и превращается в сильный ливень. Капли с силой врезаются в стёкла окон, нарушая тишину дома. — Прочти, — протягивает Габриэль Бальтазару вскрытый конверт. Тот сразу узнаёт размашистую подпись старшего брата и шокировано смотрит на младшего. — Но лучше сядь.

Открой альбом: Мама и дом, Все наше детство стопнули задним числом. Открой альбом, Слёзы на пол, Нам не сказали, что с нами будет потом

Здравствуй, мой дорогой братец.

Знаешь, недавно я узнал очень занимательную вещь… Поговаривают, у тебя появился омега? Красивый и весьма нежный мальчик не больше восемнадцати лет? Интересно, не правда ли?

Сейчас, впрочем, не об этом. Но если ты захочешь, мы вернёмся к этому разговору, мне было бы очень занимательно послушать, как ты его трахаешь. Сдаётся мне, наш маленький очень чувственный. Я прав? Ох, он такой очаровательный. Знаешь, вы действительно классно смотритесь, может быть, в будущем, я даже побываю на вашей свадьбе.

Вот только состоится она исключительно при выполнение МОИХ условий. Иначе маленький Стайлз пострадает. Сильно пострадает…

Мне действительно жаль, Габриэль, что приходиться писать именно тебе, но так вышло, что ты первый нашёл своего истинного. Истинного ведь? Я сначала метил на Каса. Однако, в его жизни не то чтобы много потенциальных пар. Разве что… Два дня назад вышла статья, там сказано, что наш Касси тоже нашёл своего омегу, да вот беда — тот его отвергает. Было бы интересно увидеть продолжение этой истории.

Расскажешь при встрече?

Но давай вернёмся — прости, перейдём — к основной причине моего письма. Ха, до чего я докатился — бумажное письмо? Гейб-Гейб-Гейбушка, мальчик мой, как у вас там дела с бизнесом? Нет, естественно, я всё вижу по газетам и другим новостям, но что скажешь ты? О том, что ты по большей части следишь за приютом, а не за бизнесом, мне тоже известно. О медицинской карьере Бальтазара мне тоже известно. Во главе Кас.

Итак. Давай разбираться. Ты уже прибежал к Бальту? А то я немного ушёл до того, как ты вырос окончательно и не сильно знаю твоего характера. Выглядишь мягкотелым. Но не думаю, что это помешает тебе заставить Каса перевести весь бизнес на меня.

Удивлены? Нет? Думаю, да.

Но прочли вы, мои любимые братья, правильно, я ХОЧУ ВЕСЬ БИЗНЕС.

Понимаете ли, это всё должно было достаться МНЕ! Я заслуживаю столько власти и денег! Я! Не Бальт, предавший семью своим медицинским, не Габриэль, ты уж, извини, слишком мягкий и, тем более, не Кастиэль — ничего не представляющее из себя чмо, которое с самого рождения приносило одни проблемы. Как вы ещё его терпите?

Обещаю оплатить вам двоим психотерапевта после того, как стану полноправным владельцем бизнеса.

Может, Кас тоже попадёт под мой добродетель. Ну, знаете, если он действительно нашёл своего истинного. Незачем нам мучить бедного омегу верно? Или бедную? Впрочем, меня не волнует.

Надеюсь, вы меня услышали. В противном случае Стайлз просто возненавидит тебя, Габриэль. Вас всех. Если выживет, конечно. Попка у него что надо. Повезло тебе, Гейбушка, трахать её. Я прям завидую.

Подведём итоги: у вас есть две недели на то, чтобы подготовить документы на перевод бизнеса на меня. По истечению срока встретимся у колодца, куда я спустил Санни…

(О, о ней. Как она выжила? Я видел её у Анны. Может, расскажите и это.)

А для тебя, Габриэль, у меня есть подарочек. В конверте есть прекрасные фотографии твоего омежки. Может, даже я пару раз спустил на них.

Пока-пока, родственнички, с любовью, Люцифер Новак.

Вереницы дней, мы как нити наших дней. Пусть говорят, что думают, но только без соплей. Моя жизнь как гонки, будто она грёбаный спидвей, От одной к другой проблеме, не хватает скоростей. Я бегу, куда не знаю, я бегу за пустоту, Я хочу помочь так многим, но себе не помогу. С каждым днём проблем всё больше, Будто я иду ко дну. Но я знаю, придёт время, я сама себя спасу.

— Гейб? — хмурится ещё сильнее (куда дальше-то) Кастиэль, мокрый после дождя. Капли стекают по одежде, волосам и коже, из-за чего намокает ковер. Но сейчас не до этого. Бальтазар успел выпить пол бутылки виски, пока ждал младшего брата. — Фотографии я выложил. Они у меня дома. Не хотел… не хотел, чтобы вы видели их, но да, они есть. И, весьма… близко. Кас, он подобрался слишком близко. Я не понимаю, как мы ни разу не заметили его… Как Лэс не заметила, что какой-то чувак фоткает через окно Стайлза. — А?.. — Они соседи. Я попросил её иногда приглядывать, всё ли хорошо у Стайлза. — Габриэль ходит по комнате тудя-сюда, взмахивая руками. Все переживания отражаются у него на лице, сердце Кастиэля сжимается от боли за старшего, но, как бы эгоистично это не было, на несколько секунд был благодарен ворам машины, ведь именно из-за них он ударил Дина и испортил отношения с ним. В противном случае на фотографиях мог быть Дин. — Габриэль, — повелительным тоном говорит Бальтазар, видя, что брат совсем раскис и начинает паниковать. — Мы сможем что-то изменить, только если соберёмся и будем думать, как действовать. Сейчас нам нужны твоя хитрость и умения выходить из любых ситуаций. — Да-да, — рассеяно говорит он, останавливаясь и поднимая глаза на братьев.

Открой альбом, Слёзы на пол, Нам не сказали, что с нами будет потом.

***

Сэм выходит из своего кабинета, держа в одной руке портфель, а через другую перекинув чёрный строгий пиджак. Несмотря на начало октября, на улицах Лоуренса всё ещё было весьма тепло и приемлемо для того, чтобы ходить в одной рубашке (если мы говорим про верх, потому что жители явно не готовы к параду полуголых мужиков). Сегодняшний день казался изнуряющим и потраченным в пустую, радовало лишь одно — дома он созвонится со своей омегой и проговорит до ночи (говоря объективно, оба были бы рады общаться и сутками, но, так уж вышло, у всех дела). Настроение при мысли о предстоящем разговоре уверенно росло вверх, заставляя ускорить шаг и радостно сверкнуть глазами. Впрочем, весь блеск исчезает, стоит перед ним появиться Руби Кэссиди — злобной начальнице, виснувшей на нём. Она будто зависима. И Сэм точно вам скажет, что это вообще не романтично и мило — это просто отвратительно и неприятно. Он даже не может быть уверенным, что наглая омега не следит за ним дома. Ох, Сэм надеется, что это не правда и никогда ею не станет. — Уже уходишь, Винчестер? — вскидывает брови Руби и наклоняет голову, прикусив нижнюю губу. — Рабочий день закончился полчаса назад, — невозмутимо отвечает Сэм, обходя девушку и продолжая идти к выходу. — Так что я свободен. — А если я скажу, что мне нужна твоя помощь допустим… со сборкой нового шкафа в моём кабинете? — Руби не отстаёт, следуя следом. — Я скажу, что в офисе, помимо меня, есть ещё десяток сильных альф. Вот их и запрягай. А я спешу к своей омеге. — Нет у тебя никого, — грубо говорит девушка и обгоняет Сэма, вставая перед ним и упирая руки в бока. — С чего ты взяла? — молодой парень складывает руки на груди, перекладывая портфель поудобнее. — У меня невеста, — указывает на кольцо. — И я её люблю. — Врёшь, — уверенно продолжает Руби, сжав челюсть. — От тебя не пахнет омегой. — Да потому что она живёт в другом городе, дура! — не выдерживает Сэм и вскидывает руки, надеясь, что никто из коллег их не застанет. Лишние конфликты ему сейчас не нужны, совсем скоро он сможет перевестись в другой филиал компании, в город, где будут Дин и Стайлз. И его омега. О, Господи, он действительно скоро с ней снова встретится. Осталась подождать немного. Две грёбаные недели. Семнадцать дней. Через семнадцать дней он будет в новом городе, с братьями и парой. Просто прелесть. — А ты докажи! — С чего это я должен тебе что-то доказывать, мм, Руби? — дёргает головой Сэм, — мы не истинные, иначе бы я уже влюбился, — кривится, при мысли об этом, — так что пока, я хочу домой. — Винчестер! — кричит Руби, когда альфа снова обходит её и продолжает свой путь к дверям лифта. — Ну чего тебе стоит? Твоя глупая омежка ни о чём не узнает, а я выиграю спор и получу бабки. хочешь себе тридцать процентов, а? — Какая же ты… — Сэм не может найти слов, останавливаясь в шоке всего на секунду, — мерзкая. Я повторю тебе ещё раз: у меня есть любимая омега, и я не собираюсь никак связывать свою жизнь с твоей. Даже одноразовым сексом. — Нажимает на кнопку вызова лифта. — Тем более одноразовым сексом. Я верен Лэс и не собираюсь допускать даже мысли о подобным. И пафосно добавляет, когда двери лифта уже закрываются: — Советую тебе тоже найти любимого человека. Легче жить станет. Только дома, стоя у плиты и набирая по фейстайму своей омеге, Сэм понимает, что раскрыл начальнице имя любимой. А, работая в юридической фирме, не сложно завести нужные знакомства, а после дёргать за ниточки перешедшего дорогу с их помощью. — Ты в порядке? — вместо приветствия начинает Лэс, видя напряжение альфы. — Да, всё хорошо, милая. Просто скучаю. — Сэм, — укоризненно смотрит омега, качая головой. — Не обманывай меня, пожалуйста. Всё равно не выйдет.

Ведь солнце светит ярче и теплее, Чем все твои проблемы. Чем все твои запутанные слёзы изнутри, Ты ярче и теплее, чем все твои проблемы, всё хорошо. Не ври себе, пожалуйста, не ври.

— Это "Нервы"? Я всё ещё иногда путаю группы, — прислушивается к музыке на фоне Сэм, нарезая огурцы. — Не переводи тему, придурок. Но да, это Нервы, молодец. — Лэс лениво пританцовывает. — Ммм, — что-то вспоминает она и выходит из кадра, возвращаясь уже с тарелкой. — Я же тебе так и не показала пончики. — Да, пришёл Дин. Кстати, как он? — Синяки почти сошли на нет, но желтизна ещё явная. — Неплохо, неплохо.

Кулаки разбиты и голос сорванный, Но ты чувствуешь эти стороны, Пока воздух ещё не проданный — наслаждайся. Я никто другой, я никто вообще, Но даю тебе руку помощи, Это мало так, но ведь больше, чем просто счастье.

— Стайлз? — Всё ходит, светится, вчера или позавчера Габриэль отвёл его в приют, дак он постоянно теперь там. Дин сегодня жаловался. — В его духе, — усмехается Сэм, — он больше всех расстраивался, если приходилось оставлять котёнка или щеночка, переезжая. Как вспомню эти глаза — в дрожь бросает. Альфа поёжился и скинул порезанный на небольшие дольки огурец в миску для салата. Он действительно надеется больше не увидеть этого взгляда. Слишком больно, слишком плохо. — Выше нос, сеньор, — подмигивает Лэс, — скоро сам увидишь, каким счастливым выглядит твой мелкий.

Ведь солнце светит ярче и теплее, Чем все твои проблемы, Чем все твои запутанные слёзы изнутри. Ты ярче и теплее, чем все твои проблемы, всё хорошо, Не ври себе, пожалуйста, не ври.

— Жду, не дождусь. Мне стоит серьёзно поговорить с Габриэлем. И с Кастиэлем, — тон стал таким жёстким, что Лэс вздрогнула, чуть не уронив из рук кружку с тёплым чаем. — Прости, но я правда еле сдерживаюсь от того, чтобы приехать и врезать ему. Как этот ублюдок вообще посмел… — Сэм, — предупреждающе начинает омега, — сделаешь всё, что хочешь, но не сейчас. Сейчас ты со мной и мы готовим ужин. — Точно, прости, родная, давай продолжим. Боже, храни капусту.