Вы бесконечно мне (не) приятны.

Защити меня, защити меня.

Я знаю — я сложен,

В какой-то мере невозможен,

Но ты достал меня со дна.

Достал, когда обрушиться должна была волна,

Когда почти что лопнула струна,

Когда в сознанье звенела тишина.

Я слышал крыльев твоих шорох,

Твой нежный голос,

Вернувший сердцу стук.

Скажу — люблю тебя,

И вновь заряжен порох,

Последний раз исполнить тот смертельный трюк.

Больница. Коридор почти пуст, Дин сидит на жёстком белом стуле, рассеянно поглаживая волосы Стайлза, спящего у него на коленях. Кастиэль стоит метрах в трёх от них, разговаривая по телефону с Бальтазаром. Лэс под успокоительными стоит в объятиях Сэма, разговаривающего с Габриэлем. Все семеро бледны и напуганы. Стайлз дёргается, когда Люцифер начинает на него идти, и падает, больно ударяясь ладонями, сдирая кожу. Он паникует, судорожно пытаясь найти выход из ситуации, но в голову ничего не лезет, кроме как бежатьбежатьбежатьбежать. Альфа приближается медленно, угрожающе, специально запугивая свою жертву, будто питаясь его страхом. Омега не замечает, как по лицу начинают течь слёзы, пока в глухой тишине не раздаётся насмешливый голос: — Маленький, трусливый омега, даже жаль тебя. Стайлз отодвигается, предпринимая попытки встать, но Люцифер тут же оказывается рядом и бьёт ногой в тяжёлом сапоге в грудь, заставляя лечь на грязный асфальт. Голова начинает кружиться, а внизу живота разрастается и без того огромный комок страха, опаливая внутренности. В мыслях проносятся тысячи слов, которые он не успел сказать Дину и Сэму. — Я действительно сочувствую тебе в том, что ты оказался парой Габриэля. Жил бы сейчас себе спокойно. Люцифер продолжает что-то говорить, но Стайлз не понимает ни слова, заметив за спиной альфы движение. Он не может сдержать облегчённый выдох, когда понимает, кто это. Люцифер прерывается, на секунду нахмурившись, но тут же берёт себя в руки и возвращает угрожающее лицо. В этот раз продолжить не успевает — Лэс бьёт его сзади ржавой трубой. Альфа падает на землю, оглушённый, он чуть не задевает самого парня, но тот успевает дёрнуться в сторону. — Стайлз, Стайлз! — девушка садится рядом с ним на колени, правой рукой убирая пряди с лица. Левую она сжимает в кулак, но Стайлз замечает тонкую струйку крови, затекающую в рукав. — Давай, вставай, пойдём отсюда. — Стой, стой!.. — он садится, потирая грудь в том месте, куда ударил Люцифер. — Дай… отдышаться. Лэс несколько коротких раз кивает и встаёт на ноги, оглядываясь. — Я сейчас, — она касается носком ботинка плеча Люцифера, поморщившись. Лужи крови под ним нет, и омега толчком переворачивает его на живот, подальше от Стайлза, а затем идёт к брошенному метрах в пятидесяти отсюда пакету с обещанными вкусняшками. — На, — Лэс передаёт другу бутылку обычной воды, вернувшись. Стайлз откручивает крышку и жадными глотками выпивает почти половину. Дышит глубоко, стараясь отогнать образ стоящего над ним альфы. — Что у тебя с рукой? — спрашивает он, передав бутылку обратно. Лэс чуть отпивает и отвечает: — Я как увидела, что происходит, пакет выронила и, слава Богу, увидела эту трубу, — кивает головой в сторону, где та лежит, — уж не знаю, как она там оказалась, но это уже не важно… А рука… рука. — Девушка падает на колени, с ужасом смотря на неподвижное тело Люцифера. — Он же жив? — Надеюсь, что нет, — бурчит Стайлз, вставая. — Если я правильно понял, и руку ты повредила о трубу, то нам надо в больницу, мало ли, заражение крови получишь. Лэс судорожно кивает и хватается за протянутую руку, принимая помощь. — Спасибо. В больнице адреналин спал и Стайлз уже еле мог мыслить рационально. Клокочущее в груди сердце обещало разорвать кожу и выпрыгнуть наружу, так ещё и персоналу всё пришлось объяснять самому — Лэс была не в состоянии. От стресса или от того, что могла убить человека, пусть и столь отвратительного (ей, вы не можете осуждать Стайлза за то, что он хочет, чтобы всё-таки убила), было неясно, может, и от того, и от другого. Дин был в экстренных контактах, поэтому услужливая медсестра посадила его на стул и попросила разблокировать телефон для звонка. Брат ответил спустя два гудка. Его злость, кажется, мог почувствовать даже Бобби, находившийся на расстоянии более чем в шестисот километров. Впрочем, не будет причин удивляться, если вся их прошлая компания в ближайшее время будет здесь, в этом проклятом городе. Лэс была в кабинете врача для обработки руки, а о наливающихся синяках на коже Стайлза ещё не знали. Кастиэль приехал с Дином через пол часа. Все раны, — по крайней мере, физические, — уже были дезинфицированы и залатаны, но отдавались глухой болью в сердцах альфы и омеги. Стайлз отчаянно вжался в брата, наконец, позволяя себе пустить несколько слёз. Он вцепился пальцами в его рубашку и уткнулся носом в основание шеи, втягивая родной запах, чтобы успокоиться. Дин ласково потрепал Стайлза по волосам и сел рядом, позволяя лечь на свои колени. Куртка, в которой он пришёл, оказалась неплохим одеялом. Кас подошёл к дрожащей на стуле Лэс и сел перед ней на корточки, мягко касаясь колена. Та подняла красные глаза и одними губами произнесла: я убийца. Альфа помотал головой, зная, что его брат сейчас находиться в реанимации и имеет все шансы выжить. И он понятия не имел, чего действительно хочет для Люцифера. Обоим участникам происшествия дали успокоительное, поэтому Стайлз вскоре спал, а Лэс молча обнимала приехавшего Сэма, устроив голову у того на груди. Дин решил, что спросит на счёт этого чуть позже. — Люцифера отвезли в больницу Бальта, он в операционной сейчас. Живой, — последнее слово Кастиэль сказал, повернувшись к Лэс, но за Сэмом её не было видно. — Дин, ээ, я думаю, вам лучше идти домой. Омега сжимает челюсть, зло посмотрев на него, но не может никак более проявить свой гнев — младший брат всё ещё спал на коленях. — Вы нам всё, блять, объясните. — Да, но Дин, сейчас всем вам нужен отдых, особенно Стайлзу, — Кас неловко кивает на спящего омегу. — Не сомневаюсь, колени твои очень удобны, но будет лучше, если он проснётся в своей постели, а не в больнице. — Не будь этот вечер таким заморочным, в голове промелькнула бы мысль о возможности быть на месте Стайлза, только в более спокойных и безобидных обстоятельствах. Дин опускает глаза на брата и его лицо удивительно быстро смягчается, заставляя альфу почувствовать лёгкий укол ревности — на него тот так не реагирует. А хотелось бы. — Ладно, мы едем домой, но, — Дин так смотрит на Кастиэля, что он еле сдерживается от того, чтобы вздрогнуть. — Как только вы мне всё объясните, я разорву каждого, я повторюсь, каждого на мелкие кусочки, и плевать мне на ваши имена и нашу истинность. Стайлз последний человек, который заслуживает подобного. Ты не прав, Дин, думает Кастиэль, ты тот, кто точно не заслуживает страданий; мир попросту тебя не заслуживает. В слух он это не говорит, чувствуя запах слепой ярости омеги в воздухе. — Я всё тебе объясню, Дин, вернее, — поправляется альфа, — почти всё. Причина нападения Люцифера всё ещё неизвестна. — Прекрасно! — шипит омега, запуская руку в волосы Стайлза. — Вы ещё и не знаете. Превосходно. Пусть сдохнет эта тварь. Габриэль вздрагивает, когда слышит эти слова. Их с Сэмом диалог прерывается на этой ноте, и они оба поворачиваются к братьям. Лэс уже успела сесть на один из стульев, но рука её альфа поддерживающе лежала на плече. — Дин, — начинает Сэм, проглатывая ком в горле, — я бы тоже хотел, чтобы он умер, да и по камерам всё видно, но смерть человека, даже такого, как Люцифер, — сильная нагрузка на психику. Не знаю, как отреагирует Стайлз, но Лэс… — Он посмотрел на свою омегу, что сидела, пустым взглядом смотря в пол. — Лучше будет просто посадить его за шантаж и попытку изнасилования. И уверен, если хорошо покопаться в его прошлом, лет на двадцать ещё наберётся. — Бросив острый взгляд на Новаков, альфа продолжил: — скидки на то, что он ваш брат не будет. — Мы и не собирались!.. — возмущённо крикнул Габриэль, но сник под взглядом, брошенным Дином — Стайлз всё ещё спал. — Простите. Больше всего на свете ему хотелось сейчас быть рядом со своей парой, вдыхать запах кожи и гладить по спине, ощущать его дыхание на своей груди и быть уверенным в его безопасности. Позволить себе этого он не мог. — Кастиэль, — приказным тоном начинает Сэм. — Отвези Дина и Стайлза домой, я знаю, что Импалу Дин оставил дома. Не противься, — добавляет он уже вскинувшемуся брату, — не будешь же ты его на руках нести всю дорогу. — Я могу, — подмечает омега. — Да, я знаю. Мы с Габриэлем поедем в кампанию, поговорить с адвокатами. — А Лэс? — спрашивает Кастиэль. — Её охрана отвезёт домой, — говорит Сэм после недолгого молчания. — Они сейчас здесь? — Да, дежурят тут и у вашего дома, — кивает Габриэль. — И последуют за вами, Дин, так что не беспокойся. — Пока всё, что делали вы в наших жизнях, принесло только проблемы и боль, как мне не беспокоится? — огрызается омега, понимая, как больно делает альфам. Но он не собирается извиняться, заслужили. И пусть это не так, извинения Новаки не получат. Да, Кастиэль и Габриэль вздрагивают. Дин безразлично фыркает и, аккуратно придерживая голову Стайлза, встаёт, чтобы поднять брата на руки. Кастиэль тут же оказывается рядом с целью перехватить, но получает лишь предупреждающий взгляд. — Ты не должен этого делать, Дин, — почти стонет альфа, — это опасно. У Кастиэля сердце сжимается, когда он понимает, что Дин никогда не чувствовал себя защищённым, никогда не позволял себе быть слабым, нуждаться в поддержки, никогда не давал братьям повода усомниться в своей стойкости, в то время, как вся его суть кричала о помощи. А теперь он даже не умеет толком принимать заботу и воспринимает всё в штыки. — Я достаточно сильный, чтобы донести его не то чтобы до твоей машины, а до нашего дома в принципе, — омега терпеливо ждёт, пока Сэм поправит его куртку на Стайлзе и поворачивается к выходу. — Поэтому тебе стоит поторопиться, если хочешь помочь. Пока, Сэм, Лэс. Кастиэль спешит открыть перед Дином двери коридора, но успевает кивнуть всем на прощание. Он стягивает с себя плащ, накидывая его на плечи Винчестера-старшего. Тот вопросительно смотрит, когда они подходят к лифту. — На улице холодно, я не хочу, чтобы ты заболел, — честно отвечает Кастиэль, называя на кнопку вызова. Дин отворачивается, удовлетворённый ответом, на секунду на его лице появляется улыбка, но тут же сменяется раздражением и болью. Двери лифта раскрываются, пропуская их внутрь.

Поцелуй меня, как хочешь, Поцелуй, как чувствует душа, Поцелуй, как будто бы щекочешь, Поцелуй как будто малыша. Поцелуй, чтоб ноги подкосились, Поцелуй, как будто топишь лед, Поцелуй, чтоб поцелуи снились, Поцелуй, как будто лижешь мед. Поцелуй, чтоб сердце участилось, Поцелуй, объятьями пленя, Поцелуй, чтобы в рабыню превратилась… Поцелуй скорей же ты меня!

***

Дин ласково проводит рукой по волосам Стайлза, не сдерживая расплывающиеся в нежной улыбке губы. Младший уснул больше получаса назад, после того, как очнулся в машине, но сложно заставить себя уйти, не проверив перед этим тысячу раз, так ли крепок сон брата, как кажется. В итоге проходит ещё двадцать минут, прежде чем он выходит из комнаты, встречая Кастиэля. Тот стоит, оперевшись на стену, преданно ожидая Дина. — Спит? Дин мотает головой и улыбка слетает с его губ. — Что происходит? — говорит он устало, идя к лестнице. Кастиэль следует за ним, поджав губы. Синий галстук перевернулся, белая рубашка смялась, а пиджак уже висит на локте. Плащ перекинут через спинку дивана в гостиной ещё час назад Дином, после того, как они приехали. Внутренне альфа радуется, что на одежде теперь останется запах его омеги, но переживания по поводу реакции на полное объяснения происходящего перебивают все приятные мысли. — Три дня назад, — начинает он, когда они оказываются на кухне. — Габриэлю пришло письмо от Люцифера. Буквально. В конверте, но без обратного адреса. Он угрожал нам, потребовал бизнес, — Кастиэль проводит руками по лицу, вдавливает пальцы в глаза и громко выдыхает. — Мы собираем компромат на него, чтобы посадить. — Он ваш брат, — тихо вставляет Дин, садясь на стул. — Да, но он угрожал вам, — глаза Кастиэля вспыхнули и он неосознанно ударил рукой по столу. Омега вздрагивает от неожиданности и на лице альфы тут же отображается сожаление. — Дин, прости… Я просто… Это так страшно: знать об опасности и не быть в силах что-либо сделать. Габриэль отправил охрану, юристы работают, но всё… всё равно на Стайлза напали. Я так боюсь за тебя. — Помолчи, — грубо перебивает Дин. — Мне твоя ложь не нужна. Не нужна, ясно? — Дин… — Я не хочу это слышать, не надо, вы все думаете, что облегчаете страдания, когда так говорите, но на самом деле делаете только больней, потому что потом это и остаётся только словами, — омега вскакивает с дивана и направляется на кухню. — Нет, Дин, я искренен с тобой, — Кастиэль идёт следом за ним, но сохраняет дистанцию. — Я не уйду, не брошу, всегда буду рядом. — Дин щёлкает по выключателю чайника дрожащими руками, опираясь о столешницу. — Дин, обещаю. — Не надо, не ври. Я не выдержу, если снова… если снова будет больно, — Дин поворачивается и собирается выйти с кухни, но Кастиэль ловит его в свои объятия, прижимая к груди. Тот пытается вырваться, альфа отчётливо чувствует боль в запахе, стараясь не думать о том, кто сотворил такое с его омегой — Дин мог бы почувствовать его ярость и испугаться больше. Поэтому Кастиэль лишь вжимается носом в его волосы и тихо шепчет: — Ты больше никогда не будешь один, я помогу тебе. Всё будет в порядке.

Иногда нас за душу берут глаза - Голубые, зелëные, карии. Иногда мы не в силах нажать на тормоза, Повторяя самые грустные сценарии. Разбитые сердца, дрожащие кисти - Всë это стало привычкой для мира, И каждый, пополнивший списки, Запомнил глаза своего вампира. Ведь с каждым днëм без любви Энергии и сил всë меньше, И с окончанием главы, Смерть коснётся плеча нежнейше. Но в мире есть ещë прекрасней, Заметней, ярче и родней, Глаза, с которыми приятней, Теплей, комфортней и милей.

И об этом помнить стоит,

Идти дальше, любить других,

Тех, кто ночью успокоит,

И кто не нуждается в шансах вторых.

Беспорядочно целуя Дина в макушку, Кастиэль лишь сильнее убеждался, что подарит Дину всё: и ласку, и любовь, и нежность, и страсть, и счастье, и детей, если тот их хочет. Он сделает всё, чтобы как можно чаще видеть улыбку на его губах, а слёзы означали только радость.