Вы бесконечно мне (не) приятны.

Бальтазар долго не решался открыть лежащие перед ним документы. Пришлось попотеть, чтобы получить их законным способом, но трогать Чарли не хотелось. Хорошо с ней общался в основном Габриэль и Анна, их даже можно было назвать друзьями, ну, Кастиэль мог свободно заговорить при встрече. Он же толком о ней ничего не знал и не горел начинать общение. Так что этот вариант отпал сразу. Документы, которые, казалось, осуждающе смотрели на него со стола, — досье на Мэри Винчестер. Бальтазар понятия не имеет, почему у него возникло это отвратительное ощущение, неподдающееся объяснению, но он чётко знал, что должен это проверить. И сколько бы времени и сил не было на это потрачено, альфа надеялся, что ошибается. Будет слишком дурно, если его подозрения окажутся правдой. Бальтазар коротко глянул на напряжённого Габриэля, сидевшего на соседнем сидении. Тот сжимал челюсть и старался не смотреть на брата, лишь на дорогу и деревья по её краю. Старший понимал, почему младший на него обижен, но оставался при мнении, что прав. — Ты не должен был ехать. — Кас и мой брат тоже! — тут же вспылил Габриэль. — Никто не спорит, но тебе самому двенадцать, а Анна осталась на попечение соседей, — тяжело выдыхает Бальтазар. — Ни тебе, ни тем более ему нельзя такое видеть. Так что ты не выходишь из машины. Ждёшь Каса, обнимаешь его и всё. Не смотришь никуда, кроме него. — Я понимаю, не тупой. — Тебе двенадцать, — не удерживается и фыркает старший. — А тебе семнадцать. Воспоминания о том дне периодически давали о себе знать, но ситуация не была столь же серьёзной, как у Кастиэля. Никаких кошмаров и дурных реакций организма. Кроме сочувствия. — Мам! Мам! Нет, верните мне маму! Верните меня к маме! — рыдал маленький мальчик, когда полицейский отвёл его к патрульной машине, а медицинские работники поднимали тело женщины для того, чтобы положить в чёрный мешок. Она точно была мертва. Кастиэль уже сидел в машине на заднем сидении с Габриэлем, сам с красными глазами и напуганным видом. Оно и ясно — крики малыша-омеги приводили в ужас, от них кровь стыла в жилах. — Мама! Мамочка! Пожалуйста, вернись! Ты нам нужна, — глотал слёзы мальчик, не давая офицеру поднять себя на руки. — Я хочу к маме! Мама! За столько лет работы в больнице глав врачом у Бальтазара уже выработался иммунитет к моментам, когда надо сообщать родственникам о смерти их близких. Кроме того, случались крупные аварии, пациенты умирали на каталках на глазах своих родственников, заставляя тех выть от боли. Но тогда, двадцать четыре года назад, он ещё только задумывался о карьере в медицине и явно не был привыкшим к такому человеком. — Мама! Ты нужна нам с Сэмми, пожалуйста, — уже тихо, охрипшим голосом молил малыш, мокрыми глазами наблюдая, как врачи погружают носилки в машину. — Пожалуйста. А как же папа? Мам… — новый поток слёз потёк по красным щекам. — Я люблю тебя, не бросай нас. Бальтазар был уверен, что не видел глаз мальчика, но то самое чувство утверждало обратное, указывая на сходства четырёхлетнего омеги и двадцативосьмилетнего Дина. Альфе хотелось всё отрицать. Потому что нет. Такого не должно быть. Это слишком подло даже для злодейки-судьбы. Его сердце ухается вниз, когда, наконец, открытая папка являет ему дату смерти Мэри Винчестер: второго ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Ровно в тот день, когда Кас позвонил ему из леса. Сверяться с местом кончины Бальтазар не стал — таких совпадений не бывает, он знал. — Господи.

***

Кастиэль, говоря откровенно, очень нервничал, пока ждал Дина у кафе. Бальтазар сказал, что не сможет появиться на встрече, а Анна предупредила, что опоздает. Поверит ли в это крайне недоверчивый омега — вот в чём была проблема. Альфа долго выбирал, что надеть на встречу, всё-таки ему хотелось выглядеть в глазах своей пары хорошо, в какой-то мере привлекательно и сексуально. Поэтому выбор пал костюм, который он купил совсем недавно, чтобы тот лежал на случай очень важных деловых встреч. Дин, конечно, не деловая встреча, но от этого не менее важная. Даже, скорее, более. Чёрные брюки, белая приталенная рубашка, подчёркивающая достоинства фигуры, была перекрыта пиджаком и бежевым тренчем (на самом деле Кас был не восприимчив к холодам, но начало октября выдалось промозглым, а альфа внутри рвался защищать и оберегать свою омегу, мало ли, Дин замёрзнет). Синий галстук, завязанный неправильно, и тёмные лакированные ботинки. Если будут вопросы, можно будет сказать, что шёл с работы (необязательно Дину знать, что Кас взял выходной, потому что не мог сосредоточиться и мыслями возвращался к одному и тому же человеку). Бальт. 13:41. Будь осторожен, Гейб натворил дел со Стайлзом — Дин может быть на взводе. Сообщение, пришедшее минуту назад несколько настораживало. С тем, через что приходиться проходить Габриэлю, ждать можно было чего угодно. Дин показался через пятнадцать минут. Они договорились на два часа, так что опоздания не было, это Кастиэль приехал слишком рано. Странность была в том, что омега пришёл. У него была машина, может, сейчас в ремонте? Ответ нашёлся сам, когда Дин подошёл ближе и в его руке стала видна сигарета. Вероятнее всего он решил пройтись и подумать, а никотин стал помощником. Кастиэль поморщился — запах омеги был скрыт под сигаретным дымом. - Привет, — поздоровался и протянул правую руку для рукопожатия молодой человек. Недокуренная сигарета отправилась в мусорку рядом с кафе. — Привет, — альфа хотел продлить касание, но Дин вытянул свою ладонь, пряча в карман. — Замёрз? — Нет, — коротко ответил омега и по тону его можно было понять, что он не очень расположен к беседе. — Но в кафе лучше зайти. — Да, конечно, — кивает Кастиэль и открывает дверь заведения, пропуская Дина внутрь. Тот не стал как-то реагировать на этот жест вежливости, находясь в своих мыслях. Помещение было почти пустым, лишь пара человек, не считая персонал, находились здесь. — Бальтазар не сможет прийти, на работе дела, — начинает альфа, когда они садятся за стол напротив друг друга. Омега недоверчиво смотрит в ответ. — Анна обещала прибежать с опозданием. Если так хочешь, — продолжает он под настороженным взглядом, — мы подождём её прихода, а пока только закажем перекусить. Дин на несколько секунд задумывается. — Нет, думаю, пока мы можем обсудить и нас. Потому что насчёт Стайлза и Габриэля всё ясно. — Что ясно? Что произошло? — Кас вопросительно смотрит на Дина, когда к ним подходит официант с блокнотом и меню. Омега кивает, соглашаясь с тем, что можно и поесть. — Габриэль бросил Стайлза, — грубо говорит Дин после ухода работника кафе. Его рука ложится на баночку с зубочистками, стоящую около края стола. — Что? — Кастиэль кашляет, подавившись слюной. — Так ты не знаешь, — задумчиво тянет омега, перебирая маленькие деревянные палочки между пальцев. — Интересно. Он сделал это по телефону.

Should've stayed, were there signs, I ignored?

Стоило остаться — неужели были знаки, которые я не смог распознать?

Can I help you, not to hurt, anymore?

Могу ли я помочь тебе больше не чувствовать боль?

We saw brilliance, when the world, was asleep

Мы лицезрели великолепие, когда мир засыпал.

There are things that we can have, but can't keep

Кое-что может прийти в твою жизнь, но это невозможно удержать.

— Но Габриэль не мог… — Как видишь, ты ошибаешься на счёт своего брата. Вчера вечером я вернулся домой, а там Стайлз рыдает в подушку, потому что его ненаглядный женишок решил сообщить о расставании по звонку! — Дин… — Я не собираюсь судить о тебе по нему, как и не судил его по тебе, но это полностью обрезает наши с тобой отношения. — Почему? — теряется Кастиэль, практически не имеющий возможности вставить и слова. — Как думаешь, какого будет Стайлзу видеть меня счастливым с братом его бывшего? — объясняет Дин и тут же осекается.

If they say

Если говорят,

Who cares if one more light goes out

«Кому есть дело, если угасает еще один огонек

In the sky of a million stars

В небе, полном миллионов звезд -

It flickers, flickers

Они мерцают, мерцают.

Who cares when someone's time runs out

Кому есть дело, когда чье-то время иссякает,

If a moment is all we are

Ведь вся наша жизнь — всего лишь один момент

Or quicker, quicker

Или даже меньше, меньше.

Who cares if one more light goes out

Кому есть дело, если угасает еще один огонек…»

Well I do

Что ж, мне есть.

— Так ты рассматриваешь вариант, где мы вместе и у нас всё хорошо? — непроизвольно улыбается Кастиэль, не в состоянии заставить себя стереть радость с лица. — Нет, — мгновенно отпирается омега, складывая руки на груди. — Тебе послышалось. — Ну хорошо, — соглашается Кас, прекрасно понимая, что расслышал правильно. Сердце приятно сжалось, пуская по венам удовольствие. Остро появившееся в запахе Дина смущение заставляло чувствовать себя лучше и уверенней. — Остановимся на этом. Но нам всё равно стоит обсудить наши отношения. Не сейчас, позже, — добавляет он, когда омега смотрит на него аля, ты глухой? — когда история с нашими братьями разъясниться. Я уверяю тебя, Габриэль не мог так просто бросить того, о ком часами рассказывал с влюблённой улыбкой. У нас буквально розовые сопли из ушей текли от его… — Я понял, — перебивает Дин, нервно теребя рукав кофты. Последние пять минут его не отпускало тревожное предчувствие. — Но факт остаётся фактом — твой брат бросил моего. По телефону. Стайлз утверждает, что притворившись пьяным. — Пьяным? — Кастиэль хмурится. — Габриэль редко пьёт и, говоря редко, я подразумеваю, что даже не на каждом празднике. — Вот, значит, точно притворился. — Да нет, Дин, дело в том, что совсем недавно в наших жизнях объявился человек из прошлого…

The reminders, pull the floor from your feet

Напоминания уводят землю у тебя из-под ног -

In the kitchen, one more chair than you need, oh

На кухне теперь стало больше на один стул, чем нужно.

And you're angry, and you should be, it's not fair

И ты злишься — и неудивительно — ведь все это несправедливо.

Just 'cause you can't see it, doesn't mean it isn't there

Но только потому, что ты его не видишь, не значит, что его нет рядом.

Кастиэля перебивает звонок на телефон Дина. Абонент: Стайлз.

***

Стайлз гулял в парке в компании Лэс, как посоветовал приехавший утром Сэм. Было очевидно, что Дин рассказал ему обо всём, что касается его, но прозвучала ли причина его собственных фингалов под глазами? Или Сэм их даже не заметил, будучи в гневе на Габриэля Новака? На самом деле, вопросов было больше, но каждый раз, когда он Стайлз уходил в себя, Лэс возвращала его в реальность. — Итак… что ты можешь рассказать про Сэма? — лукаво спрашивает она, когда мысли друга становятся слишком громкими. — Понравился, да? — хмыкает Стайлз, хмыкая про себя. — Он прекрасный брат и друг, заботливый, умный, находчивый, я… я его очень люблю. — Неудивительно, — соглашается Лэс, — будь у меня такой брат, я бы от него не отлипала. — Да я тоже в своё время не отходил от них с Дином, но в последнее время, — омега тяжело вздыхает, — всё так завертелось… Пропажа Джона, она, на самом деле не первая, но обычно он объявлялся к этому времени. Вернее, к тому времени, как мы начали задумываться о переезде. Потом Новаки… Прости, я знаю, что ты с ними дружишь. — Я дружу только с Анной, с остальными в статусе хороших знакомых, так что всё окей. — О, хорошо. — Стайлз садится на скамейку, замечая, что они подошли к пруду. — Ого, я, на самом деле, давно не видел в парках прудов. — А, этот тут уже столько лет… — Лэс задумывается. — Не знаю, на самом деле, я родилась, он уже был. — Напомни, сколько тебе, пожалуйста, — неловко просит Стайлз, ерзая. — Двадцать один. Всё нормально, я сама, бывает, забываю имена друзей, с которыми общаюсь несколько месяцев, а ты тут о неполных двух неделях говоришь. Как тебя, кстати, зовут, Стайлз? — Ст… — начинает омега и коротко смеётся, как только до него доходит. — Ты меня подловила. — Есть такое.

If they say

Если говорят,

Who cares if one more light goes out

«Кому есть дело, если угасает еще один огонек

In the sky of a million stars

В небе, полном миллионов звезд -

It flickers, flickers

Они мерцают, мерцают.

Who cares when someone's time runs out

Кому есть дело, когда чье-то время иссякает,

If a moment is all we are

Ведь вся наша жизнь — всего лишь один момент

Or quicker, quicker

Или даже меньше, меньше.

Who cares if one more light goes out

Кому есть дело, если угасает еще один огонек…»

Well I do

Что ж, мне есть.

— Ты бы… ты бы хотела иметь семью? — неожиданно спрашивает Стайлз. — Это вопрос с подвохом? — смеётся Лэс, садясь на скамейку боком, чтобы быть лицом к собеседнику. — Нет. — Тогда да. Я бы хотела. — А в каком плане? — Стайлз смотрит тоскливо, расстроенно. Становится понятно, что он думает о Габриэле. — Так, сударь, сейчас мы с тобой идём в магазин за кучей вкусняшек, потом домой, включим фильм, позовём Дина и Сэма, и будем заниматься ничегонеделаньем. Нечего тут раскисать, — встаёт на ноги Лэс, протягивая другу руку. — Нет, я хочу ещё здесь посидеть, — бурчит Стайлз, сильнее кутаясь в куртку. Поднимался холодный ветер, непривычный омеге, жившим ранее в более тёплых городах на юге страны. — Давай, пойдём, согреешься, — продолжала настаивать Лэс. — Нет, не хочу. — Ладно, — на удивление быстро сдалась девушка, — тогда я быстро туда и обратно. Куплю немного еды, посидим здесь, потом пойдём домой и уже Сэма отправим за вкусняшками. Согласен? — Да. — Вот и отлично, сиди здесь, — Лэс последний раз хлопает его по плечу и бежит в сторону магазинов, чтобы не заставлять Стайлза надолго одного. — Куда бы я ушёл. Долгих десять минут Стайлз бесцельно глядит на воду озера, прижимая ноги к груди. Грязные кроссовки оставляли след на поверхности скамейки, но кого это сейчас не волновало. Коричневая краска давно отслоилась от дерева, оставаясь только в самых укромных местах, почти не доступных для человека, а люди уходили из парка, не желая оставаться на улице в такую холодную погоду. Омега так же заметил усилившийся ветер и решил всё-таки дойти до магазинов, отыскать Лэс и отправиться домой. К Дину и Сэму. К людям, которые никогда его не придадут и не бросят. К тем, кто дороже всего. Вот только планам не суждено было сбыться. Стоило ему пройти метров двадцать, как кто-то со спины схватил его за капюшон и бросил на спину, заставляя больно удариться ей об асфальт. — Ай, — простонал Стайлз, прикрывая глаза. Неизвестный в это время хватает омегу за куртку и поднимает на ноги, прижимая к себе. — Ты… отпусти меня, ублюдок. — Не рыпайся, — рычит грубый голос над ухом. — Я слышал, что твой муженёк собирает против меня компромат с нашими братьями, так что, знаешь, — незнакомец проводит языком по уху Стайлза, заставляя того замереть от страха и отвращения. — Я собираюсь показать им, на что способен, задать, так сказать, правильную мотивацию. — Отпусти! — Стайлз пытается вырваться, но оказывается лишь крепче прижат к груди неизвестного. От того несло алкоголем и невысушенной тряпкой, будто та была забыта в машинке после стирки. Омега высвобождает зажатую между их телами руку и бьёт наугад, попадая куда-то в волосы своему насильнику. — Ах ты!.. — вспыхивает незнакомец и прикусывает мочку уха жертвы. — Ну ничего, ты ещё передашь привет моему братцу. Не забудь добавить, что это от Люцифера и со всей любовью. Стайлз чувствует, как из-под ног уходит земля, стоило понять, о чём идёт речь. Отлично, теперь он — часть семейной драмы. Той семьи, что отказалась от него. Эта мысль придаёт ему сил. Омега, морщась, позволяет рукам Люцифера пролезть в его штаны и сжать ягодицы, но только для того, лишь бы легче было осуществить задуманное. Он бьёт свободной рукой по виску ублюдка, достаточно сильно, чтобы ненадолго дезориентировать. Дальше коленом проезжается по паху и высвобождается от хватки, но сил хватает только на несколько шагов назад. Люцифер сгибается от боли и рычит, хватаясь за пах. Он явно зол и не собирается сдаваться, понимает Стайлз, когда тот поднимает налившиеся кровью глаза на него.