Where you go I go

— Грубость, несдержанность, отсутствие должного самоконтроля. Я просто не имею права допустить вас до экзамена. — Вы издеваетесь?! Эйджиро мысленно хлопнул себя по лбу. Это было как минимум нечестно, сообщать Бакуго о недопуске вот так, за два дня до экзамена, когда ничего уже нельзя было исправить. Да и Эйджиро был с ней не согласен. За первый год старшей школы Бакуго поменялся в лучшую сторону. И с субординацией у него никогда не было проблем, иначе бы сейчас от розового кабинета председателя квалификационной комиссии камня на камне бы не осталось. Бакуго вышел, от души хлопнув дверью. Мгновенно столкнулся взглядом с Эйджиро и вызывающе ощерился. Эйджиро в ответ просто помахал рукой и покрутил ключами от тренировочной зоны А: — Забронил до вечера. Бакуго недоверчиво прищурился, сомкнул губы так, что они побелели и широким шагом направился к выходу. Тренировочная зона А была их любимым боевым полигоном. Бакуго даже не стал переодеваться, просто скинул пиджак и рубашку, оставшись в тонкой борцовке. Полигон наполнился грохотом взрывов. Все же выносливости Бакуго было не занимать. Эйджиро успел отнести вещи в общежитие, переодеться в неприметные шмотки, дойти до магазина в пятнадцати минутах ходьбы от школы, купить два мини-виски по пятьдесят миллилитров, пару пачек лапши, бутылку яблочного сока, чипсов и жвачек для привычного набора, чтобы на пропускной не задали вопросов. Тут же за углом магазина перелил виски в сок и накрепко закрутил крышку. Он успел вернуться в общагу, налить воды в зип-пакет и засунуть в морозилку на общей кухне — сок с виски так оставлять было бы небезопасно, взять в комнате Бакуго сменные вещи и полотенце и вернуться в тренировочную зону А. Бакуго все ещё бомбил. Он выдохся часа через два, когда окончательно иссякли и силы, и боевой запал. Эйджиро заранее не завидовал злодеям, которые столкнутся с Бакуго в будущем. Их ждала мучительная и неотвратимая кара. — Пойдем в общагу? — Бакуго лежал на красном, песке не шевелясь, и было видно, как подрагивают его руки. — Давай отнесу. Эйджиро наклонился было выполнить предложенное, как Бакуго отмахнулся ногой, целя ботинком ему в челюсть. Промахнулся. Зло вздохнул и рывком заставил себя подняться. В раздевалке силы покинули его окончательно. Бакуго, дрожа и шатаясь, зашёл в душевую кабину, и Эйджиро видел, как он никак не может собраться с мыслями. А может и в принципе уже не может пошевелиться. Эйджиро взял полотенце, повесил его возле душевой и зашёл следом. Мелкие брызги летели ему в лицо, но это сейчас не имело никакого значения. Он взял мочалку, обильно налил на нее геля для душа. Бакуго стоял к нему лицом, смотря в глаза каким-то усталым, ненавидящим взглядом. Эйджиро коротко коснулся губами его губ: — Я никому не скажу. Бакуго выразительно закатил глаза, но все же немного откинул голову, разрешая. Тщательно отмыв его от песка, пыли и нитроглицерина, Эйджиро помог обтереться полотенцем — руки Бакуго вообще не слушались — надеть чистое и добраться до общежития. В комнате Эйджиро — а Бакуго никогда и никого не звал к себе — они растянулись прямо на матах, разложенных на полу, и Эйджиро долго отпаивал Бакуго минералкой, пока кожа его ладоней не стала привычно влажной. Бакуго не сопротивлялся ничему: ни горячей острой лапше, которой Эйджиро кормил его сам, ни ароматному зелёному чаю с листьями мяты, ни грубоватому, но долгому массажу. Он долго лежал неподвижно, глядя в потолок пустым немигающим взглядом, и Эйджиро насилу заставил себя не беспокоиться. — Спать, Баку-бро? Бакуго не ответил, и в ход пошел яблочный сок с виски. Под действием алкоголя Бакуго таки уступил неровной поверхностной дреме, и Эйджиро, смирившись с недосыпом, остался рядом, готовый к приходу кошмаров.