Where you go I go

Агентство Красного Бунтаря располагалось в восточном районе города на первом этаже старого двухэтажного здания и занимало левую половину дома. Звучит, конечно, с размахом, но половина дома это всего лишь две комнаты на первом этаже и две на втором, причем верхние служат и домом, и комнатой отдыха для работающих в этом агентстве героев. Внизу скромный ресепшн, раздевалка, душ и угол с документацией. Сегодня, когда все миссии уже завершены, а на завтра планируется немного выдохнуть, Баку-банда, наконец, может расслабиться за партией в покер за белым журнальным столиком, вокруг которого стоят два диванчика и валяется заляпанный газировкой пуфик. Самого Бакуго еще нет, и Эйджиро с легкой тревогой посматривает на часы в ожидании его возвращения. Не потому, что он задерживается, а потому что неизвестно, в каком состоянии он вернется. После всех событий: расставания с Мидорией, потери больше ста позиций в рейтинге и увольнения от БэстДжинса, Бакуго принял волевое решение все-таки привести свою подрасшатанную психику в порядок. Конечно, одно дело решить, другое начать, но Эйджиро забрал на себя этап, на котором Бакуго мог протормозить, и сам записал его к психологу. Когда Бакуго уже после приема увидел чек, он еще с минуту не мог подобрать ни одного слова, кроме выразительного «блядь». Когда узнал, что Эйджиро оплатил сразу за пять визитов и пути назад уже нет, добавил к этому «ебать». И молчал еще дня два. Сегодня у него назначена очередная встреча с психологом, и Эйджиро, зная, что Бакуго вернется на час-два позже, не торопится разгонять тусовку. Тем более сейчас, когда Денки однозначно не везет и он проигрывает уже в третий раз. Мина смеется, потягивает газировку через трубочку и игриво покачивает волосами: — Поднимаю. Играют на мелочь, но это все равно прибавляет азарта. Джиро ворчит, что Денки пора сбавить обороты, когда тот опять повышает ставки. Сэро пасует, Эйджиро принимает вызов. В его ладони три семерки, и с этим можно побороться за победу. Дверь в комнату открывается с легким скрипом. — Привет, Бакуго! — машет рукой Сэро. — Как прошло? Эйджиро жалеет, что не успел пнуть его под столом. Баку-банда в курсе, что Бакуго начал работать над собой, но у Сэро тактичности как не было, так и нет. Бакуго выглядит вымотанным и огрызается тоже вяло: — Рыдал как тварь, — и, заметив, что Сэро уже открыл рот, чтобы что-то вякнуть, добавляет. — Завались нахер. Эйджиро выразительно толкает Мину ногой под столом, и та с искренним сожалением кладет карты на стол рубашкой вверх: — Ладненько, давайте вскрываться, заканчивать и по домам. Здесь живут только Эйджиро и Бакуго, продавшие свои квартиры, чтобы вложиться в открытие агентства. Поэтому, когда посиделки заканчиваются и Баку-банда расходится, они остаются. — Блин, ну только карта пошла! — разочарованно тянет Каминари и получает тут же тычок мини-джеком от Джиро: — Прекрати сейчас же! Видишь же, Бакуго сейчас не до нас! Бакуго, почти дошедший до входа в спальню, вдруг останавливается, оборачивается к ним и долго смотрит на карты, столик, банки с газировкой — на все сразу и ни на что конкретно. — Не надо, — он произносит это так медленно и тихо, что Баку-банда невольно замирает, прислушиваясь. — Мне нравится, что вы здесь. Эйджиро ловит его взгляд и ободряюще улыбается. Раньше признаком того, что Бакуго что-то устраивает был только низкий градус недовольства. Сейчас уже лучше, он отчаянно старается быть искренним, хотя и дается ему это сложно. Баку-банда сконфуженно переглядывается. Они за эти годы нарастили себе такой панцирь оптимизма и невосприимчивости к сарказму, что обычные слова сбивают их с толку. — Тогда пойдем с нами партейку? — первой включается в обычный режим Мина, — У нас тут настоящее Эльдорадо со своим богатым дурачком. Бакуго кивает не сразу, подходит к журнальному столику и, пинком согнав Каминари с диванчика на пуфик, устраивается на его месте рядом с Эйджиро. А потом вдруг наклоняется, ложится грудью ему на колени и, подложив под голову скрещенные руки, закрывает глаза: — Я просто посижу. Пока Баку-банда борется с желанием то ли остолбенеть, то ли возопить от удивления, Эйджиро насилу усмиряет разогнавшийся пульс. За все эти годы Бакуго никогда и никому не давал даже возможности подумать, что между ними что-то есть. И, когда сейчас он так бесцеремонно ластится, у Эйджиро дыхание останавливается. Слишком горячо, чтобы это игнорировать. Слишком близко. — Ахренеть, — не выдерживает Сэро и тут же опускает взгляд в карты, делая вид, что они ему ну очень интересны. — Ч-что там со ставками? Конечно, задавать вопросы никто не будет — себе дороже. Эйджиро рискует: в одной руке держит карты, вторую аккуратно укладывает на затылок Бакуго и едва поглаживает его волосы. Бакуго не против, наоборот, он устраивается поудобнее, укладывает голову на бок, давая Эйджиро больше пространства для маневра и блаженно улыбается одними уголками губ. Игра больше не клеится. Быстро раскидав кон и, в очередной раз, оставив Каминари без фишек, Баку-банда поспешно собирается, пользуясь тем, что Бакуго безмятежно спит. Эйджиро шепотом просит Мину закрыть дверь на оба замка и, когда внизу все стихает, ласково проводит пальцами против роста волос: — Кацуки? Пойдем спать? Бакуго на это даже не реагирует, поэтому Эйджиро приходится осторожно выползти из-под него, подхватить на руки и просто отнести в спальню. Она маленькая, тесная, и помещается здесь только широкая двуспальная кровать да шифоньер. Да и то, если открывать шкаф, то его дверцы упираются в изножье кровати. Даже прикроватные тумбочки в комнату не влезли, пришлось оборудовать полочки в изголовье. После визитов к психологу не бывает боевых откатов. Эйджиро устраивается поуютнее рядом с Бакуго, укрывает их обоих тонкой, но теплой фланелевой простыней — с огромного окна во всю стену отчетливо веет уличным зимним холодом, и позволяет себе задремать. Через минут десять Бакуго прижимается к нему всем телом и вроде бы спит спокойно до самого будильника, но на утро уголки его глаз красные, а подушка влажная, и Эйджиро откладывает следующий сигнал на пятнадцать минут, чтобы сделать его пробуждение легче. Бормочет какие-то глупости, потираясь носом о запястье, а потом о плечо и щеку, невесомо целуя, пока Бакуго, наконец, не сдается и не зевает широко и долго, признаваясь в том, что уже проснулся. — Я сегодня в патруле? — лениво интересуется он, не размыкая век. Эйджиро не может перестать им любоваться: — Как обычно, бро.