Из мяты и крапивы

В актовом зале они проводят целую вечность, пока все завербованные в университетскую творческую секту студенты не представят вниманию правящей элиты студсовета подготовленные выступления. Уровень критики тут достигает судейства «Америка ищет таланты», а роль главной строгой занозы Саймона Коуэлла конечно же занята коменнолицым Минхо, восседающим сейчас на первом ряду в окружении главных звёзд школы, одними из немногих, чьё мнение Минхо готов выслушать. После их невероятного в ретроспективе разговора до прихода большей части студентов, Хан не отсвечивает и безопасно сидит почти у выхода, давясь тошнотворным злаковым батончиком от Ликса, по нескольким причинам. Во-первых, он хочет свалить домой, и к выходу его тянет чуть ли не гравитационными волнами. Это всё ещё не его атмосфера: все ходят, как на иголках, постоянно что-то ищут, переспрашивают, проверяют свет, сценарий, инвентарь, костюмы, придавая фестивалю критический уровень важности, достойный организации Олимпийских игр и инаугурации президента в один день. Во-вторых, ему немного жалко наблюдать за выступающими. Понятное дело, никого из заявленных артистов не уберут из сет-листа за парочку косяков — у студсовета и так дефицит желающих выступать в этом году, что даже их панкушное трио вписали без раздумий — но и показательные безжалостные тычки носом в недочёты и ошибки слишком тяжело слушать (хоть они и справедливые, объективно). Ну вот такой вот Хан человек: если бы топили его — да пожалуйста, сколько влезет, но вот этих людей, которых он впервые в жизни видит, с этими их стеклянными глазами, отражающими десяток тренировок, которых оказалось недостаточно для чистого выступления — не трогайте. Возможно, в психологии есть какой-то такой синдром чувствительного к эмоциям других само-похуиста, но Хан без понятия. В-третьих, Чанбин и Чан всё ещё не соизволили дойти, хотя репетиция уже близилась к своему логическому завершению. Даже Хонджун уже был на месте, пришёл вместе с Сонхва. Ага, вон там, сидят левее него и чуть ближе к сцене, оба погружённые в свои телефоны. Интересно, а кто-нибудь им уже говорил, что они похожи на парочку из молодёжного американского ромкома, которая встречается тайно, но все почему-то всё равно об этом прекрасно знают? На сцене незнакомая миниатюрная девушка заканчивала свой показательный сольный контемпорари танец, когда телефон Джисона уведомил его о новом сообщении в только что созданном чате. LeeMinhoo: Твои ребята уже подошли? Я их не видел. А ваша очередь после выступающей сейчас. Первая мысль — гуглить ближайшие похоронные бюро. Скоренько до туда добраться и дожидаться братишек уже там. После встречи с Минхо, который из-за низкого качества последних номеров сидел с лицом дьявольского палача, им будет туда же скатертью дорожка.

«3RACHA SQUAD»

HanJi: ради всего святого, скажите, что вы уже подходите. Нет, Джисон, правда, не идиот, и понимает, что никто не сдерёт с него шкуру за чужое опоздание, но слишком уж не хотелось подливать масла в огонь и дизморалить Минхо ещё сильнее, сразу после забывшего тест песни парня и неловко зажатой танцовщицы. Колени подрагивали, в общем, как под сраный фантомный бит самого безумного бростепа. Девушка закончила с танцем и уже получала указания по корректировке. Ещё пару минут в запасе, не больше. BangBang: бежим, Джисон-и! Задержи их там всех. Даже Хонджун и Сонхва отвлеклись от своей искусной игры в незаинтересованных в друг друге незнакомцах, когда Джисон изверг непонятное истеричное сочетания скулежа и маньячного смешка. Интересно, каким образом Чану представляется безопасная для самого Джисона задержка истощённой, голодной, кровожадной армии бледных, функционирующих только на бесконечном запасе айс-американо активистах. Его расчленят и глазом не поведут — а в оправдание перед обществом потом организуют из этого жертвоприношения отдельный фестиваль. С фонариками и бесплатным кимпабом. — Следующие по списку, — голос Рюджин, ответственной за порядок, зловеще разнесся по залу, — студенты Бан Кристофер, Ким Хонджун, Со Чанбин и Хан Джисон, первый прогон выступления Paint. Пройдите на сцену, пожалуйста. Началась лёгкая пересменка, сопровождающаяся перешёптываниями и короткими переглядываниями по рядам. Джисон видит, что Минхо тоже обернулся на зрителей, на телефон и снова на зрителей. В целом, Хан и так уже достаточно пожил, правда? Так и зачем переживать? — Хан, а где остальные-то? — перед ним материализовалась вторая жертва пунктуальности его друзей. Хонджун не подавал и намёка на раздражение, спасибо ему за это. Хотя, за время их знакомства он вообще редко юзал эмоции, откровенно говоря. — Задерживаются, сам не знаю, почему. Ладно Бин, но Чани-хён не опаздывает! — Скорее всего, что-то случилось, — Хонджун кивает. — Пошли отдуваться за всех, тогда. Во время работы над общим треком они с уникумом-программистом не сблизились, но с той секунды, когда они встали на сцене перед кучей осунувшихся лиц с безумно вдохновляющей речью по типу «простите, ребятки, мы задержим вас ещё на лишние десять минут, которые вы могли потратить на сон, туалет и засохший корндог, но такова жизнь», Ким Хонджун — его новый любимый хён. Минхо был недоволен. Жутко. Остальные тоже, очевидно, но именно Минхо скрывать свои эмоции либо не умел, либо не планировал. Но ничего не сказал. — Может, тогда начнём с сольного выступления Хан Джисона? Раз он здесь, — Минхо обратился к Рюджин, что тут же полезла снова в списки. Ага, его назвали полным именем. Плохо-плохо. Неважно. — Да, тогда поменяем их местами. 3rachа репетируют последними, Джисон сейчас, — девушка размашистыми линиями подправила записи. — Первая репетиция сольного выступления с песней «Alien», исполнитель и автор песни — Хан Джисон. Рюджин передала ему подготовленный микрофон и спустилась со сцены, предоставляя ему огромное пространство для выступления и не менее широкое поле для роста повышенной тревожности. Хонджун исчез со сцены даже раньше неё. И вот он впервые один на сцене, перед кучей незнакомого народу, с собственным треком, который прямо сейчас кажется уже и не таким гениальным, как тогда в заметках телефона на площадке перед общагой, и с полнейшим непониманием, как в одиночку себя на сцене в принципе вести. Все его тысячи прослушиваний и сотни просмотров на коротких видео — это же, черт возьми, совсем не то! Тут ни один недовольный цок-вздох мимо не пройдёт. И перезаписать неудачные попытки не выйдет. И друзья на беках не ворвутся, если он текст вдруг забудет — а Хан этим часто грешит! И этот кусачий-кошачий Ли Минхо со своим пронзительным неотрывным взглядом за серебристой челкой прямо напротив него вообще не помогает. Скажите спасибо, что он на нервяках просто не бахнулся на сцену в припадке, а просто стоял бледным столбом. Интересно, а айдолы на ежемесячных прослушиваниях себя так же ощущают? Как будто бы от одного-двух презрительных взглядов меньше хочется утопиться, чем от около-сотни. Когда Хан услышал первые фортепианные ноты своей песни, заплывшая тревогой часть мозга как отключилась. Не было больше незнакомцев с критичным видом и страха показаться глупым. Только песня, в которой он делится своей историей. И Мятный мальчик, которого мозг почему-то не вытеснил из разболевшейся головы, как всех остальных. Его холодные глаза, сверкающие молчаливым очарованием. Эту песню он сам ведь выбрал. Сколько Минхо её слушал? Какие эмоции испытывал? Похожи ли они на то, что чувствовал сам Джисон? Он полностью погружается в повествование собственной песни. Летящие куплеты ведущие к надрывному припеву под простую мелодию. Тихий поиск собственной нужности. Открытие голоса всему миру. Он не отрывает глаз от Минхо. Минхо не может не смотреть в ответ. Это молчаливый диалог, проносящий на внеземном уровне: «Я понимаю тебя». «Я такой же, как ты». Песня заканчивается, и у Джисона, словно после окончания киносеанса, включается освещение в голове, открывающее ему, что он с Минхо был тут не один. — Это вау! Мне очень понравилось! — Наён от волнения даже захлопала в ладоши. — Никаких помарок лично от меня. Возможно, — она неожиданно мило смутилась, — я бы предложила тебе смотреть именно в зал, оглядывать зрителей, как бы создавая общее единение, сопричастность. А так все отлично! Так, кажется, его сосредоточенность на Мятном мальчике была слишком интенсивной. Двое других «судей» — Дино и Миён — были довольны не меньше, начиная предлагать расстановку освещения и изображения на экране позади для нужной косметической обстановки. А вот Ли-я-придерусь-к-каждому-выступлению-и-найду-там-косяк-Минхо молчал, это и настораживало. — Всё хорошо, — наконец кот выдал свой окончательный вердикт после драматической паузы, прокашливаясь и отпивая половину своей бутылки с водой. — Оставляем выступление без изменений, над нарядом и реквизитом будем думать отдельно позже. — С-спасибо, — Хан коротко поклоняется им всем, да и зрителям тоже. Когда Минхо озвучивает результаты — ему начинают хлопать с разных частей зала. Буквально будто он выдал лучшее выступление за сегодня, и это никем не оспаривается. Кто-то даже присвистывает, господи Иисусе. А, это же виновники его сегодняшнего панического припадка и новых седых волос на голове. Явились не запылились, засранцы перекачанные, да Хан их на самгепсаль порежет. — Это было нереально круто, братишка, — Чанбин перехватил его за шею (у Хана в позвоночнике что-то хрустнуло, без шуток), как только он спустился со сцены под одобрительные выкрики зрителей вокруг. — У всех чуть челюсти не поотваливались. Чан согласно кивает, опуская ладонь Хану на голову и привычно растрепывая всё, с таким трудом уложенное гелем утром. — Если бы я мог, я бы заплакал. Будто сын сделал первые шаги, и сразу в рэпе. Джисон тут же выдирается из наглой хёновской клетки: — Вы где были? — От возмущения он был готов взвыть на весь зал, но из-за следующего начавшегося выступления пришлось довольствоваться злобным шёпотом. — Прости, случилась внеплановая ситуация, — Чан быстро посерьезнел. — Кто-то вчера вечером настучал на комнату Уджина в его общаге, что там шумно каждый день с утра до вечера, учиться не дают. — При том, что у него мы ни разу в жизни не собирались, — подтвердил Бин, усаживаясь на зрительское место и что-то быстро печатая в телефоне. Никогда к нему за это предъяв не поступало — Чанбин действительно успевал везде. — И что будто бы половина этажа уже приходила жаловаться, а нам плевать. Нам — потому что и на нас тоже попало. — Что за бред? Я даже не знаю номер его комнаты, — Хану сейчас ну не при каких обстоятельствах нельзя было получать выговоры, с его-то послужным списком. Тем более за клевету! — В любом случае, ты сам знаешь, у него там половина наших инструментов хранится, потому что комната расширенная. И если бы к нему дошли с проверкой, а там музыкальный магазин на диване, разве что треугольника не хватает, вряд ли бы стали объяснения слушать. Ситуация была совсем уж не из приятных, хотя и закончилась без трагичного финала: Чан и Бин на всех порах помчали к Уджину собирать улики до прихода коменданта с охранниками. Пусть теперь докажут, что из комнаты беспрерывно каверили все альбомы Нирваны по порядку. — Кто мог донести такое? Ещё и ложь откровенную. — Пока сами не знаем. Будем разбираться. Так что прости, что опоздали, — и по Чану действительно было видно, что он сожалел. — Ладно, забейте. У вас была серьёзная причина. Тем более, я, вроде как, отлично справился, — уже и ругаться с парнями не хотелось. Будто бы у них стресса и не меньше за сегодняшний день нафармилось. — Смотрите, уйду в соло карьеру, будете плакать без меня по ночам. Хотя Чанбин и не узнает, если так и будет столько в инсте сидеть. Укольчик в сторону зависшего в телефоне друга прошёл настолько незаметно, что даже повредничать смысла не было. Да и надоело вести разговор на фоне танца каких-то первокурсников под вирусный поп. Только когда музыка перестала бить по ушам, Чанбин вернулся в реальность, при чём с убийственным взглядом человека с новой целью в жизни. — Ли Феликс, аудио которого ты вчера включал, он же сейчас здесь? — Ну конечно, сидит где-то на первых рядах, думаю. Он дал мне диетический батончик, и больше я его не видел. — Он выглядит вот так? — эта ненаглядная попытка в детектива была просто умилительна. Хан бы даже попробовал продолжить легенду, если бы не любил Бина так сильно. И не жалел его доверчивую душу. — Это Ян Чонин, тоже активист, но другой. Давай я у Ликса спрошу, где он сидит.

«лучшие мяу из всех мяу»

HanJi: Ликс-и, тебя тут твой краш ищет, хочет познакомиться, куда его отправлять? SeungMin: Черт, почему именно сейчас это приставучее чудо не слоняется возле меня. Снимите хотя бы видео. FelixSunshine: Что? В смысле? FelixSunshine: Ты про Чанбина, что ли? Господи, если ты есть, помоги сделать так, чтобы Ликс никогда не узнал, что в это время Чанбин беззастенчиво пялил в экран телефона Хана, как в свой собственный. HanJi: так и где ты сидишь? FelixSunshine: 2 ряд, самый край справа выхода. Я же сегодня норм выгляжу? — Сейчас бы волноваться о собственном стиле перед человеком, не меняющем любимое худи со старшей школы. Ауч! — ладно, не хочел получать оплеуху, не надо было говорить это вслух. — Ты видел, где он сидит. Вот иди и сам ищи. Чонина сегодня нет, так что не запутаешься. — У тебя не так много времени, всего два выступления перед нашим, — ответственно добавил Чан, провожая спускающегося к первым рядам Бина. Хотя и интересно было проследить за этой встречей, что жуть брала, Джисон сдержался. На следующе выступлении Чан убежал на ряд к Хонджуну и Сонхва, Чанбин возвращаться и не планировал, и Хан вновь остался один на один со своими мыслями. LeeMinhoo: Почему один сидишь? Я видел, твои ребята пришли. Джисон разве что не подпрыгивает и поднимает глаза на живую версию мятного пользователя. Не намека на то, что Минхо хотя бы в телефоне сидит, не то, что следит за ним. Нет, этот котяра доведёт его до приступа сегодня. С хитрой улыбкой на лице Джисон решился сохранить новый контакт: Mint Boy: Ты отлично справился, это правда. HanJi: разве тебе не нужно сейчас следить за ходом выступления? Mint Boy: после тебя как-то и следить уже не хочется. Не пищать. Не пищать. Не пищать. Хан Джисон, не пищать! HanJi: Ещё полюбуешься мной на последнем выходе, милашка. Mint Boy: Поднимайся помогать Сынмину, он у микшерного пульта за звукаря сегодня. Пишет, вопрос жизни и смерти. HanJi: То есть, ты настрочил мне комплиментов, чтобы я тут поплыл, и на радостях согласился бежать к этой мегере на подмогу? Это подло. Mint Boy: Ну так у меня получилось? HanJi: Да, уже поднимаюсь. Mint Boy: 💚 Нет, этот парень точно какой-то потомственный чародей, потому что Джисон не должен так реагировать на эмодзи! — Твой спаситель пришёл на помощь, что у тебя случилось? Сынмин не изменял себе и своему недовольному лицу, но работу выполнял усердно. Не тупил, включал аудиодорожки вовремя, делал пометки по скорости на скрипте и вообще вёл себя так, будто сидел тут по собственному желанию. — Мне нужна еда и холодный кофе без сахара, иначе я скоропостижнусь прямо здесь. — Это и был твой вопрос жизни и смерти? — Ну да. А ты думал, что в мире есть что-то, с чем я не могу разобраться, а посыльный от Минхо сможет? — то, с каким самодовольным пренебрежением он усмехнулся, было настоящим искусством. Такое заслуживает двойного чизбургера и американо из небольшого кофе-спота на этаже. С персональной доставкой Сынмину он вернулся как раз к их финальному выступлению. По лицам всех было ясно: да 3racha может хоть слова корейские придумывать — всем уже плевать. Ничего себе, оказывается даже активисты не готовы тратить всё свободное время на университет. Немыслимо! За репетицию «Paint» они накосячили пару раз, незначительно, но заметно, нужно подправить. Где-то дикцию, где-то скорость читки и движения их общей хоряги в конце (да, Джисон запутался даже в своих руках, хотя не был уверен, что такое возможно с точки зрения физики). В остальном же шик-блеск, оставленный без изменений. — Сегодня все хорошо поработали, — вокруг Минхо и его бравой гвардии собрались все участники их дружной сектантской общины. — Но вы сами видели — косяков, очевидных недоработок и ошибок просто море. А времени в обрез. Если мы хотим провести незабываемое мероприятие, достойное вуза, нужно работать больше. В первую очередь, над собой. Если нужна помощь — обращайтесь, не держите в себе до последнего момента. Помните, что у нас общая цель. Серебристоволосый Эрвин Смит был явно в ударе сегодня. Джисон даже забыл, что он тут, вообще-то, надолго задерживаться не планировал. — Если есть вопросы, можете задавать. — Вопросов нет, — Миён эффектно прокручивала ручку меж пальцев. — Но мне кажется, что нам не хватает чего-то необычного на финал. Нового. Продолжительность концертной программы мы вроде бы нагнали, а вот по-настоящему достойного завершения всё ещё нет, хотя отличных номеров предостаточно. — Согласен. Нам нужен яркий финал, если мы хотим выиграть номинацию за лучшее мероприятие, — добавил Дино и, если честно, заставил Джисона прислушаться. — Что за конкурс? — Джисон склонился к Сынмину, доедающему тот бургер, что он принёс. — Лучшая организация мероприятия от студсовета. Участвуют все универы Сеула. — Я попробую что-нибудь придумать, — Минхо, скорее всего, думал о том же. До следующей репетиции у меня будет план. Репетиция была назначена на послезавтра. Те же самые номера, только с доработками. Плюсом — какое-то новое выступление, которое по масштабам и ожиданиям должно было переплюнуть камбек BTS. Непонятно только, зачем. — Куда направляешься, хён? –Джисон догнал Минхо в коридоре, судя по всему, по пути на выход из корпуса. — Мне нужно поесть. — Какое невероятное совпадение, мне тоже! Минхо резко останавливается, привычно одаривая его непонятным выражением лица. — У тебя сегодня какой-то раздражающий концепт. Впрочем, как и всегда, ладно. — Я просто думал обсудить детали фестиваля. Ты же хотел, чтобы я жестко почувствовал ваш вайб и влился в команду. — Это когда я этого хотел? — Когда я впервые зашёл в кабинет ваших студсобраний, и ты сразу же влюбился в меня по уши. — Ты невыносим, Хан Джисон. Но убегать Мятный мальчик не торопился. Как и просить Джисона уйти. Уже в кофейне Хан, нахрабрившись из-за успешно состоявшейся посиделки (свидания!) решился уточнить: — Слушай, а я вот всё в ум не возьму, зачем так сильно стараться? Доказывать что-то другим студентам из других вузов. Вы за это вообще получаете хоть что-то, кроме «спасибо»? Минхо с громким причмокиванием отпивает одним глотком половину своего айс американо и уже по-родному смотрит на него, как на несмышлёныша. — В том вузе, чей студсовет победит, особыми приглашёнными гостями будут выступать Тэян и G-Dragon в день студента следующего года. Без этого на кону всем бы плевать было, даже мне. — Черт, да тогда вопросов нет, пашем, как лошади. — Рад, что удалось и тебя замотивировать, наконец-то. — Минхо-я, надо было с этого и начинать в первый же день. Я был бы самым ласковым паинькой. В волосах Минхо играли лучики садящегося солнца, а в глазах — довольные смешинки, стреляющие на безжалостное поражение. Кофейня была заполнена студентами полностью, что хорошо — Хан постеснялся при таком количестве людей изойти слюной перед скромной, почти застенчивой улыбкой этой статуи. Не такой уж мрачной и нелюдимой, как показалось на первый взгляд.