Из мяты и крапивы

***

Кому: 리노♡ От кого: !J.One¡ «Дорогой Сомбэ, Кидаю тебе ссылку на облако с песнями нашей группы, как ты и просил. Не беспокойся, все треки были отобраны по принципу «чтобы ректор не погнал нас потом из универа ссаными тряпками». Окажи любезность, фидбекни сразу, как прослушаешь, иначе изведусь так, что не откачаете до самого фестиваля. Со всем уважаемым уважением, Твой любимый хубэ» Хан не колеблясь тыкнул пальцем на кнопку «отправить» и зарылся лицом в подушку. В животе как будто бабочки начали рыть себе путь в лучшую жизнь, а Джисон это чувство не привык романтизировать. Неприятно и тревожно — это чертово ожидание чужого мнения на твое творчество. Как будто от этого мнения решается твоя будущая судьба, а критика смерти подобна. Даже при том, что Джисон к критике относится положительно, сам по себе, над некоторыми причудами своего организма он не имеет власти. — Джисон, успокойся и ложись уже спать. Ты же не ту песню про нуну ему отправил? — старался подбодрить со своей кровати Чан. О боги, он даже не занимался музыкой в этот вечер, а сидел себе, отвечал на комментарии под постами их группы, попивая пепси зеро. — О нет, я пока в своем уме, спасибо, — профурчало из-под подушки. Чан согласился выступить на фестивале сразу же, считая такое выступление отличным промоушеном, особенно, когда новый альбом был не за горами. «Старенькая» аудитория уже вовсю наслаждалась мини-тизерами на их канале, камбек был намечен на конец месяца. Всего в альбом вошло 7 песен: 3 общих и 4 соло каждого участника. Джисон лично написал одну общую песню, свое соло и соло Уджина. Последние получились лиричными, что, вроде бы как, выходило за рамки их концепта, но слезящиеся глаза их расчувствовавшейся непробиваемой «скалы» Со Чанбина на предзаписи кричали о том, что песни прошли отбор. Хан всей душой благодарил друзей за возможность развиваться в разных стилях. Пару минут неспокойного ожидания спустя, Хан возвратился из темноты подушки в мир людей и проверил сообщения. Сообщение еще не прочитано. Ну, стоило попытаться. Вероятно, Мятный мальчик сильно занят, а значит, нужно занять уже и себя хоть чем-нибудь. Хан тихонечко, не привлекая лишнего внимания любопытного Чана (тут главное следить, чтобы лицо не делало это восхищенное выражение), открыл инстаграм страничку Ли Минхо. И нет, на этот раз он даже не полез по новому кругу просматривать свои самые любимые reels, успевшие поселиться в избранных, не настолько сегодня на встрече активистов эта серебристая головушка себя реабилитировала. Недолго листая список его подписок, Джисон нашел аккаунты Сынмина и Феликса, пролайкал парочку постов и подписался на каждого. Ответ Феликса пришел молниеносно, тот в ответ устроил ему сердечный обстрел на все фото в профиле, еще и комментариев на парочку отвесил. Еще секунду спустя в директ пришло новое сообщение c ссылкой-приглашением в беседу. Хан быстро догнал, что это была группа все тех же активистов, только отдельная от основной, общей, где были весь народ и куча скучно-важной информации. И участников в ней было в разы меньше.

«лучшие мяу из всех мяу»

SeungMin: Феликс, ради всего святого, смени это кринжовое название, пока не поздно, мне стыдно перед Джисоном. HanJi: о боже, я прошел проверку и заслужил место в той самой мини-группе, которая есть в каждой большой группе? я почтен Сынминни, не волнуйся, мне все нравится ^^ SeungMin: лично я предлагал название «заебанные, но не сломленные», но оно не пришло цензуру у админа. HanJi: лол а кто админ? FelixSunshine: Я! И я все еще против! привет, Джисони, добро пожаловать, мы тут обычно жалуемся на жизнь или обсуждаем дорамы, будь как дома SeungMin: ты чуток припоздал, пару часов назад мы обсуждали то, что Куан конченый, и если сегодняшняя ситуация повторится, он пойдет гулять далеко и навсегда с круга активистов. HanJi: йооо ребята, спасибо от души, но тут уж скорее я пойду гулять сразу, как с фестивалем будет покончено, извиняйте) FelixSunshine: я буду скучать ( SeungMin: заберешь меня с собой? ( I.N.On.Top: Ооо, у нас пополнение? «I.N.On.Top» оказался парнем по имени Ян Чонин, который, хоть активистом и был, на последних встречах не появлялся. Простыл с неделю назад, благодаря чему получил возможность наблюдать за цирком беспорядочной подготовки, вылеживаясь на кровати с кружечкой какао и лакрицей. После перебрасывания еще парочки бессмысленных фраз, Джисон свернул диалог и обновил страничку почты. Ответа от Минхо все еще не было, и из Джисона невольно вырвался страдальческий стон. — Если ты сейчас же не успокоишься, я позвоню твоему Минхо са-ам, — выдал Чан нараспев, тут же сменяя пение на «задыхающийся» смех при виде безумно выпученных маниакальных глаз. — Relax, man, just kidding. Пойдем лучше за кофе спустимся, пока ты окончательно не сошел с ума. Нет, серьезно, я сейчас отберу у тебя телефон… — Все-все! — Хан убрал телефон в карман просторных спортивных штанов, от греха подальше. Идея сходить за кофе казалось отличной, там же можно было прикупить недорогую «забивку» желудка наподобие сэндвича с лососем или керан-ппан . Готовить он явно сегодня не собирался, а живот уже готовился выступать с оркестром. Вечером в магазинчике при общежитии народу, будто за пачкой рамена пришел не кто иной, как Тэмин из SHINee, как минимум, и все студенты чудом об этом прознали. На фоне играет заедающий би-сайд из последнего альбома blackpink, еле различимый за стоящим галдежом «о насущном»: занятиях, долгах по учебе и надвигающемся весеннем фестивале. Хан нервно сглатывает и думает, что нигде ему не скрыться от этого дьявольского мероприятия. Чан скоро занял очередь к кофе-автомату, так что у Джисона появилась возможность вырвать из рук таких же голодающих, как они, последние мало-мальски сытные снеки или булочки. Надежда на успех таяла с каждым новым шагом к судьбоносному отделу. Однако удача все-таки решила показать себя на последних часах этого дня, иначе их сказочное везение было не описать: — Чанбин-хён, бери все, что видишь и нам с Чанни-хёном! — на адреналине Хан перекричал и стоящую неподалеку группу друзей, и рэп-партию Дженни, бонусом пугая парня за кассой. Чанбин среагировал молниеносно, выдавая не менее горластое «Сейчас, Хани!», которое уже напугало всех в радиусе, примерно, километра. Джисон с широченной улыбкой до ушей поднял большой палец вверх, зная, что друг с новоиспеченной миссией в голове вряд ли уже это заметит. Появился «внезапный» кормилец с тремя сосисками в разноцветных соусах на палочках и чуть запотевшим от жара пакетом румяных яичных булочек. Хан готов был бросится его целовать, честно. — И как я сразу не догадался, что ты ищешь себе еду каждую свободную минуту, мой перекаченный друг? — Дошутишься — съем твою порцию, и бровью не поведу, — Чанбин передал другу его добычу и отбил приветственный кулачок. — Как, там твоя капризная принцесса? Просмотрела наши треки? — О, точно! — Хан достал телефон проверить почту. Тяжело выдохнул. — Ничего. Заодно, пока телефон в был в руке, решил проверить другие уведомления. — Ох ты е… +158 сообщений в группе «лучшие мяу из всех мяу». Джисон, как знал, сразу поставил чат на беззвучный: от участников так и веяло «я буду делиться с вами даже тем, как сходил в туалет» вайбом. Чанбин любопытно скосил взгляд на чужой экран и странно смешно скривился — увидел название группы, понятное дело, у Джисона оно в первый раз вызвало такое же чувство, один в один. Очевидный вопрос и пару-тройку сочных чанбиновских подколов пришлось отложить — их обнаружил Бан Чан и предложил выйти наконец из магазина, где на удачливую парочку с купленной едой уже смотрели если не с завистью, то с растущим желанием обокрасть, как компенсацию за лопнутые барабанные перепонки. На улице заметно потемнело. На дорогах подключили фонари, ярко горели привлекательные вывески кофеен и чайных, не зря так обильно напичканных именно в студенческом районе. В окнах ближайших можно было разглядеть самых трудолюбивых студентов с ноутбуком и почти нетронутой чашкой латте с кучей сладких сиропов, или стопкой учебников и зеленым чаем с мятой. И правда, Джисон исследовательским методом это недавно обнаружил: если студент с ноутбуком — он пьет кофе, с книгой — точно чай. Ни разу теория еще не давала сбой. — Итак, парни, не планировал я сегодня с вами трапезничать, но это точно знак судьбы, — Чанбин одним укусом стирает с лица земли сразу половину сосиски на палочке, после чего остальные словно получают зеленый свет сделать то же самое. И все-таки есть вредную еду на ночь существенно вкуснее в компании. И, как будто бы, менее вредно. Ребята смогли урвать себе давно облюбованную скамейку у сквера, в одном квартале от общежития и в двух от универа. Приятное тихое место, мечта интровертов днем и маньков ночью. Бан Чан включил на фон любимый альбом Superbee 2017 года и отпил еще не успевший остыть американо с непростительно большим количеством сахара. Джисон отстукивает по скамейке бит играющей песне и достает из кармана телефон. Сообщений в мяу-чате вдруг стало 256, и Джисон задумывается, произнес ли он в принципе столько слов за сегодня. Читать весь словесный понос Сынмина и Чонина (а, судя по иконкам, о чем-то спорили именно они) откровенно не было желания, так что Хан с чистой душой листает в самый конец диалога, где уже подключается даже Феликс, и включает его аудио так, что слышно всем. Ну а что? Тот вряд ли говорит что-то запрещенное, а Бан Чан так вообще с ним знаком. — Я правильно понимаю, они сейчас спорят о том, что хуже: баклажаны или кабачки? — Чан задыхательно рассмеялся. — Я так понимаю, Хенджина в группе нет, иначе он бы уже всем показал свою легендарную научную презентацию «10 фактов почему баклажаны — исчадия ада и почему все должны это знать». Джисон подавился булочкой от смеха, и Чану пришлось легонько побить его по спине: — Чего? — Ты думаешь, я шучу? Он реально нам ее презентовал, когда мы в прошлом месяце собирались на квартире у Хонджуна. Я тебе клянусь, он словно представлял новую модель айфона. И все-таки вторую бутылочку Яньцзин нельзя было ему давать. — Ахринеть, вот это голос. Случилось невозможное — Чанбин просто забыл о стремительно остывающей еде в руках и сидел с тем самым картинным выражением лица от легендарного Ван Гога, словно воочию буквально лицезрел то ли ангела, то ли призрака, то ли все вместе. — Чей это голос? Не наигранный? Или это прога какая-то? — наконец-то он отвис, выдавая запросов информации в минуту в три раза больше положенного. — Ли Феликс с лингвистического, 2 курс, очень милый парень. Ты наверняка его видел, он часто мелькает в университетской газете, да и в целом на мероприятиях, — спокойно пояснил Бан Чан, доедая свою порцию вредной вкуснятины на сегодня. — И да, это его голос, не обработанный. Сам надумывал позвать его как-нибудь записать совместку, но дальше думаний почему-то не дошло. — А еще он твой самый главный фанат, но про это я тебе не говорил, — проказливо сверкнув глазами, Хан продолжил параллельно следить за, внезапно ставшим интересным, спором. Сынмин записал ответное аудио, защищающее весь кабачковый род, а ради этого весь мир мог подождать. — Да если бы ты мне сразу сказал, что у вас такие голоса в вашем активистском аду варятся, я бы туда вместо тебя ходил, как на праздник… Ахринеть, а это чей голос? Окончательно охладившиеся булочка и сосиска в руках Со Чанбина еще никогда не чувствовали себя настолько преданными. — Ким Сынмин-и с математического, тоже активист. Его там все раздражают даже больше, чем меня, но причину, что он там забыл и что его держит, не разгадали бы даже Холмс и Пуаро в дуэте. — Я иду с тобой на следующую встречу, — Бин решительно сверлил взглядом голубя, поедающего остатки некогда чего-то вкусного у мусорного бака напротив. — Когда у вас следующая встреча? Джисон громко всасывал остатки своего кофе из трубочки. Звук эхом раздавался по деревьям парка, звуча громче и комичнее. — Завтра вечером. Серьезно придешь? — слабо верилось. Пустой стакан из-под кофе отправился в урну вместе с остальным мусором. — Бин, ешь быстрее. Чанбин, вырвавшись из транса, принялся быстро, как в американских конкурсах поедания на скорость, доедать все свое «добро». — Ох черт, у меня в это время тренировка, — когда Чанбин жует и говорит, у него это получается удивительно четко. — Поговорю с тренером, может, получится перенести. — Чан-хён, он начинает меня пугать. — Да меня тоже, если честно, — в итоге, даже если Бин не сможет, было решено, что Чан завтра появится на репетиции в любом случае. Все-таки, нужно же утвердить и выступление, и время. Хан снова обновил страницу почты. И чуть не выронил телефон из рук. — Та-ак, все понятно, краш ответил, объявляю чрезвычайное положение, — Чан и Чанбин мгновенно оккупировали Джисона с двух сторон, головами практически закрывая ему весь экран телефона. Отталкивая их подальше, Джисон, стараясь справиться с беспочвенной дрожью в руках, все-таки открыл сообщение, переставая дышать на несколько беспощадных секунд. Кому: ! J.One¡ От кого: 리노♡ «Джисон, я прослушал. Мне понравились твой соло Alien и общий Paint, на них пока и остановимся. Передай своим друзьям. Еще на репетиции обсудим. До завтра». — Чего-то безэмоционально, — Чанбин разочарованно поджал губы. Бан Чан согласно кивнул. Вдвоем они посмотрели на Хана, в принципе, ожидая чего угодно, но явно не увидеть скатывающуюся от счастья человекоподобную лужу вниз по скамейке: — Ему Alien понравился, — его улыбка могла работать по ночам вместо фонарей. — Жесть, а это лечится? — обращается к Бан Чану Чанбин, возвращая плавающего в сердечках Хана в нормальное сидячее положение. Хоть какую-то концентрацию внимания ему удалось только спустя десяток щелчков перед глазами и финальным щелбаном по лбу. — Эй! Больно так-то! — Он же тебя только сегодня утром дико бесил, это что, стокгольмский синдром? Чан, это стокгольмский синдром? — Нет, это Хан безрезультатно пытался всем доказать, что ему не так уж и понравился самый красивый парень с факультета дизайна. — Так все, хватит, — Джисон поднялся со скамейки, нервно отряхивая штаны. — Пора по комнатам. Завтра тяжелый день. — Только если для нашей психики, ведь нам придется пойти на репетицию и наблюдать за этим «кусачим» флиртом в первых рядах. Хан решил, что игнорирование подколов будет верхом его мудрости на сегодня, поэтому он спокойно уткнулся в телефон, даже не вслушиваясь в двойную прожарку себя от лучших друзей на фоне. Он открывает «мяу-чат» где снова скопился десяток сообщений. И, о боги, лучше ему было сейчас сидеть, но кто мог знать? LeeMinhoo: народ, это ахринеть, я прослушал треки этой квокки, который Джисон, почему мне раньше никто про них не рассказывал? Я «happy» уже раза 4 на репите ставлю, почему этих шедевров нет на спотифае? FelixSunshine: Эй, Минхо-хён, а ты читал сообщения выше? LeeMinhoo: Ёнбок-и, ну конечно нет, их там около 300, и как обычно о бреде типо: что лучше к картошке фри — соус сырный или барбекю, я же вас знаю SeungMin: АХАХАХХАХАХАА SeungMin: Кто знает, в какой комнате живет Хан, вызовите ему скорую, я не думаю, что он спокойно это пережил. Если пережил. LeeMinhoo: Чего? FelixSunshine: Хён, просмотри все сообщения выше I.N.On.Top: не хватает пива и чипсов HanJi: МИНХО-СОМБЭ, У НАС АЛЬБОМ ВЫЙДЕТ СКОРО МЫ ЗАЛЬЕМ ВСЕ В СПОТИФАЙ ОБЕЩАЮ, СПАСИБО!!! И ПАРУ ТРЕКОВ ТАМ ЕСТЬ НУЖНО ВБИТЬ 3 RACHA ПРОСТО — Нам кто-нибудь объяснит, почему он вдруг покраснел, и еще выглядит так, словно его сейчас заберут кататься по радуге на пони? Хан поднимает глаза на друзей, в зрачках буквально плескаются мультяшные сердечки, если приглядеться: — Минхо-хён сказал, что завтра всех покромсает на пулькоги. Милашка. Уходя втроем в сторону скоро закрывающегося на ночь общежития, Чанбин пару раз оглядывается назад, слишком сильно ощущая за Джисоном мягкие розовые облачка с единорожками, так сильно диссонирующие с его другом до встречи с таинственным Ли Минхо. *** Актовый зал встретил Хана пустующими местами для зрителей и слабо мигающим включенным прожектором. До репетиции, уже считай официальной, где на сцене будут представлены заявленные номера, был еще час. Джисон просто захотел прийти чуть пораньше. Ему нравилось находится одному в месте, предназначенном для толпы. Чувство неправильности, но уютное. Выбрав себе место в ряду подальше от сцены, он достал из поясной сумки скрученную в трубочку, повидавшую жизнь, тетрадь в выцветших стикерах токийского гуля со времен школы и кусочках скотча на потрепанном корешке. Ему нравится писать тексты по старинке. Конечно, телефон — вещь удобная, особенно когда мысль посещает внезапно и требует моментального воплощения, но все-таки там нет места рефлексии. Сначала ты подмечаешь слова, простые фразы, то что сегодня заставило тебя остановиться и задуматься: девушка с одним грейпфрутовым энергетиком в корзине в очереди впереди тебя или тот маленький мальчик, бегущий в школу, старясь не наступать на стыки плиточек в тротуаре. Почему-то в какой-то момент эти сюжеты остаются у тебя в голове и создают настроение, с которым ты хочешь достать старенькую тетрадку из неоткуда и написать первые строчки новой песни про разные оттенки красок большого города и твою собственную в ней тональность. В глазах Хан Джисона каждый человек окрашен в свой уникальный цвет. Бан Чан, например, это сочный лимон, такой, что еще на дереве весит, среди листвы, посыпанный капельками утренней росы по всей ребристой кожице. Со Чанбин это цвет темной оливы, согревающий, как гречишный чай в дождливую погоду, по вкусу такой же — непонятный, но будто родной с первого глотка. У Ли Минхо сама аура мятного цвета. Мистика и загадка в одном свитере, что-то колючее, что заставляет за ним наблюдать. Забивающее все мысли собой, когда тот находится рядом. Цвет мяты, а запах засахаренной клубники. И характер своенравной крапивы. Мятный мальчик заставил его начать выводить сегодня крючковатые рифмованные строчки между набросков ординарных розочек или острых геометрических фигур. — Ты уже тут. Действительно, запахло клубникой. Минхо снимает с плеча рюкзак и бросает на ближайшее креслице. Уходит в конец зала проверять аппаратуру. — И тебе привет, сомбэ, — Хан незаметно провожает Минхо полуопущенными глазами. Он сегодня как никогда уютный, в молочно-шоколадном кардигане, однотонных черных брюках «на-любой-случай-жизни» и самых простых черных кедах на белые носочки. Полная противоположность ляпистой темно-красной рубашке с шикарным принтом традиционного китайского дракона спереди, темных скинни-джинсах и массивных берцах, коих в народе простой люд величает «говнодавами». — Твои друзья придут сегодня? — столкнуться с Ханом взглядами Минхо старательно избегал, продолжая копошиться на диджейской стойке, давно все подключив. — Д-да, — Джисон скрутил и убрал тетрадь. Он решил, что вполне имеет права подойти к Минхо. Просто потому что так удобнее говорить. — Кстати, ту, вторую песню, что ты выбрал — «paint» — мы написали и исполняли по фану с Хонджуном, он не состоит в нашей группе, но не волнуйся, я его тоже позвал, он согласился. — Хонджун? Да, я знаю его, он... хороший друг моего хорошего друга, — Минхо как будто замялся, долго думая, как правильней выразиться. — Ты про Сонхва? — Да. — Видишь, я уже запоминаю имена твоих друзей. Я хороший бойфренд. И наконец-то Минхо поднял на Хана искрящиеся негодованием глаза: — Ты, что, укурился? Джисон не удостоил вниманием вполне логичный риторический вопрос, и даже приблизился еще ближе, вальяжно облокачиваясь на стойку, мастерски не задевая сотни одинаковых кнопок. — А ты правда добавил мои песни в плейлист? Если да, то я все тебе прощаю и снова начинаю подкатывать. Ой, и не смотри на меня этим своим взглядом убийцы, он работает только на Чонина, и то через раз. — Ты сейчас полетишь из этого актового зала раздражать кого-нибудь другого. — Я не могу раздражать кого-то другого, а вдруг мой сомбэ начнет ревновать? — честно, Хан бы уже десять тысяч раз до этого прекратил этот односторонний флирт, но ведь Минхо все еще стоял рядом и слушал. Если бы ему не нравилось — от Хана бы уже сухого места не осталось. За секунду до Хана дошло осознание, что они с Минхо все еще были одни, почти непозволительно близко для их уровня взаимоотношений. Темнота в их части зала не позволила бы кому-нибудь другому и предположить, что между ними сейчас происходило. Хан позволил уронить взгляд на губы Минхо. В голове бурей взорвались строчки для новой песни, расползаясь мурашками по рукам. Захватывающее чувство, подбавляемое участившимся дыханием Ли. Минхо взволнован — нереально, но и галлюцинацией оказаться не могло. — Вы чего там в темноте, хотите друг друга зарезать? Не позволю, — в зал влетело веснушчатое чудо Феликс Ли в дымчато-белых больших шортах, небесно голубой рубашке на футболку и со стаканчиком чего-то ярко розового, похожего на смузи, в руках. Позади него унылым строем плелись не самые мотивированные Сынмин, Рюджин и еще несколько ребят с коробками, полные разного реквизита на пробные выступления. Хан отодвинулся медленно. Ответил Феликсу, не сводя взгляда с темных, тайно оценивающих глаз Минхо: — Подожди, Феликс, настоящая резня начнется, когда сюда придут мои парни, — в зал вошло еще несколько ребят. Зал начал понемногу оживать. Минхо все молчал, и в целом был похож на потерянного котенка. Хан улыбнулся один уголком губ. — Главное помните, сомбэ: если я и полечу из зала от твоего пинка, из сердечка меня уже так легко выпнуть не получится. В мгновение осознания фразы Минхо насмешливо громко фыркает, возвращаясь в того холодного мятного принца, которого Хан привык видеть последние несколько дней. Джисон спускается к сцене помогать остальным с коробками с мыслью, что лед тронулся. К Минхо подходит Наён, чтобы подключить и настроить музыку для первого выступления. От нее не ускользает робкая улыбка, отчаянно и безуспешно пытающаяся спрятаться от непрошеных внимательных свидетелей.