Чужие среди своих

      Когда мир погиб, меня еще не существовало. Я мало что знаю про «прошлый мир» из рассказов родителей или выживших — мало кто хочет предаваться воспоминаниям о той жизни, которую никому не вернуть. Но что-то я все же знаю.       Двадцать лет назад, в обычный ничем не примечательный день августа мир рухнул в одно мгновение.       Ученые выявили странное мутирование у муравьев, вызванное спорами грибов. Тогда еще об этом никто не знал, пока ученные проводили эксперименты над муравьями, наблюдая, как гриб постепенно атакует маленькое тельце, убивая его.       Из лаборатории, в которой велось изучение никому не известного заболевания, произошла утечка спор грибка, мутировавших в теле живого человека. Власти решили скрыть информацию от жителей, наивно надеясь, что им удаться «тихо» остановить заражение. Тогда они еще не знали, что главным очагом заражения были не зараженные, а споры от их трупов.       Человек, вдохнувший споры, становился живым трупом. Спустя пару часов его поглотит жар, сворачивающий кровь за минуты, тело покроют наросты грибов, а разум исчезнет. Это уже не человек, а зараженный.       Позже его назовут Бегуном, за маневренность и неутолимое желание убить тебя. Они не контролируют себя, ведут крайне агрессивно и живут с одним инстинктом — разорвать плоть здорового человека.       Как можно было догадаться из первых моих слов, никто не смог остановить неизбежный апокалипсис. Папа говорил, что в тот день весь мир стал адом. Всё пылало в огне, люди сходили с ума, пытались убежать хоть куда-то, но вирус уже захватил всю страну.       Все слова, истории и воспоминания о том дне несут лишь один смысл — «Радуйся, что не ты это видела. Не ты была свидетелем гибели тысячей семей и жизней».       На следующее утро апокалипсиса власти ввели карантинные зоны в больших городах, ведя тщательный отбор выживших. Как пояснил отец — военные убивали любого, кто начинал вселять панику или имел хоть малейшие подозрение на заражение.       Сначала люди не могли поверить в происходящее. Многие потеряли семьи, любимых, себя. Это стало началом времени самоубийств. И именно тогда мои родители встретились, а после создали с другими выжившими свой собственный безопасный кусок жизни под названием Дом. И через два года родилась я, выкормленная историями и воспоминаниями других.       Но не все так гладко. Мир изменился, многое исчезло: вера в Бога, надежда на вакцину и слово безопасность. Появились правила, за несоблюдение которых стоит смерть.       Например: ни в коем случае не выходить за пределы Дома одному или без разрешения главы. Опытным разрешается покидать безопасную территорию в одиночку, но мне или другим, плохо знающим местность, — нельзя.       Второе правило, оно же самое важное — при встречи с зараженным ни в коем случае нельзя атаковать его, будучи неуверенным, что сможешь убить. Иногда следует уйти, чем попытаться пройти дальше.       Иначе если тебя не убьют, то заразят. А это еще хуже. Один укус бегуна куда страшнее, чем остаться в комнате, полной спор, без противогаза.       Второе правило создало первое, а первое объединило нас. Сделало нас своими среди чужих.       Только зазубрив это, ты сможешь выжить в этом мире. И, конечно, не допускай встреч с зараженными.