You’re my reason to live

      Утро Феликса осталось таким же обыкновенным. Ежедневная рутина медленно поглощает заживо. Делать что-либо теперь не хочется, а желанная мягкая кровать так и тянет свалиться обратно. Но что-то сегодня по-другому. Теплые лучи солнца пробиваются сквозь полупрозрачные шторы. Птички, сидя на ветках и изредка поглядывая в окна домов, напевают новую незнакомую мелодию, которая приятно отпечатывается в голове Ликса. По другому слышен ветер, завывающий через небольшую щелку открытого окна. Он спокоен. Кажется, погода сегодня также связана с настроением Феликса.       Собравшись, Ликс вышел из дома заметно раньше обычного, чтобы насладиться этим безмятежным утром. Идя по знакомым улочкам, Ли вспоминал события вчерашнего вечера. Улыбка непроизвольно растянулась на веснушчатом лице. Улыбка тёплая, мечтательная. Прохожие искоса поглядывают на Ёнбока. Ведь утром в понедельник все, как принято, всегда злые и хмурые, а вот он идёт, сияет весь. Это вводило в ступор и самого Феликса. Как-никак подобное происходит редко. Тем более с утра. Обычно он либо просыпает школу, а потом бежит сломя голову, лишь бы строго не ругали, либо попросту что-то портит ему настроение, поэтому и ходит весь день угрюмый.       Кроны деревьев шелестели от едва поддувающего на них холодного ветра. Все спешили на работу с утренним кофе в руках. Другие воткнулись в свои мобильники, не видя ничего, кроме цветного экрана. Поправляя вечно спадающую лямку рюкзака, Ли направлялся в школу.       Подходя ближе, Феликс заметил знакомую фигуру, которая изо всех сил с улыбкой размахивала рукой парню. Это Хан. Он весь светился, как всегда. Его сияние можно было увидеть с другого конца света. Ёнбок заметно приободрился, когда увидел своего щекастика.       — Феля, привет! — не дождавшись, Джисон накинулся к Феликсу за объятиями. За такими комфортными и домашними объятиями, которые скроют тебя от внешнего мира, хоть и на пару секунд. — Ты мне за эти выходные ничего не написал! Я уже успел поволноваться…       Феликс тепло улыбнулся и обнял в ответ.       — Прости, прости. Я тебе много чего расскажу. Например, как сходил погулять с тем новеньким, — с неким дразнящим и воодушевляющим тоном проговорил Ликс, выбираясь из крепкого круга объятий.       — Да ну, серьезно?! Так у вас была свиданка, а ты даже не упомянул про нее! Ты предал меня, променял…– дуя губы, с толикой уныния произнес Хан.       Ёнбок лишь усмехнулся, взяв друга под ручку. Ведь знает, что тот лишь имитирует обиду. Он повел его в сторону учебного заведения, попутно готовясь без остановки рассказывать события этих выходных.       К сожалению, Ли и Хан учились в параллельных классах, поэтому видеться чаще не удавалось, тем более учеба загружала их до состояния, когда ничего не можешь поделать с усталостью.       Дойдя до кабинета и рассказав всё от начала до конца, Феликс попрощался с Джисоном, так как другу надо идти к своему классу. Ли подождал, когда Хан растворится в толпе школьников, и зашёл в кабинет ненавистной ему алгебры. Кто вообще ставит первым уроком алгебру? Он, конечно, мог прогулять этот бесполезный урок, который ничего не принесет ему в жизни, но его оценки сказали иначе, да и успеваемость хромала.       Зайдя в класс, Ёнбок обнаружил, что рядом с его местом уже расположился Хван. Что-то невольно стукнуло в груди. Одновременно неприятное и колющее ощущение, но почему-то хотелось испытывать такого больше и чаще. Его что-то будоражит, но он не понимает из-за чего. Или из-за кого. Ли, не выдавая лицом свое беспокойство, плюхается на стул и достает из рюкзака учебник вот-вот наступающего урока алгебры. Ещё зайдя в кабинет, Феликс заприметил, что Хван что-то чирикает в тетради. Но сейчас, поближе глянув, что делает Хёнджин, он увидел, что тот явно рисует. Причем очень красиво! Да так, что Ли, просто застыл, следя за плавно появляющимися линиями. Он не мог пока понять, что изображено на бумаге, но это очень завораживало. Ёнбок даже не услышал звонка на урок, но он очнулся, когда Хёнджин, тихо посмеиваясь, мягко положил свою ладонь на его плечо и вывел из транса.       –Эм.извини? Ну, за то, что подглядывал и…– Феликс начал было тараторить на одном дыхании извинения, но Хван не дал ему это закончить перебив.       –Ты не подглядывал, а прямо-таки пялился. Неужели мои руки настолько красивы? Или понравилось, как я рисую? Ладно, может покажу тебе когда-нибудь свои творения. Если ты, конечно, хочешь, — с лукавой улыбкой произнес Хёнджин. Черт. Он чертовски умеет читать людей, как книгу. Особенно Ликса, который сейчас взорвется от смущения. Он не должен был пялиться в открытую, но почему-то продолжал. Ему нравилось, как Хван искусно выводил линии и штриховал. Да, он умеет рисовать. Точнее, создавать искусство. Надо будет спросить потом. Ликс, смотря под собой, незаметно кивнул, но вслух говорить ничего не стал. Иначе, если бы и стал, не сумел бы слова вымолвить. Смущение накрыло верхом.       Находясь в своих мыслях достаточно долгое время, Ёнбок не заметил, как учитель уже начал объяснять новую тему, попутно возмущаясь, что в классе стоит шум. А ещё, он чувствовал на себе какой-то пронзительный и долгий взгляд. Ли ощущал себя рыбкой в аквариуме, которую долго-долго рассматривали. Феликс уже понял, кто на него таращится. Ему было неловко. Он пробегался своими глазами по всему, что можно. Даже старался слушать нудного учителя и просматривал скучный учебник алгебры. Он ни слова не понимал в книге. Он и не пытался понять. Ли просто хотел сбежать и не ощущать на себе этот взгляд. Ёнбок весь сжался, прямо как ёжик, закрываясь ото всех своими иголками. Хёнджин, будто читая мысли младшего, всё-таки перестал глазеть на Феликса. Он ухмыльнулся и покачал головой, забавляясь реакцией Ликса.       Ёнбок облегченно выдохнул и посмотрел на создателя его смущений. Да, Ли отрицать не станет, Хван самый красивый человек из тех, которых когда-либо встречал. Об этом странно думать, но не получается перечить непонятному стуку сердца. Феликс решил сосредоточиться на уроке, не углубляясь еще сильнее в свои мысли, которые мало-помалу не дают покоя.       Урок пролетел неожиданно быстро. Ли, конечно же, ни слова не понял, что объяснял учитель. Но он хотя бы сделал вид, что слушал внимательно, не выдавая своего недопонимания. Собрав вещи в рюкзак, Ликс выходит из класса, который потихоньку становится пустым. Он направляется в кабинет следующего урока, проходя мимо других школьников, которые также стремительно идут в нужный им класс.       Резко на плечо ложится тёплая и большая ладонь. От прикосновения мурашки прошлись по всему телу. Ли мгновенно посмотрел на хозяина ладони, но он, почему-то, догадывался, кому она может принадлежать. И да, он не ошибся. Это был Хёнджин, догнавший его в наполненном людей коридоре.       — Чего тебе? — прыснув, спросил Ёнбок. Прозвучало довольно грубо, но с этим младший ничего поделать не смог. Он лишь слегка прокашлялся, глядя в бездонные глаза старшего, дабы показать, что он настроен без злобы.       — Ликси, почему ты так груб со мной? — с наигранной печалью произнес Хван, продолжая дальше, — ну же, улыбнись. Даваай, не будь как кирпич.       Хёнджин, всё-таки, воспринял вопрос младшего как раздражение. — Что? Почему это я кирпич…– недолго подумав, Феликс возмущенно проговорил, — а ты…липучка! Вот! Громкий смех Хёнджина разнёсся по всему шумному коридору. На мгновение все обернулись на хохочущего старшего и рядом стоящего Ёнбока. Ликс даже покраснел от столь большого внимания к ним. Не надо было говорить первое, что придет в голову…       — Да чего ты смеёшься?! Я разве что-то забавное сказал? Самая настоящая липучка, — беря за локоть, до сих пор смеющегося, Хвана, с негодованием Ли ведёт его подальше от всей этой людной суеты и неоднозначных взглядов в их сторону. Тем не менее надо было спасать ситуацию       — Боже, ты такой смешной, — наконец-то успокоившись (так как дышать было уже нечем), на последнем издыхании выдал Хёнджин. Проигнорировав слова этого недоумка, Ликс поспешил в соответствующий с расписанием класс, всё ещё рассерженный реакцией старшего.       — Да стой ты. Не сердись на меня, — спохватившись, Хван вмиг сравнялся с Феликсом, яростно идущим к кабинету.       Ёнбок продолжал идти, устремив свой взор прямо. Он будто не слышал слов Хёнджина. Предпочитал игнорировать, как ребёнок, находящийся в своём защитном и никому не видным куполе. Конечно, Ли не злился на Хвана, он просто хотел от него немного внимания. Не от толпы учеников, смотрящая на них, а именно его внимания. А ещё он хотел подразнить старшего своим детским поведением.       Ликс просто забавно надул губки, а на лице читалась эмоция обиды, смешанной с ненастоящей злостью.       — Ладно, прости меня. Ну Ликси, — звучало до боли искренне и слишком плаксиво. Хёнджин сам не понимал, за что извиняется, но он просто не хочет, чтобы это солнышко игнорировало его, не давая своего тепла.       Всё-таки сжалившись, Феликс отвечает: «Прощу тебя, когда позовёшь на нашу следующую гулянку.»       «Гулянка» не просто так, ведь свиданием это никак не назвать. По крайней мере так хочет думать Ликс. Хёнджин начинает весь сиять от этой, казалось бы, обычной фразы. Конечно, Хван предложит Ли погулять. И не один раз.       — Я только с радостью. Когда тебе будет удобно, Ликси? — это слащавое прозвище всегда заставляет Ёнбока кривиться в смешной рожице. Он надеется, что когда-нибудь привыкнет слышать такую форму своего имени. Особенно из уст старшего. Почему-то, Феликс каждый раз краснеет от этого, сам не зная почему.       Увы, Ликс не успевает ответить, как звонко раздаётся по всей школе звонок на урок. Слишком невыносимый и громкий, что раздражает каждого. Звон дрелью отдаёт в ушах, заставляя забыть последнюю немаловажную мысль. Оба парня сели за свою парту. Младшему до сих пор не хотелось делить её вместе с этим прилипалой. О, вот ещё одно прозвище. Феликс запишет.       — Напиши мне сегодня вечером. Я назначу дату и время встречи, — вполголоса, так как в классе стоит тишина в ожидании учителя, проговорил Ли.       — Как скажешь, — также не превышая громкость, ответил Хёнджин, одновременно подмигивая юноше. Феликс лишь цокнул, закатив глаза, и достал нужные учебные материалы для урока. В следующий миг зашёл учитель, сразу на ходу объясняющий новую тему сегодняшнего урока.       День прошёл незаметно. Ли отсидел все уроки в расписании и со спокойной душой идёт домой. Правда, весь измученный уроками и надоедливым Хваном.       На переменах старший начинал разговор с Ёнбоком, отчего тот не мог увернуться, поэтому отвечал. Он всеми силами пытался отмазаться, но Хёнджин прилип и не отставал. Ликс задумывается, почему это он променял свое общение с девчонками на какого-то смазливого парня. С этими чертовыми веснушками.       Их больше всего хотелось скрыть, убрать раз и навсегда. Но он просто замазывал их тональным кремом своей мамы, не рассказывая ей. Она всё равно не поймет, даже не постарается понять.       А Хван… Зачем ему эта близость с Ли? Неужели, он просто хочет поиздеваться, поиграться и бросить? А Феликс глупо ведется. Эти мысли, следующие по пятам за Ликсом, сдавливают его, как шарик, который вот-вот лопнет от давления. Он думает, что вот-вот Хёнджин посмеется над ним за то, что тупо влюбился в него, такого совершенного. Думает, что не будет никакой взаимности. Ведь Хвану просто надо позабавиться с Ли. Всё-таки Ёнбок решил, что надо игнорировать старшего, ради себя, ради своего сердца. Он не хочет его покрывать бинтами и пластырями, а осколки собирать в ладони. Надо сейчас сделать больно самому себе, чем получать эту же боль от кого-то, кто близок тебе.       Так был настроен Ликс. Это было неправильным решением. Ёнбок и считал так, где-то в глубине души. В самом далёком месте от разума Феликса. Он не может поддаться этому глупому сердцу, глупым чувствам, что всё давят и давят. Он не может.       Рассуждая в своей голове, Ли не заметил, как дошёл до дома. Как всегда, путаясь в своих мыслях, он забыл о реальном мире. А этот мир содержал в себе слишком много груза. Слишком много для одного солнечного мальчика, который просто хотел любви. Который не хотел каждый раз, на поводу своих эмоций, признаваться в чувствах малознакомым людям.       Дома всё также одиноко и тихо. Ликс, оставив школьный портфель в своей комнате, тяжелыми шагами направился прямо в ванную. Горячий душ помог Феликсу забыться, хотя бы на миг не чувствуя реальности. Тёплый пар достиг круглого зеркала, висящего над раковиной. Перед собой юноша видел только дымку, застилающая глазам обзор вокруг. Капли воды попадали на светлые волосы Ёнбока, стекая по лицу и ниже. Они обжигали белоснежную кожу, расслабляя мышцы. Ли снова погрузился в раздумья. Он невольно вспоминал Хвана, обдумывал все его слова, действия. Юноша привык анализировать людей и их поступки. Из-за горячего пара воздуха стало не хватать. Феликс любил это чувство. Потому что, когда смотришь на человека, после которого неосознанно начинают парить бабочки где-то внутри, воздух из легких пропадает так же.       Приняв водные процедуры, Ликс поплёлся в свою комнату. Он хотел наконец-то упасть на мягкую кровать, закутаться под тёплое одеяло и расслабиться, окунаясь в сны, дабы на время забыть об его тягостных обязательствах. Феликсу было лень идти ужинать, так что, хоть и с голодным желудком, он улёгся в постель.       Ли желал поскорее уснуть, но тревожные мысли никак не уходили из головы. Юноша ненавидел, когда его посещают смутные раздумья, которые, к слову, были достаточно часто. Сегодня утром Феликс по-настоящему светился, так же ярко, как солнце на небе, но, почему же сейчас Ликс заметно потух? Это виноваты слова в его сознании. Ли не мог утихомирить их, заткнуть, чтобы те не лезли к нему, когда он счастлив.       Время на настенных часах показывает 3 ночи. Часы пролетели незаметно, а сомнений в голове стало намного больше. Ли ни на секунду не замкнул глаз. Вставать в школу через пару часов. Домашняя работа не сделана, учебники не подготовлены. Феликс чувствует себя паршиво, но, кроме усталости, на его лице, освещаемого уличными фонарями через оконное стекло, ничего не написано. Веки тяжко опускались и с силой поднимались. Взгляд без конца держался на потолке. С трудом юноша всё-таки провалился в сон.