You’re my reason to live

      Феликс, позабыв о сообщении Хвана, попросту вырубился на тёплой кровати. Голова почти утонула в подушке, принося желанный комфорт Ли. Одеяло грело заледеневшие конечности. Было до жути приятно ощущать это тепло под пушистым одеялом. Зная, что вероятность вырубится будет велика, Ликс поставил будильник заранее, чтобы не проспать.       Сквозь открытое окно дул свежий ветер, который забирался под одеяло и заставлял тело Ли мелко вздрагивать. А недавно вставшее солнце просвечивалось через ткань штор. Будильник, раздававшийся ненавистной трелью на всю комнату, разбудил вечно сонного Феликса. Он, проснувшись злым благодаря своему бешеному будильнику, залез в телефон. То самое одинокое, оставленное без ответа сообщение Хвана, висело в уведомлениях. «Ой», — только эта единая мысль промелькнула в голове Ликса. Ему было стыдно, так как игнорить людей для него было слишком ужасно. Чувство вины поглотило его, оттого он быстро ответил Хёнджину:

Хван Хёнджин

Да, всё в силе

Прости, что не ответил вчера. (

      «О Боже, зачем я поставил эту дурацкую скобочку?!», — Ли всё никак не уймёт своё волнение. Вдруг он тоже получит игнор Хвана в ответ?! Уже вся комната залилась смятением и тревогой. Тяжёлый воздух витал по всей квартире, дышать было невозможно. Холодный пот выступил на ладонях. В животе досадно тянуло. «Что же я так волнуюсь», — Ликс потянул свои пальцы в рот, кусая и терзая их как успокоение. Давняя и пройденная привычка вернулась к Феликсу. Постукивая ногой, Ли проверял свой телефон; не написал ли ему Хёнджин?       Не дождавшись ответа, Ликс пошёл в ванну, чтобы отвлечься. Включенная вода струёй пробежала по ладоням Феликса, а после и по лицу, тем самым охлаждая его от разносторонних мыслях. Ли правда освежился и немного успокоился.       Выдохнув, он поплёл на кухню, в поисках чего-то съедобного. Феликс думал, что у него явно оставалось много еды с момента закупок в супермаркете в прошлые выходные, только открытый холодильник сказал иначе: два сырых яйца, почти выпитый яблочный сок, один помидор и просроченный клубничный йогурт. «Боже, как же я мог забыть про этот йогурт!!! Он же такой вкусный. Выкидывать жалко же», — печально выдохнул Ликс, рассматривая свой любимый йогурт. Но этот йогурт уже не предназначен для поедания, поэтому ничего не оставалось делать, кроме как попросту выкинуть его в мусорное ведро. Ёнбок разложил на кухонном столе оставшиеся съестные продукты. Вымыв помятую и одинокую помидорку, Ликс успел разогреть сковороду, стоящую на плите. Полив чуть-чуть подсолнечного масла, Феликс разбил яйца об сковороду. Немного скорлупы попало в белок. Парень выругался и аккуратно вытащил хрупкие кусочки, стараясь не обжечься. Масло стало разлетаться в разные стороны, попадая на несчастного парнишу. Оно неприятно пощипывало молочную кожу Ли. Когда же яичница, покрытая нарезанной помидоркой, была готова, Ёнбок принялся кушать, запивая прохладным соком. Поев, Ликс начал собираться на встречу с Хваном, надеясь, что он всё-таки придет. Внутри всё трепетало. Феликс был взволнован.       Заправленный в белые брюки, любимый свитер бежевого цвета покоился на худеньких плечах Ёнбока, что было достаточно благовидно и аккуратно. А тонкая талия была обтянута ремнём под цвет низа. Она казалась уже, чем обычно. На пальцах руки красовались серебряные кольца с ажурными узорами. Украшения лоснились в последних лучах солнца. Ухо сверкало от сережки с переливающейся на свету подвеской, произведенной из серебра. При каждом движении светлой головы, серьга то и дело задевала и щекотала лебединую шею Феликса. Сверху Ликс накинул недавно купленное осеннее пальто. По цвету оно было темнее, чем мягкий свитер под ним.       За окном небо постепенно приобретало тёплые для глаз оттенки. Те были багряными, кроваво-красными. Небосвод был опустошен. Нигде не виднелись пушистые облака, делающие разные забавные формы, не было ярких звёзд, которые хотелось пересчитывать каждый раз, смотря наверх. Вечер субботы на улице наполнен молодежью, отдыхающих после тяжёлой недели в кругу своих друзей.       Время встречи Хёнджин не назначил, поэтому Феликс решил пойти к школе через пару минут. Ликс обул чистенькие кеды. Он последний раз взглянул в зеркало, поправив свои белокурые волосы и вышел из дома. На улице было свежо, приятно. Холодный ветер обволок Ли, сопровождая его. Засунув руки в карманы, Ёнбок смотрел на улетающих птиц, которые в скором времени прибудут на юг. Они спасались от пребывающей морозной зимы.       Феликс в скором времени подошёл к месту встречи. Оглядываясь вокруг, он выглядывал Хёнджина. На удивление, парень уже стоял у школы, глядя в экран телефона. Волосы Хвана, так же как и всегда, были заправлены в небольшой небрежный пучок, а светлые пряди покоились на гладком лбу, некоторые торчали по разным сторонам от головы. Чёрная атласная рубашка, заправленная в узкие брюки, волнами развивалась на ветру, никуда не спеша. А рукава рубашки были закатаны, открывая вид на изящные руки. Заметив блондина, Феликс придвинулся к нему. Глаза Ли прошлись снизу вверх по Хвану. Он зафиксировал свой взгляд на сияющих кольцах, находящихся на пальцах Хвана и на тонкой цепочке, украшающая его кисть руки.       Подходя ближе, Хёнджин, отрываясь от мобильника, увидел веснушчатого парня. Он стал размахивать рукой в разные стороны, как знак приветствия. Феликс проделывал те же движения ему в ответ.       — Отлично выглядишь, — с улыбкой на лице проговорил Хван, разглядывая с ног до головы Ёнбока.       — Спасибо. Ты тоже красив сегодня, — слегка смущаясь комплименту, слабо произнес Ликс. На миг Ёнбок поддался такой пленительной ауре Хёнджина и нежно улыбнулся. Тот, заметив улыбку на лице солнечного мальчика, предложил наконец-то уйти подальше от этой зловещей школы. Ли без проблем согласился, следуя за Хваном.       Разговоры лились сами по себе, как летний ручей, вода в которой двигалась по течению плавно и неторопливо. Уличные фонари освещали дорогу, по которой шли парни. Улица стихла. В окнах поочередно загорался свет, создавая яркие звёзды. Солнце уже зашло за горизонт, обещая вернутся к утру и вновь наполнить мир своим свечением. Скоро серебристая луна сменит великую и ослепительную звезду.       Медленно шагать, при этом смотря на тёмное небо, и слушать своего собеседника-это даёт отдохнуть от учебных и забитых дней. Парни прошли уже достаточное расстояние от школы, обсудив многие темы для разговора и посмеявшись от души.       — Мне казалось, что ты вообще недружелюбный бяка, ненавидящий все вокруг, но, видимо, я ошибся, — Хёнджин повернул светлую голову в сторону Ликса, ожидая, что он скажет. А Ли думал, что же из себя вымолвить.       — Ну, если я был бы недружелюбной бякой, то наверно не согласился с тобой погулять? Но я же здесь.       — Соглашусь.Ты хороший, — слегка улыбнувшись, произнес Хван. Кончики ушей Ёнбока покраснели, выдавая того с поличным. Феликс засмущался подобному комплименту, ведь ему мало кто говорил подобные слова. Длинноволосый, убрав руки в карманы тёмных брюк, тихонечко хихикнул.       Настала неловкая тишина. Они продолжали идти. Спокойно и медленно. Ли тихонько обернул голову в сторону Хёнджина, рассматривая его лицо, подобное живой скульптуре. В неярком свету фонарей, он замечал каждую родинку, каждую маленькую частичку на лице Хвана. И он запоминал их.Его волосы плавно развивались на прохладном ветру, неожиданно дуя. Феликс до сих пор не могу поверить, что перед ним никакая ни статуя, ни произведение искусства великого художника, а самый обычный человек. Ли сильно завидовал внешности этого парня, но не в плохом смысле. Он рад, что сейчас идет рядом с ним вечером, по тихой улочке, не издавая ни звука.       — Так и будешь прожигать во мне дыру? — с насмешкой подал голос Хёнджин, обрывая уютную тишину.       — А…эм, прости. У тебя там комар сидел просто.       « Какой комар, придурок?! Не мог получше придумать.» Отворачивая голову и поджимая губы, Феликс начал смущаться своих же неловких и дурацких слов. Щёки предательски зарумянились. Хотелось провалиться в землю.       — Или же я просто красавчик? — искренне посмеялся Хван, любуясь такой реакцией младшего.       — И то, и другое, — тихо буркнул Ёнбок, слегка надувая щёки. Зато отчасти признал правду. Хван же на это усмехнулся, Ли не ожидал, что он услышит.       Ещё чуть-чуть посмеявшись, старший успокоился. Они начали обсуждать учителя математики, который так раздражает обоих.       — Эм…Помнишь, ты мне как-то сказал, что у меня красивые веснушки? На каком языке ты тогда это говорил? — Ликс давно хотел задать этот вопрос, который засел в голове. Он до сих пор помнит слова Хёнджина, сказанные в сторону его главного комплекса.       — Это итальянский. Я на некоторое время переехал в Италию с родителями, но вернулся в родной Сеул. Видимо, это стало привычкой       — Ого, это здорово. Но про мои страшные веснушки ты мог бы промолчать, нежели говорить такие слова.       — Эй, эй, твои веснушки-самое солнечное, яркое и милое, что я встречал в своей жизни. Не смей даже думать об этом!       — За всё свое существование я всегда презирал свою внешность, в особенности эти мелкие пятна, напоминающие мне какашки мух. Я всегда слышал как надо мной усмехались. Я просто урод, признай это.       Хван остолбенел, когда услышал это. Как? Как можно не любить это прекрасное личико? Рассыпные веснушки по всему лицу, подаренные палящим солнцем, выглядели как солнечные созвездия, изредка мелкая на свету. Хёнджин остановился, уверенно взяв нежную руку Феликса в свою, немного крупнее.       — Слушай, ты-самый красивый лучик на планете. Забей на этих придурков. Не думай о таком, ты слишком очаровательный. Я готов выслушать все твои проблемы. Главное, чтобы ты чувствовал себя как нельзя лучше. И неважно, что о тебе подумают другие! Не бойся быть собой. Я буду тебя защищать, солнце.       Слеза бесшумно прокатилась по лицу Ёнбока, очерчивая линию челюсти по пути и падая спустя мгновение. Он не планировал плакать перед Хваном. Лишь уличные фонари освещали сияющие и глубокие глаза Феликса, наполненные грустью и болью. В них можно было утонуть. Он сильнее сжал руку Хёнджина и, не ожидая даже от себя, притянул в тёплые объятия Хвана. Вот так стоять, посреди дороги, поздним вечером-это уют и комфорт, как дома в мягкой кровати, им это и было нужно. Утопая в широких объятиях, Ликсу стало лучше.Тепло, исходящее от Хвана, правда лечило, хотя поверить и признать это было сложно. Спокойное сердцебиение Хёнджина вводило в умиротворенное состояние. Его ритм сердца сливался с собственным.       Недолго постояв, им всё же пришлось отстраниться друг от друга, чтобы глотнуть свежего воздуха. Это тепло от объятий еще на долгое время останется где-то в груди Ли, иногда покалывая.       — Спасибо…— с толикой смущения произнес Феликс. Он правда благодарен, потому что давно никому так не выговаривался и не получал душевных слов, которые так сильно были необходимы ему. В ответ Хёнджин мимолётно обнял Ликса, смотря в его глаза со всей мягкостью.       Феликс даже подумать не мог, что Хван такой.Такой нежный и добрый. Ведь всё, что он от него видел это насмешливые ухмылки и бесячие фразы. Если узнать парня побольше, может он окажется совсем не таким, каким кажется? Люди судят книгу лишь по обложке, не открыв и содержания.       Ещё чуть-чуть прогулявшись по тихим улочкам, юноши решили разойтись, так как было уже поздно, а ноги казались ватными. Оба хотели поскорее ощутить под собой родной матрас, а под головой мягкую подушку, забирающую тебя в сон, полный ласк и нег. Ночной ветер пробирался сквозь одежду, заставляя на миг покрыться мурашками, оседающие на всем теле. Вдыхать прохладный и свежий воздух было приятно. Парни не спеша подошли к школе, к месту, где они сегодня и встретились.       — Эм…Увидимся в школе? Спасибо тебе за этот вечер, — замешкавшись, потянул Феликс, смотря в бездонные, с блеском глаза напротив.       — Да, увидимся. И спокойной ночи, — сказал Хёнджин, прежде чем слегка поднять уголки губ и медлительно пойти в сторону своего дома.       Да, Ли правда начал чувствовать что-то странное, смотря на этого человека. Это пугало. Его очаровывала эта малозаметная родинка под глазом, теплая улыбка и мягкий взгляд, который был виден только Ёнбоку.

Хван Хёнджин

Спасибо еще раз.

Спокойной ночи