Стрекозёл

POV Никиты. - Очень интересно. Подумаю, - сказал демон и действительно глубоко задумался. Но, увы, ненадолго… Минут через пять он радостно оскалился и объявил: - Первый ответ – это ваша буква «б», второй – пчела летит через церковь и видит горящие восковые свечи. Так? - Так, - кивнул я. Кроатоан оказался абсолютно прав. - Хорошая попытка, - оскалился демон, - пожалуй, я буду с тобой нежен, когда ты проиграешь. - Если… - упрямо произнёс я. - Что-что? – ухмыльнулся демон. - Если проиграю. Ящер поднял к небу здоровенную зубастую уродливую голову, всплеснул крохотными передними лапками и басовито захохотал: - А ты мне нравишься, человечек, оказавшийся не в своём теле. Ты забавный. Может, останешься со мной? Я не буду тебя сильно обижать, обещаю. - Спасибо за лестное предложение, но меня ждёт мой Иньче, - отрезал я. - А, вот как, - светски ухмыльнулся Кроатоан, - ну да, Иньче – это серьёзно. Ну, что ж… Загадаю-ка я тебе для начала что-нибудь простенькое… Одна из них ушла на бал, Вторую по дороге бес украл, Третья на бис пошла плясать, Четвёртая на бок улеглась спать. Пятую искали со сворой гончих псов - Мелькнула и пропала в буране из слов… Ни хуя себе простенькое! И что это может быть? Ой, попал я, попал, чует моя задница! Нет, ну надо же быть таким самонадеянным идиотом – надеяться победить демона игрой в загадки! Я не просто идиот, я идиотище! - «Никтай… - прозвучало в голове, - Никтай, не паникуй… он специально на тебя страх нагоняет, соберись! Ай!» И тут голос смолк, словно выключили, а заскуливший Акакий безмолвной тушкой рухнул в траву. Демон, видя что я готов кинуться на него, расхохотался и пояснил: - Ничего плохого я ему не сделал – просто поспит и всё. Нечего было пытаться тебе подсказывать! - Он не подсказывал, - отозвался я. - Тем более! - нелогично отозвался демон и взял быка за рога. - Так что там с отгадкой? Я успел успокоиться и даже подумал, что где-то я похожее читал… или слышал… Так, думай, Никитка, думай! Стоп. Неужели всё так просто? Бал, бес, бис, бок и… буран? Ясно! - Ответ готов, - сказал я, - это так называемые гласные буквы – «а», «е», «и», «о», и «у». Так? - Так, - неохотно согласился ящер, - а ты не прост, человечек. Похоже, мне попался на редкость честный демон. Что ж, послушаем дальше. - Ладно, теперь посложнее, - усмехнулся ящер, - слушай: Семь металлов создал свет По числу семи планет, Создал людям на добро Медь, Железо, Серебро, Злато, Олово, Свинец… Знай, что Сера – их отец. И, попробуй отгадать, Кто же им родная мать? Чего? Вот теперь точно капец мне! Стоп-стоп. Хватит. Не паниковать, просто подумать… демон действительно честный, задаёт мне загадки только из моего мира, похоже. А эта… Эта звучит как-то архаично. Словно перечень средневекового алхимика. Да и планет упоминается семь. А может, это и есть перечень алхимика? Медь, железо, серебро, злато, олово, свинец… шесть получается, поскольку сера – не металл, это знали и средневековые алхимики… Значит, мать – металл? А какой металл могли использовать алхимики, причём довольно часто? Все известные в средневековье металлы вроде бы перечислены, может алюминий? Вряд ли. Его гораздо позже научились добывать? Но… но тогда остаётся только… - Их родная мать – ртуть. Именно её начали именовать жидким металлом. Ящер похлопал коротенькими лапками и шутовски поклонился: - Молодец. Правильно. Посмотрим, что насчёт третьей скажешь! Я пожал плечами. Почему-то страх совсем прошёл. - Загадка простая, - усмехнулся ящер, - но мало кто её отгадывал. Попробуй! Что можно взять в левую руку, но нельзя в правую? Тут я снова завис. Как это – в левую можно, а в правую – нельзя? Не бывает такого. Или… Бывает? Но как? И тут я заметил, что позади ящера стало возникать туманное марево. А минуту спустя оно сформировалось в знакомую фигуру Нелепой Смерти. Выглядела она, как всегда, убойно – ярко-зелёная рубашка с охапкой золотых цепей, цепочек и цепочечек, растаманский парик с кучей дредов, обильно украшенных разноцветными бусинами и длинная красно-жёлтая юбка с разрезом, позволявшим видеть белоснежные косточки нижней конечности. Ну, и неизменная бутылка в руке. Точнее, на этот раз это была древнегреческая амфора с надписью: «Амброзия некондиционная. Одиссею не наливать!» Краса неописуемая, что и говорить. Я как-то уже попривык, а Кроатоан просто в осадок выпал: - Ты кто? - Смерть, - невозмутимо отозвалась Нелепая. - Моя что ли? – слегка струхнул ящер. - Да нет пока, - мило заулыбалась Смерть, - как можно… Такой мужжж-чиннна! Мне показалось, или ящер слегка покраснел. А то что он сказал, заставило меня вообще обалдеть: - Леди, вы прекрасны, как утренняя заря! Я всегда рад таким гостям! - Кхм-кхм… Что? Правда? – удивилась Смерть и, дождавшись ответного кивка, поинтересовалась: - А не выпить ли нам за знакомство? - С удовольствием, алмазная донна, только вот этот многообещающий юноша ответит мне на последний вопрос и загадает свою загадку. Вы подождётё? - Такого мужчину, как вы? Конечно! – пылко отозвалась Смерть. – А в чём загадка-то? - Что можно взять в левую руку, но нельзя в правую? – охотно отозвался ящер, который, кажется, всерьёз начал проникаться к Нелепой нежными чувствами. Затем он обернулся уже ко мне, и довольно грозно спросил: - Надумал? В это время Смерть, оказавшаяся вне поля его зрения, быстренько похлопала себя по локтю, и до меня наконец, дошло. - Локоть правой руки! Его можно взять в левую руку, но нельзя в правую! - Аррр!!! – рявкнул ящер, что без слов доказало мне мою правоту. – Ладно, задницу свою ты отвоевал, задавай теперь свою последнюю загадку! И если я её отгадаю – ничего ты о Господине не узнаешь. Ясно? - Ага, - отозвался я, изобразив голубиную кротость и полную готовность к сотрудничеству, - сейчас. Вот моя последняя загадка: срежу голову, выну сердечко, дам пить – будет говорить. Ящер расхохотался: - Да это проще простого! Это некромант, проводящий допрос мёртвого врага! Я покачал головой: - Нет. - Нет??? – возмутился Кроатоан и наклонился прямо к моему лицу, глядя мне в глаза пронзительно-черными глазами с жёлтым вертикальным зрачком. – Нет. Не врёшь. Хорошо, я подумаю. И Демон уселся на траву, рядом с ним моментально нарисовалась Нелепая со стаканчиком своей амброзии и предусмотрительно прихваченной неизвестно откуда здоровенной жирной воблой. Мать моя… Амброзия с воблой… Это что-то запредельное… Но Кроатоан одобрительно кивнул, залил стаканчик себе в глотку, закусил хвостом воблы и… и минуты через две оба уже нестройно, но искренне голосили: - Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый, Ой, да ты не вейся-вейся на ветру! Ах, карман-карманчик мой дырявый Ты не нра… не нравишься вору! А я уже думал, что меня ничем удивить невозможно. Оказалось, ошибался. После «Чубчика» пришла очередь следующего блатного шедевра: Прибыла в Одессу Банда из Ростова, В банде были урки-шулера. Банда занималась Тёмными делами И за ней следила Губчека… Особо хорош был припевчик: Мурка! Ты мой мурёночек! Мурка! Ты мой котёночек! Мурка! Маруся Климова! Прости любимого! Этого моя душа, воспитанная на лучших образцах классической литературы и классического же мата вынести не смогла, и я деликатно попытался напомнить о своём существовании. Но парочка разгулялась не на шутку, и Кроатоан заявил, что отгадку он не знает, сведения я получу от одноразового духа, а сейчас мне пора валить домой, поскольку у него, порядочного демона, впервые за сотни тысяч лет наклёвывается нечто вроде личной жизни по обоюдному согласию. С этими словами Кроатоан сунул мне в руки небольшой глиняный кувшинчик, с горлышком, запечатанным смолой, и со словами: - Захочешь узнать – откроешь, - буквально толкнул меня вперёд. Спустя минуту полёта через темноту с радужными вспышками и просверками, мы с едва очнувшимся Акакием буквально вывалились из ниоткуда на крыльцо лесного домика.