— Просто расслабься,

Казалось бы, когда за окном уже светит яркий полумесяц, изнеможенное тело отдыхаючи лежит на белых простынях после нескольких упорных тренировок за сегодня, а в наушниках играет любимая песня, жизнь может быть всецело достойной и даже приятной. Ведь если сложить времяпровождение, уделяемое на любимый спорт и умиротворенный отдых после, стрелочка настроения может вполне себе перевалить за отметку счастья. Но нет. Суровая реальность представляет себя с худшей стороны. На деле все по-другому: видно лишь маленькие полосочки лунных лучей, пролезающие сквозь жалюзи, из-за того, что, видите ли, кто-то совсем не может спать при свете, а тем более луны, светящей в глаза; саундтрек вовсе не удовлетворяет, ведь слова исчезают из-за громких криков извне: — ...как же мне надоели твои трусы на моей половине комнаты, почему нельзя все нормально сложить! И почему если ты берешь мои шампуни, а я прекрасно знаю, что ты их берешь, нельзя поставить их на свое место! Мне крайне осточертело находить их, упавшими с открытыми крышками, на полу! — негодование Сейджи, кажется, перешло все свои грани. Что уж сказать — накипело. — Ты меня вообще слушаешь?! — кричит Катаяма, нависая над Ником и тыча ему в лицо пальцем. Наушники так и быть пришлось отложить — сегодня с музыкой не получится. — Полотенце для кого лежит на выходе? Почему я должен подскальзываться над твоими мокрыми следами! Достало! Закрыть уши нельзя, иначе грозится выслушивать еще больше нотаций. И есть у Сейджи такое свойство, причем работающее только на Николасе: умеет он своей злостью пробуждать раздражение другого. Кокс тоже уже не выдерживает и хватает парня за спальную рубашку, переваливая его через себя прямо на кровать. Сейджи хоть и не ожидал такого, быстро успел сгруппироваться, навострив кулаки. Ник в мыслях еще раз восхитился его скоростью и силой. Но как бы то ни было, получилось так, что руки Катаямы были прижаты Николасом с двух сторон от его головы. — Это еще что такое?! — возмущается он, уже пиная ногами Кокса в живот в попытках высвободить свои запястья. Ник сгибается от боли, но не ослабляет хватки, знает, что, если сделает это, пощады ему не быть. Сейджи взбесился еще больше. — Может в фехтовании ты и лучший, но в обычной драке не так хорош. — язвит Ник, четко смотря в темные глаза, где зрачок от злости сейчас заполнит собой всю радужку. Под сильные и слаженные удары в спину коленками Николасу все-таки удается сесть на Катаяму сверху, совсем ограничивая шансы выбраться. Руки у Ника были крепкие, от чего на бледной коже на запястьях Сейджи сразу стали появляться красные следы от пальцев. — Что ты ко мне пристал, идиот! — рычит Катаяма, все стараясь вырвать свои руки, но ничего не выходит, и все, что ему остается — это бурно сдувать растрепавшуюся челку с глаз. — Это ты что ко мне пристал! Все со своими требованиями да жалобами. — бурчит Ник в ответ, брыкание ногами сошли на нет, лишь этот раздраженный и холодный взгляд все прожигает. — Умей расслабляться... — Я не требую ничего сверхвыходящего, и слезь с меня! — Сейджи его будто не слушает, крутя затекшие запястья в руках Ника. — На публике ты всегда бесстрастен, так почему я жертва твоей ярости? — все выпытывает Кокс, сильнее сжимая чужие руки, от чего Катаяма морщится и все-таки снова начинает брыкаться и вырываться. — Да потому... потому что ты меня бесишь! Отпусти меня. — не найдя должной причины, задыхается Сейджи от своей ярости. Его грудь вздымалась, а дышать стало труднее из-за веса Ника. — Чш.. Перестань так сильно нервничать, — резко сменяет раздражение на дружелюбие Кокс, наконец-таки отпуская парня, смотря, как он быстро отодвигается назад, рассчитывая на еще одну внезапную атаку. — С меня хватит, — негодует Сейджи, намереваясь уйти с чужой кровати. Но Ник задерживает его, снова поваливая спиной на простыни. — Успокойся. Я помогу тебе успокоиться. — говорит Николас, не обращая внимание на глаза, полные удивления в ответ. — Чего? Он решает просто действовать, и пока Катаяма не успевает ничего сообразить, юркает под его спальную рубашку, поглаживая твердый пресс ладонью, еще больше напрягшийся от его действий. — Что ты творишь?! — громко встрепенулся Сейджи, и, если бы не скорость Ника, его щека словила бы жесткую пощечину. Руку он успел перехватить, но коленом в бок все же получил. — Тише, лежи, — говорит Ник, ладонью опуская Сейджи на спину обратно. Карие глаза расширяются еще больше, выражая собой все непонимание и полнейшее возмущение. Нику пришлось дождаться, когда Катаяма перестанет упираться и горем пополам послушается его просьбы. Его горячая ладонь снова ныряет под пижаму, сначала кончиками пальцев ведет по дорожке, наверняка, тонких, черных волос на животе, а потом аккуратно подлезая под резинку совсем легких, сделанных из шелка штанов. Белья под низом нет, он абсолютно гол. Сейджи снова протестует и совсем зажимается, тело становится каменным, словно статуя. Николас осторожно касается его лобка: чисто и все гладко выбрито — Катаяма идеалист даже в этом деле. — Не трогай меня! — снова начинает Сейджи, когда осознание наконец приходит, и он понимает в чем заключается способ Кокса. Он нервничает, становится страшно от горячей руки, которая спустилась к его члену, осторожно поглаживая его. На его собственное удивление это приятно, но он резко сжимает бедра вместе, не давая ни вынуть руку, ни продолжить. — Ты возбудился, Сейджи, — тихо заключает Ник, беря вставший член уже полностью в руку, начиная медленно надрачивать. Катаяма громко вздыхает, но его тело все еще напряжено — Кокс видит, что тот не может отпустить контроль над ситуацией даже сейчас. — З-заткнись, — выдавливает Сейджи, но, опустив голову, прекрасно видит стояк сквозь штаны. Если это уловка его конкурента по борьбе, то, черт возьми, он на нее добровольно повелся. Эта мысль не дает ему успокоиться. С каких это пор он стал возбуждаться от чужих прикосновений, тем более не любых, а его противника и одновременно соседа по комнате — сраного Николаса Кокса. Но как же хорошо и умело проделывает все движения с его членом Ник, то нажимая на его головку, то перебираясь вниз и сминая его яички, так и хочется толкнуться вперед навстречу. — У тебя хоть раз был кто-то? —спрашивает Николас, постепенно стягивая штаны с Катаямы, он замечает, как Сейджи перестает выделываться, а даже помогает ему, приподнимая задницу, ускоряя собственное раздевание. Но стоит поднять взгляд выше, как его лицо раздирает злостный взор Катаямы, будто он делает это вовсе не по своей воле. — Отстань. — бурчит он, все-таки отводя глаза в сторону. Унизительным был не сам вопрос, сколько был бы его ответ. У него никогда никого не было. Сам же знаменитый фехтовальщик — Сейджи Катаяма, на слуху как и у девушек, так и парней, ни разу ни с кем не встречался. С самого детства он был окружен тренировками с его персональными тренерами, и даже в тот момент, когда еще с юности дети начинают заводить друзей и встречать свою первую любовь, все это обошло Сейджи. Позже он стал тренироваться еще усиленнее, ему все-таки удалось найти себе какого-никакого друга — Джесси Косте, и он совсем перестал замечать вообще какое-либо внимание в свою сторону. Катаяма видел во всех окружающих его людях противников и тех, кто так жаждет его поражения, от чего он максимально оградил себя от совсем ему ненужных связей. Когда порой в общих душевых он улавливал пошлые разговоры о девчонках или даже о парнях, Сейджи старался не слушать и сосредоточится на другом, ведь вовсе не понимал смысла их болтовни. Половое созревание проходило смутно, оно почти никак не проявлялось на его интересах, ему хватало пара неловких, механических движений рукой только лишь ради получения злополучной разрядки. Хотя и в те моменты он не мог думать о чем-то возбуждающем, а представлял только очередную стратегию для боя. — Хорошо. Тогда хорошо. — говорит Ник. Ему не нужно догадываться о правде, ведь своим поведением Катаяма и так себя выдал, и, решил хоть раз не быть говнюком, больше не упоминать об этом. Руками он разводит непослушные ноги в стороны, и перед ним открывается член достаточно среднего размера с налитой головкой и капелькой естественной смазки на конце. От стыда и смущения Сейджи прячет лицо руками, порываясь снова закрыться, но его бедра надежно держат все те же ладони. Ник склоняется ближе над его пахом, а Катаяма готов провалиться в пропасть — его еще никогда так не рассматривали. Николас на пробу подается вперед, немного лизнув головку. Бедра Сейджи в мгновение задрожали, узел в животе еще сильнее скрутился в пружину. Его дыхание стало прерывистым, когда Кокс уже вовсю облизывал его со всех сторон, то по немногу вбирая в рот, то выпуская. Сейчас ему предстоит вспомнить все, чему он когда-либо учился: для Ника это не ново. Его опыт не был столько велик, но когда-то уже другие парни так же лежали под ним. В школьное время еще будучи подростком он часто задавался вопросом своей ориентации. Когда его друзья парни говорили о девочках из параллельного класса, он охотно их поддерживал и подмечал одну, более выбившуюся из них, в самой короткой юбке. О парнях так открыто высказываться он не решался, хотя часто замечал некие черты привлекательности и в них. Понимая, что определится для него сложно, Ник придумал сам для себя эксперимент и решил, что будет держать ровно одинаковое количество партнеров как женского пола, так и мужского. Пока на шумной вечеринке в честь дня рождения его одноклассницы, одна из ее подружек игриво уводила Ника в темную комнатушку, он соглашался, тем временем спустя час, уединяясь с другим парнем на улице у бассейна. Он не считал это чем-то презрительным, хоть и странным, Кокс знал, что пока ни в одной из всех его связей не увидел что-то большее чем одна ночь или порой две недели. Ник не понимал, почему с Катаямой все по-другому, именно сейчас так сильно хотелось доставить ему удовольствие, лаская уши его низким, охрипшим от желания голосом, к которому, кажется, он уже успел привыкнуть. Не желая больше дразнить Сейджи, он обхватил длину ладонью и втянул в рот головку, приласкав языком. Когда Ник поднял глаза, Катаяма все таращился на него широко распахнутыми глазами, в руках он крепко сжимал простынь, сохраняя последние капли самообладания. — Просто расслабься, — сказал Николас и уже во всю вобрал член. Сейджи сдавленно охнул, немного прогнулся в пояснице; этот рот, этот язык, этот Николас сводили его с ума. От неопытности и слишком бурного наслаждения он по случайности сдавливал Ника ногами. Кокс, уже вовлеченный в процесс, лишь помыкивал от чужих, порой сильно давящих коленок на шею. — Прости, — в забытье говорит Катаяма, а он улыбается: Николас думал, что он никогда не знал таких слов. Он сильно смутился, когда Ник положил его бедра на плечи, разрешил руками трогать его волосы, не отрываясь от паха. — Черт, — выдавил из себя Сейджи, пока Николас ритмично двигал головой, вбирая в себя все больше плоти. Он отчаянно кусал костяшки пальцев, сдерживаясь от стонов, злился на хитрый взгляд Ника, заметившего чужую столь некрепкую выдержку. Тогда Ник коснулся языком его яиц, поочередно обсасывая каждое, вся эта выдержка полетела прочь. По комнате разошелся гортанный стон, хватка на волосах усилилась, Катаяма уже не мог не толкаться прямо навстречу горячей полости, что так обволакивала его всего. Его щёки и уши горят, грудь часто вздымается, а глаза подрагивают от скорой разрядки. Он боится кончить слишком быстро, ведь прошло много времени с его последнего самоудовлетворения. — Я..я больше не могу.. скоро.. — выдыхает Катаяма. И бьет пяткой по спине, чтобы Ник хоть что-то сообразил. Кокс не обращал внимание на то, что по его подбородку стекает слюна, а в собственных штанах все ныло и пульсировало. Его мутило от запаха и вкуса Сейджи то, как он реагировал на его ласки. Ник гладил его бедра, что так сильно дрожали. Когда Николас в последний раз насадился горлом до основания, Сейджи выгнулся, томно простонав, обильно излился в рот. Его рука хваталась за плечо Ника в попытках отстранить, но он держался, проглотив все до капли. — Ты.. ты зачем? — задыхаясь спросил Катаяма, смотря, как Ник утирает рукавом всю слюну и смазку. — Не заморачивайся, — махает рукой Ник. — Но много, ты вообще членом пользовался до этого? — шутливо спрашивает он в ответ. — Заткнись, нуль, — и снова маска холодности и бесстрастности возвращается на свои место. Сейджи быстро поправляет штаны и, задернув шторку, ложится на свою кровать. Ему было стыдно от того, чему он только что позволил случится, но Коксу будто бы все равно, будто это нормально. — Ой, да ладно, минет был точно не нулевый. — подмигивает Николас и растворяется за дверью в ванной. Сейджи совсем не хочет знать, что делал там Ник последующие десять минут, но один вопрос мучает его до сих пор: — Так ты гей? — тихо спрашивает Катаяма, сжимая в руках одеяло, нервно зажмуриваясь. — Вообще нет, но это с какой стороны посмотреть, — смеется Кокс по ту часть шторки.