Господин Вегас

- Это что за спектакль? Еще и на глазах всего лягушатника? Вегас с трудом подавил в себе желание сбежать от отца. Во дворце было невозможно скрыться от двух людей: правителя Корна и его брата - господина Джекканта. Медленно выдохнул, подавляя в себе все эмоции, замораживаясь и укрываясь в блаженном бесчувствии. Равнодушно смотрел на отца и ждал, что будет дальше. Джеккант продолжал распаляться, накручивая себя, будто собирал в тугую спираль, специально, чтобы потом ударить. Вегас всё это знал. Всё это видел. С его детства и юности мало что изменилось. - Опять как тряпка перед наследником! Это твоё слово должно было стать последним, а не слово твоего слуги! Ты просто жалкое ничтожество, прогибающееся перед… Слова, льющиеся изо рта отца, Вегас мог повторить как заученную, прилипчивую песенку, точно попадая в ноты гнева и недовольства родителя. И точно знал, каким будет финальный аккорд. - Придурок! Что ты смотришь?! - рывок и удар. Пощечина растекалась ядом по венам, проедала весь лед бесчувственности. Вегас даже не отступил, только не удержал руки и прикрыл ладонью горящую ненавистью щеку. Он бережно собирал все удары, тычки, издевки и оскорбления. Нанизывал их, как драгоценные камни, на золотую нить мести, бережно хранил, чтобы в нужный момент достать и высыпать эти сокровища на голову дражайшего батюшки. И тогда каждый камень, даже самый мелкий, не останется без внимания. Склонился низко и почтительно, как и требовалось перед любимым и уважаемым родителем. Громко хлопнула дверь кабинета. Пальцы подрагивали от ярости. Лед бесчувствия треснул и обрушил на Вегаса всю ненависть и всю злость. Он уперся руками в стол, зажмурился, переживая приступ физической ненависти и желания прямо сейчас растерзать, отомстить, воздать сторицей. Оттого и не услышал робкого стука, а затем того, как кто-то посмел войти. Вся его свита знала, что побеспокоить господина после визита отца - равно подписать себе смертный приговор, в прямом смысле слова. - Господин… Вегас дернулся, поворачиваясь, и увидел, как робость и непроходящее смущение на лице Пита сменяются ужасом в расширившихся зрачках, как его губы раскрываются и вся эта маска понимания застывает. Все еще горела адовым пламенем пощечина, ярость рвала на части душу клыками, а этот мальчишка, который чуть не падал в обморок от любого прикосновения, внезапно рванулся к нему: - Господин Вегас, я… На полпути передумал, бросился к окну, раскрыл его, зачерпнул пригоршню снега и отчаянно, словно прыгая в пропасть, прижал ее к щеке Вегаса. - П-п-простите, - словно только осознав, во что он вмешался, что позволил себе и к кому прикоснулся. Другого бы Вегас тут же убил. Не раздумывая. Эта тайна не выходила за пределы очень узкого круга: личная охрана и пара особо приближенных слуг отца. И только потому, что Вегас пока не мог дотянуться до них, достать и придушить. И сейчас, глядя на бледного и дрожащего Пита, Вегас внезапно понял, что его ярость утихает. Этот мальчишка… Не позволив себе раскиснуть, принять заботу, Вегас оттолкнул от себя руку. Процедил сквозь сцепленные зубы: - Пошел вон! - Я… не думайте, я все понимаю, - затараторил Пит. Захотелось заткнуть его. Взгляд будто пробивал всю защиту, добирался до живого, больного, слабого, вытаскивал это наружу, заставляя сомневаться в собственной стойкости, в собственной решительности и жестокости. Вегас посмотрел исподлобья: - У тебя только один шанс остаться целым - убраться отсюда подальше и не попадаться мне на глаза, - это была самая длинная фраза, которую Вегас сказал проклятому мальчишке с момента отъезда из поместья. Чувствуя, что больше не выдерживает, заорал в лицо: - Вон пошел! Пит отступил, все еще глядя своими невозможными глазами. И Вегасу захотелось еще больше растерзать его, сломать, чтобы он перестал быть таким… таким живым и притягательным. Дернулся к нему, и Пит наконец сбежал. Постоянно оглядываясь и спотыкаясь. И ни льдинки страха, только беспокойство и что-то ещё. Будто немой вопрос: “Ты точно уверен, прогоняя меня? Ты выдержишь один? Без меня?”. Когда дверь закрылась, Вегас упал в кресло, закрыл руками лицо. Бля-я-ядь! Не хватало проблем без этого мальчишки! А ведь Вегас почти забыл его. Думал, что забыл. Мягкий, весь какой-то кругленький. С кругленьким кукольным личиком, с кругленькими ладошками, ручками, ножками. Вегас увидел его первым, выходя из кареты. Тот прятался за юбками кухарки и смотрел кругленькими черными глазками, как котенок. Почти малыш. Недавно оторвавшийся от юбки матери. Вегас замирал от мысли, что этот мальчик-игрушка станет его. Вегас ломал игрушки. Он не умел по-другому играть с ними. И хотел бы, но совершенно не понимал как. А Пит был будто создан для того, чтобы его ломали. Несмотря на всю свою нежность, наивность и доверчивость, оказался крепким, выплавленным из стали. Как только Вегас ни старался, не получалось доломать его до конца. Сам еще будучи ребенком, не понимал, что с ним происходит, чем именно его так занимает новый зверек, отданный ему в полное распоряжение. И только вернувшись домой и оставшись без любимого развлечения, понял… А когда понял, испугался. И несколько лет избегал возвращения. Благо отец особо не настаивал, занятый интригами, только отмахнулся. Вегас старался быть полезен, еще надеясь стать угодным отцу, стать хорошим, правильным. Возвращаться пришлось. Уже и забылся, почти стерся из памяти образ безропотного, маленького, отчаянно-сильного котенка-компаньона. Но только ровно до того момента, как Вегас въехал во двор родового поместья. Пит… Вытянулся, перестал быть малышом. Его нежность и робость обратились в первые, еще несовершенные, но обещающие стать идеальными черты. Пит не был красив, Вегас уже попробовал настоящих красавцев. И каждый из его любовников оказался жалким, дрожащим, сломанным. Не выдерживали юного господина Вегаса. Не выносили. С громким щелчком складывались пополам, вмиг теряя всю свою привлекательность. А Пит… Пит будто специально для него повзрослел и преобразился. Все еще напоминал котенка. Все еще смотрел круглыми черными глазками, робко улыбался своими идеальными круглыми губами, все еще оставался мягким… таким идеальным и притягательным для Вегаса. И все еще был ребенком. Вегас уже вырос к тому моменту. Начал разбираться в себе, начал понимать, что именно он хочет и что именно притягивает его в Пите, почему Пит такой идеальный для него… Потому и прогнал. Разреши он себе он тогда… даже просто разреши мальчишке остаться рядом, и случилось бы непоправимое. Человека невозможно починить, как сломанную игрушку, его невозможно выкинуть, как переставшую забавлять куклу… Пита невозможно выкинуть, любого другого. Неважно кого! Только не Пита… Возвращался во дворец еще более злым и замороженным. Со всей своей скопившейся страстью окунулся во взрослый мир интриг и предательств. Понял, что больше не хочет подчиняться отцу. Что никогда не станет для него хорошим. Сколько бы усилий ни прилагал, как бы ни старался ломать себя. И вырвал из сердца хилые, больные сорняки любви к родителю. Растоптал и выкинул. Будто освободил себя от оков. Расцвел в своей силе и жестокости. Обрел возлюбленного врага, с которым и заключил временный союз в тайне ото всех… Распустил паучью сеть, в обход правителя и собственного отца. И так и не смог забыть Пита. Последний свой приезд спланировал сам. Отцу было в сущности плевать, кого он возьмет себе в компаньоны. Решил, что за все прошедшие годы Пит изменился да и сам он изменился. Не осталось ничего от того мальчишки-котенка. Не может Пит больше так сильно привлекать и манить к себе. И с первого же мгновения пропал. Как только увидел на лестнице. В дрянном кафтане, со свитками и учебниками, прижатыми к груди, которые сразу же посыпались по ступеням, стоило только Питу поднять взгляд на Вегаса. Мальчишка смотрел все так же открыто и жадно. Будто выпрашивал… и дыхание задержал так правильно, будто предвкушая. И чуть не тянулся, пока Вегас его разглядывал. И это его с придыханием, будто соблазняя: - Господин Вегас… А в спальне еще одно маленькое подтверждение того, что Пит будто создан для него. Подушка. На топчане в изножье постели. Ярким пятном на скромном покрывале. Пухлая и мягкая. Стащенная с его постели. Вегас бы взял мальчишку в тот же вечер. Но почему-то отпустил. Вообще всё происходящее напоминало безумие. Вегас сходил с ума. Не мог толком дотронуться. Не мог принудить. Боялся сломать. Сломать, как ломал каждого своего любовника. При том страстно тянулся, хотел мучить, наслаждался тем, как Пит подставляется, словно требуя, провоцируя на жестокость… будто и в самом деле наслаждается, принимая это от своего господина… Нельзя было поверить в то, что кто-то действительно хочет… действительно может принять Вегаса, его желания… Вегаса разрывало от мыслей, что мальчишка влюблен в него, что он его боится и в то же время жаждет… это какая-то хитрая игра… это не может быть правдой… Это отец подстроил… или нет, сам сладкий мерзавчик напитался слухами, как ядом, и теперь пытается проникнуть под кожу. Но почти все предположения рассыпались. Пит был старательным, занимался только учебой, ни с кем и никогда не был, хотя был лакомым кусочком для простого люда в поместье. Сын управляющего, компаньон наследника семьи… Сидел за книгами, избегал шумных сборищ молодежи, ни на кого не смотрел и спал с подушкой Вегаса, замирал от его близости, говорил странные, невозможные вещи, которые выбивали из колеи. Вегас с трудом держал себя в руках. В чувство его приводили только странные мольбы Пита. Они обжигали его и отрезвляли. Вегас будто приходил в себя, возвращался в разум. Не может быть так! Не бывает! Не бывает, чтобы кто-то был словно слеплен по идеальным лекалам для тебя! Оттого Пит оставался целым. Даже поцелуй Вегас не смог украсть у него, оттого что не верил, что это для него. И не понимал, почему не может отбросить от себя все глупости, все сомнения. Взять силой. Насытиться вволю. Напитаться чужой болью и мукой. И выбросить, как использованную, порванную вещь… только вот не мог Вегас этого сделать. Как бы ни хотел… Вслушивался в мертвую тишину спальни, ловил любой звук из соседней комнаты и оставался в своей постели, хотя в мыслях уже срывал с Пита одеяло, сжимал его тело, оставляя после своих пальцев и зубов синяки и кровоподтеки. И делал вид днем, что абсолютно безразличен. Редкий раз бросая ему пару слов, как подачку. Заставил себя подняться с места. Вышел из кабинета абсолютно спокойным и самодовольным, уверенным в себе и своих силах. Отец скоро рухнет в тщательно подготовленную ему пропасть. Пит… - Где мой секретарь? - обратился к личному охраннику. - Он ушел в общие комнаты компаньонов, - последовал ответ. Вегас принял безразличный вид. А там ведь может быть Порш… заноза в заднице Кинна. Хмыкнул. - Передайте Питу, что я жду его сегодня после ужина в своем кабинете. И отправился по своим делам. Так ничего и не решив…