"Второй дом"

      Глава 19       «Фрай»              Не было там никакого меня. Этого просто быть не могло. Я спятил, не иначе. Лишь продолжал смотреть в своё собственное лицо и открывать от ужаса рот, это всё, что я тогда мог. Я четко смотрел в свои лаймовые глаза и понимал — это всё не может быть правдой. Всё происходит не на самом деле. Это не может происходить в реальности.       Когда я протягиваю ему руку, он делает шаг назад, зеленые глаза смотрят на меня с непониманием, а мне почему-то хочется ему кричать, чтобы он отсюда бежал.       — О, давай я постелю тебе постель, может, хочешь перекусить? — Найт любезно продолжает обхаживать его, обходит вокруг, касается своими длинными пальцами его плеч, сладко шепчет на ухо нежным гипнотическим шепотом: — ты можешь остаться здесь столько, сколько пожелаешь. Меня Найт зовут, а как зовут тебя?       — Фрай… Э, спасибо, но… — он оборачивается на входную дверь и сдавленно улыбается, — моя невеста осталась в машине и я должен к ней вернуться…       — Как славно, для нее тоже местечко найдется, — Найт ласково улыбается, так знакомо ласково, слегка подталкивает его ближе к алтарю, а парень не перестает смотреть на дверь, — вот и оставайтесь здесь вместе, а утром я вас накормлю и помогу с машиной. Вряд ли сейчас кто-то возьмет трубку, только посмотрите который час.       Найт указывает рукой на ночь за окном, хотя сам и понятия не имеет о том, сколько сейчас времени. Как и я. «Второй дом» не любит наблюдать за временем.       — Уходи отсюда… — я вымученно выдавливаю из себя и по-прежнему не могу отвести от него глаз. Кем бы он ни был, с ним случится то же самое, что и со мной, — уходи из этого ада!       — Господи, Фрай, зачем ты пугаешь нашего гостя? — Найт подхватывает меня с пола, закидывает одну руку на плечо и пытается выволочь из зала, обращаясь к гостю за спиной, — простите ему его слова, уверен, он хотел сказать не это, верно сын Фрай? Какой ты сегодня не послушный. Ну что мне с тобой делать?       — Он должен…       Едва я успеваю снова закричать, как входная дверь снова открывается и на пороге появляется девушка. Перед моими глазами будто вспыхивает яркий свет, вспышка, такая сильная, что меня слепит. Такая яркая, как щелчок фотоаппарата. Я зажмуриваюсь и чувствую, как шумит кровь у меня в ушах. Глаза обжигает тугой болью. Сердце гулко ухает глубоко внутри. Голос Найта, нежный и сладкий, звучит всё отчетливее над ухом.       — Ты не в себе, Фрай, пойдем, я помогу тебе прилечь, — заботливые руки Найта пытаются увести меня из зала, а я всё еще цепляюсь онемевшими пальцами за перекладины алтаря, чтобы взглянуть на гостя еще раз, — иногда наши глаза могут нас обманывать, Фрай. Не иди у них на поводу.       — Почему я вижу себя? — я поворачиваюсь, разлепляю подслеповатые от вспышки света глаза и снова пытаюсь найти его знакомый силуэт в алтарной темноте, но когда мне это удается, я натыкаюсь взглядом уже совсем на других людей.       — Ты не можешь видеть себя, Фрай, это попросту невозможно. «Второй дом» просто играет с тобой, пойдем же, — Найт подхватывает меня за талию и прижимает к себе, я нехотя перебираю ватными ногами и продолжаю таращиться в их незнакомые лица.       Я так и знал. Это был не я. Это не мог быть я. Просто парень с похожим лицом. Просто парень, с глазами, похожими на мои. Просто парень. Обычный. И девушка, чьё лицо плывет перед моими глазами. Я даже не понимаю, какого цвета её волосы, черты её лица будто растворяются в курительном дыме, становясь единым целым со «Вторым домом», а их силуэты остаются лишь блеклыми тенями в поле моего зрения, пока коридорная темнота не поглощает собой всё вокруг.       С утра я просыпаюсь не уверенный в том, что это случилось наяву. Ночью действительно кто-то приходил или мне это просто приснилось? В окна пробиваются лучи заходящего солнца, но я уверен, что сейчас утро. Пожелтевшие инжирные листья усыпали подоконник, огненные лучи солнца заполняют маленькую спальню горячим светом. Место, где спал Найт, пустует, но проводя рукой по шелковой подушке, я до сих пор ощущаю его тепло. Запах его инжирного тела с нотками жасмина витает в воздухе. Оглядываюсь вокруг. Эта спальня не моя.       — О, ты уже проснулся, — голос Найта звучит бодро и ласково, как и всегда, — как славно, ты должен срочно продегустировать это.       — Что это? — я смотрю в тарелку в его руках с какой-то привычной тревогой и опасаюсь брать у него из рук что-то съедобное, — я не стану это есть.       — Не говори глупостей, Фрай, — он игнорирует мои слова, садится рядом, а тарелку кладёт на постель между нами, — инжирный хлеб и салат из душицы. В этот раз дочь Эйприл превзошла саму себя.       Лёгкий анисовый аромат фенхеля с нотками душицы почти сразу заполняет мою голову и заставляет желудок урчать. Я знаю, что в этой еде что-то есть. В той пище, что Найт мне приносит, всегда что-то есть. Что-то, что расслабляет тело, что-то, что заставляет рассудок улетать в далёкие дали, что-то, после чего всё кажется нереальным.       — Ты прекратишь это делать или нет? Я же сказал, что останусь с тобой, Найт. Незачем накачивать меня этим дерьмом снова.       — Здесь ничего нет. Если хочешь, я разделю этот завтрак с тобой.       — Лучше скажи, что произошло этой ночью.       — О чем ты говоришь? — Найт улыбается такой улыбкой, будто не понимает, о чем я говорю, протягивает руку к моему лицу, убирает прядь черных волос мне за ухо.       — Какие-то люди приходили сюда ночью. У них были проблемы с машиной. Парень и девчонка. Ты разрешил им остаться. Где они сейчас?       Найт отрывает кусочек инжирного хлеба и протягивает мне, легко улыбается, а его бледные голубые глаза горят в огне заходящего солнца. Светлое лицо кажется матовым, а осенний ветерок едва колышет его распущенные угольные волосы.       — Похоже, что это был один из твоих кошмаров, Фрай. Ночью ты кричал. Ты кричишь почти каждую ночь, — его взгляд становится печальным, он скользит по моему лицу как-то скорбно и застревает на моих руках, путается в моих пальцах, в которых я, не переставая, кручу кольцо моей покойной старушки Эбигейл.       Его взгляд из печального плавно превращается в тревожный, он устремлен на мои руки, а его зрачки расширяются так быстро, что по его светлым глазам это слишком хорошо заметно. Он не отводит глаз от моих рук, после чего прикасается к ним и проводит пальцами по блестящему позолоченному металлу, но не говорит мне ни слова. Чтобы Найт и не сказал ни слова, на него не похоже.       — В чем дело?       — Я счастлив, что ты здесь, Фрай. Словами не описать, как, — привычная улыбка вновь возвращается на место, а от странного, тревожного взгляда не остается ни следа, но я всё равно ощущаю, что он знает больше, чем говорит.        — Ты уверен, что это был кошмар? Я четко помню, как разбудил тебя… как мы спустились вниз… как… как я увидел там себя… — я договариваю фразу и понимаю, что, наверняка, Найт прав и это был всего лишь сон. Это не могло случиться взаправду. Мне это просто приснилось, — а знаешь, ты прав, это всего лишь кошмар…       Я валюсь обратно на постель, кладу свою голову на его колени и ощущаю, как Найт нежно перебирает пальцами мои волосы. Длинные спадающие локоны щекочут моё лицо. Его пальцы переплетаются с моими, снова странно поглаживая моё кольцо. Я не отвожу от него глаз, всё еще вспоминая, что я, наконец, дал ему своё согласие на то, что останусь во «Втором доме». Я останусь рядом. Останусь здесь. Я, правда, так и сказал? Сейчас это кажется безумием, но тогда так не выглядело. Когда я с ним рядом — всё выглядит иначе.       — Хочешь прогуляться, Фрай? На улице просто прекрасная погода. В это время года инжирные деревья активно цветут, и их сладкий запах стоит по всему саду. Тебе понравится, вот увидишь, пойдем, — Найт откладывает тарелку и протягивает мне руку. Я снова едва передвигаюсь на ватных ногах, но теперь мне не требуется помощь инвалидного кресла.       Мы идем мимо спален, вдоль коридора, пока не оказываемся на заднем дворике в саду, усыпанном инжирными плодами и зелеными листьями. Теперь здесь рассвет, раннее утро, такое, каким и должно быть. Закат, такое ощущение, остался в спальне Найта, а мы переместились будто в другой день — солнечный, теплый, летний, когда фи́говые плоды насыщаются солнечными лучами и источают этот терпкий, сладкий аромат, разносящийся по всему саду.       — Какой сейчас день?       — Разве это важно, Фрай? Забудь о времени, во «Втором доме» его не существует, лучше иди ко мне, — Найт так резко дергает меня на себя, что я впечатываюсь в него так сильно, что мы оба летим на зеленую траву, а я оказываюсь на нём сверху. — Ммм, мне нравится, когда ты смотришь на меня сверху вниз, Фрай.       Его пальцы разбираются с моими брюками, а я не отвожу взгляда от его бледных, кристальных глаз, которые блестят на солнце, словно утренняя роса. И в этот самый момент он мне кажется таким нечеловечески прекрасным, что я почти сразу припадаю к его губам. Я чувствую, как его рука скользит под резинку моего нижнего белья, как нежно сжимает меня, до теплоты, до стона. Я подаюсь вперед и еще сильнее впиваюсь в его сочные губы, пахнущие душицей.       — Наконец-то ты со мной, — влажные губы растягиваются в любящей улыбке, его руки прижимают меня к себе крепче, я ощущаю, как его пальцы пульсируют у меня внутри, как ёкают сладкой болью, — хотел бы я быть понежнее, правда, Фрай, да всё никак не выходит. Хочешь вставить его сам?       — Знаешь, Найт… — я шепчу ему на ухо, — я бы лучше тебе вставил.       — Хах… прямо, как ты всегда мечтал?       — Не хочешь меня впустить, Найт? — продолжаю шептать ему в губы, прикасаюсь к ним сладким поцелуем, — впусти меня, Найт.       Его блестящие кристальные глаза смотрят на меня с желанием, влажные губы источают запах душицы, его горячие руки гладят моё лицо. Я чувствую, как бешено стучит моё сердце, когда он рядом, взгляд его холодных глаз обжигает. Я целую его сладкие губы и утопаю в запахе инжира, которым заволокло буквально весь сад. Его плоды везде, на траве, у меня под ногами, лопающиеся и сочащиеся свежей мякотью, источающие пряный сладкий аромат, влажные и спелые, я скольжу по ним руками, а Найт облизывает мои ладони и обнимает меня раздвинутыми ногами. Его горячий шепот звучит еще слаще, чем раньше:       — Сделай это так, как ты хотел.       — Серьезно? Ты не против?       — Сделай это так, как ты рассказывал, Фрай.       — Хах… Боже, ты сейчас так прекрасен, Найт, — я нежно прикасаюсь к его лицу и с силой вгрызаюсь в его губы, так сильно, что они почти сразу лопаются, как спелый инжир, а он коротко вскрикивает и прижимается ко мне еще сильнее.       Когда я заталкиваю в него свой член, его зрачки расширяются так, будто он что-то принял. Черные глаза, с едва заметной голубой каёмкой глядят на меня с ужасом, с желанием, глядят на меня так, будто я не один из многих. Его светлое лицо краснеет, алые губы кровоточат, а я вхожу в него так глубоко, как только могу. Хватаю его за шею и прижимаю к себе еще крепче. Жгучее желание становится почти невыносимым, я хочу быть в нём, хочу быть с ним, хочу, чтобы он был везде. Я снова с хрустом кусаю его мягкие, нежные губы и еще сильнее вжимаюсь в него всем весом. Его лицо перепачкано инжирной мякотью, я слизываю её языком, а он томно дышит мне в рот и говорит:       — Никогда еще не чувствовал тебя так близко, — Найт облизывает окровавленные губы, не отводит от меня глаз и лишь повторяет: — стань еще ближе. Стань еще ближе. Еще ближе, Фрай.       Я впиваюсь в его сладкие губы и двигаюсь еще быстрее, еще глубже, еще ближе. Его нежный стон и мягкий шепот над моим ухом возбуждают еще сильнее с каждым мгновением. Запах инжира и его тела застревает у меня в носу. Я хватаю его за волосы и переворачиваю на живот, стягиваю его белую рубашку и провожу липкой ладонью по исполосованной спине, прикасаюсь к ней губами, провожу по ней языком, а он мягко подается назад.       — Вставь его, Фрай. Сделай это снова.       Я медленно вожу своим членом по его липким бедрам, а затем снова вставляю, аккуратно, не спеша, растягивая момент, ведь больше всего на свете я не хочу, чтобы это заканчивалось. Наматываю его длиннющие волосы на свою руку и дергаю на себя, Найт вновь коротко вскрикивает, а затем просит, оборачиваясь назад:       — Сделай мне больно, Фрай.       — Без проблем, Найт.       Я резко вхожу в него, так резко, что он начинает кричать и крик этот ласкает мне слух. Немного хриплый, звонкий и такой живой. Я с силой вколачиваюсь в него, и с каждым толчком его стон становится всё более пронзительным, пока он не начинает цепляться за мои руки, расцарапывая их ногтями. Я хватаю его за горло, придавливаю к земле и не останавливаюсь.       — Черт, Фрай, я больше не могу! Не могу больше, ааа! — его пронзительный стон такой оглушительный, что у меня в ушах начинает звенеть. Он извивается и трепыхается подо мной, как сумасшедший, визжит, кричит и раздирает пальцами рыхлую землю, а я вдалбливаюсь в него как проклятый и не могу остановиться.       Найт цепляется пальцами за траву, елозит по лопнувшим плодам инжира, его руки перепачкались в земле и в сочной мякоти, но он всё равно продолжает подаваться назад, поглощая меня собой всё глубже и глубже.       Его сладкий крик до сих пор стоит в моих ушах, а я прижимаюсь к нему так крепко, как могу, вгрызаюсь в его плечо, и из меня глухо выходит удовлетворенный стон. Я чувствую, как немеют мои пальцы, как дрожит тело, как его обжигает огненной волной, я чувствую, как бьется его сердце, как взмокла его покорёженная кожа, как он задыхается лежа подо мной. Я отпускаю его волосы и обнимаю с нежностью, с любовью, ведь ничего другого я сейчас к нему не чувствую. Только любовь, чистую и бесконечную.       — Боже, я люблю тебя, Найт, — прикасаюсь к его пересохшим, окровавленным губам, его светлая кожа перепачкалась с грязи и инжирной мякоти. Любимые глаза блестят в лучах летнего, обжигающего солнца и смотрят лишь на меня, а я чувствую, что будущее, которое я видел, уже наступает. Вот оно. Совсем рядом. Так близко.       — Как далеко ты за мной пойдешь, Фрай? — Найт спрашивает с мягким придыханием. А я крепко прижимаю его к себе и говорю уверенно:       — Я пойду за тобой даже в ад, если ты этого пожелаешь, Найт. Ведь мы связаны одним будущим.       И оно неизменно.