Изменённое состояние / Altered State

Гермиона нервничала из-за занятия с Волдемортом на следующих выходных. Она не знала, какой будет тема, но знала, что это будет нелегко. Прибыв в поместье Малфоев через камин, Гермиона увидела, что Абраксас уже дожидался её. С бледной улыбкой он жестом пригласил её следовать за ним, и они направились прямо в дуэльную комнату. Он кивнул ей и указал на дверь, прежде чем отвернуться. — Подожди, Абраксас, я хотела сообщить тебе, что планирую прийти на твой Рождественский бал-маскарад. Он наклонил голову и очаровательно улыбнулся. Её глаза сузились, когда она заметила ямочки на его щеках. Конечно, они у него были. — Превосходно. С нетерпением буду ждать встречи с тобой. Гермиона, у тебя… что-то в волосах. — Он, казалось, выдернул что-то из-за её головы, нежно коснувшись уха. Это была роза малиново-красного цвета. Глаза Гермионы загорелись странной радостью. Это было так похоже на маггловские фокусы, что она на мгновение остолбенела. В том числе оттого, что Абраксас впервые лично подарил ей одну из своих прекрасных роз. С выжидательной улыбкой на лице Абраксас протянул ей цветок. Она нерешительно взяла розу. — Ах! — Острая колючая боль пронзила её. Роза была усыпана шипами. На подушечке большого пальца медленно проступило кровавое пятно. — Гермиона! Пожалуйста, прими мои извинения. — Абраксас быстро наколдовал белый носовой платок, взял её руку и крепко зажал рану. — Я призвал розу прямо из сада и забыл сначала срезать шипы. Я был… слишком нетерпелив. — Он пробормотал исцеляющее заклинание и спрятал окровавленный платок в карман. Незначительный жест. Для любого, только не для неё. Гермиона схватила его за запястье. Её взгляд метнулся к его лицу. Абраксас выглядел озадаченным, но в этом выражении было что-то необъяснимое. Она не доверяла ему. — Пожалуйста, позволь мне его очистить, — проворковала она. — Это моя вина, что я испачкала твой платок. Скорджифай. Все следы крови исчезли с ткани, вернув ей первозданную белизну. Но Гермиона лишь мельком взглянула на платок. Она пристально изучала лицо Абраксаса Малфоя. Гермиона прочла много книг о магии крови и слишком хорошо знала её силу, чтобы позволить кому-либо унести хоть каплю её крови. Она уловила, как в его взгляде промелькнул еле уловимый холод, прежде чем он снова улыбнулся, а ямочки на щеках стали такими же глубокими, как прежде. Его кадык подрагивал. Очередное напоминание, что Абраксас Малфой не был тем ягнёнком, которым притворялся. Жаль, он не понял, что имеет дело с такой же охотницей. — Конечно, Гермиона, ты учтива, как и всегда. Спасибо. Пожалуйста, наслаждайся сегодняшним занятием. Увидимся на балу. Абраксас ушёл, оставив её смотреть ему вслед. Что он задумал сделать с её кровью? Гермиона опустила взгляд на розу в своей руке. Теперь она обращалась с ней осторожно: многочисленные шипы были довольно острыми. Но цветок был прекрасен — она опустила нос к лепесткам, позволяя изысканному аромату наполнить её. Эту розу она намеревалась сохранить как напоминание о том, что её окружают враги. Гермиона постучала в дверь, чтобы объявить о своём прибытии, и открыла её. Тёмный Лорд лениво восседал на диване, закинув ногу на ногу и небрежно закинув руку на спинку. Когда Гермиона вошла, он повернулся к ней — и она прижала розу к себе, понуро опустив цветок. Но смотрел он вовсе не на неё. Холодные глаза были устремлены на розу, ту самую, которую она, сама того не осознавая, всё ещё держала у лица, переступая порог. Он моргнул один раз, и бросил свой бесстрастный взгляд на лицо Гермионы, и одарил её улыбкой, в которой не было ни тепла, ни доверия. — Вы сегодня опоздали. У меня позже встреча, так что наше занятие не займёт много времени. Гермиона подошла к нему и положила розу на столик рядом. — Что вы запланировали на сегодня, сэр? — Вы всё ещё заинтересованы в том, чтобы научиться у меня полёту без поддержки? — Да, конечно, — решительно ответила она. Наконец-то. — Сегодня всего лишь тест. Если вы справитесь, я научу вас на следующей неделе после приёма у Малфоя. Ах. — Что за тест? — Какие новые муки ей предстояло испытать? — Не сопротивляйтесь, Гермиона. — Он направил на неё тисовую палочку и начал колдовать. Стоило ему поднять её в воздух, ноги оторвались от пола и она полетела к центру комнаты. Мир сместился вокруг своей оси, а её густые, распущенные локоны стали свисать прямо вниз, словно плывя сквозь заряженный, плотный воздух. Не сопротивляться? Она изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Земля была так далеко. Гермиона еле могла разглядеть черноту мраморного пола и его сияние сквозь замысловатый туман магии, мерцающей в воздухе. Рука дернулась, и она крепко сжала палочку. Она не смела рисковать и разочаровать его сейчас, когда была так близка к познанию одной из самых сокровенных тайн магии. Перед ней в воздухе извивались толстые, чёрные как тень, верёвки, медленно скользя и касаясь ног сквозь ткань брюк. Они перекрещивались и обвивались вокруг лодыжек и икр, оставляя за собой холодное, покалывающее ощущение. Верёвки проползали между бёдер, вздуваясь зловещими узлами, словно готовились затянуться. Гермиона подавила вскрик, когда тени сомкнулись тугими кольцами вокруг тела — в области паха, по бёдрам и ягодицам, — вонзаясь в плоть, как живые оковы. Их движение прекратилось лишь у самого живота, едва не достигнув пупка. Она висела в воздухе, подвешенная вверх ногами, искусно стянутыми верёвками. Перевёрнутое положение выбивало из равновесия, и она никак не могла понять, какое это имеет отношение к испытанию её способности учиться летать. Кровь приливала, вызывая лёгкое головокружение. Даже с этой точки обзора Гермиона могла видеть кривой оскал Волдеморта. В его расчётливой улыбке было чувство жестокой отрешённости. Как будто он наказывал её за какое-то воображаемое пренебрежение. Он приблизился к ней и запрокинул голову, чтобы посмотреть на неё, парящую в нескольких футах над ним. — Когда я изобрёл заклинание полёта без поддержки, я понял, что мышцы кора имеют решающее значение для удержания в воздухе. Итак, посмотрим, восприняли ли вы мой режим тренировок серьёзно, и смогут ли ваши мышцы выдержать нагрузку. Если бы вы не тренировались так усердно, вы бы очень быстро обнаружили, что падаете вместо того, чтобы летать, как только произнесёте заклинание. Он медленно отступил. — Вы должны освободиться, не прибегая ни к каким заклинаниям, которые могли бы напрямую разрезать, прожечь или развязать магическую верёвку, удерживающую вас. Не разрешено использовать огненные заклинания или заклинания исчезновения. Вы не должны позволять веревке соприкасаться с руками, иначе она обожжёт вас. — Как? Как я должна это сделать? — Я уверен, что такая умная ведьма, как вы, поймёт это. Тест на мышцы кора? Гермиона начала складывать своё тело пополам, преодолевая сопротивление гравитации — усилие было колоссальным, — пока, наконец, не дотянулась до туфель. Когда она отпустила напряжение, её торс резко откинулся назад, мышцы туловища жгло от перенапряжения, а непослушные кудри метнулись в воздух, едва не касаясь пола. — Есть ли ограничение по времени? — крикнула она. — Да. Лёгким движением запястья он прицелился в пол прямо под ней. Магическая энергия хлынула из его палочки, и он начал говорить на парселтанге. Гермиона вздрогнула, услышав внизу злобное шипение. Она запрокинула голову и отпрянула в ужасе. Волдеморт наколдовал яму со змеями — там была по крайней мере сотня извивающихся и скользящих друг по другу рептилий. Пол задрожал. Горстка змей бросилась на неё, широко раскрыв хищные пасти. Но Гермиона была достаточно далеко от них, и её волосы, к счастью, тоже. — Вы будете постепенно опускаться. Как только освободитесь от пут, всё закончится. Я не дам вам упасть. Ебаный. Садистский. Ублюдок. Давление, нарастающее в её голове, начинало вызывать боль. Сердцебиение пульсировало в мозгу. Это будет нелегко. Что она должна была сделать? Она не могла использовать магию прямо на верёвке. Руки были свободны, но она не могла коснуться пут. Но она могла бы… Белый шум заполнил сознание. Каждый раз, когда ей приходилось вспоминать, что она творила в двухтысячном году, будучи новичком-мракоборцем, это было всё равно что срывать зажившую коросту и ковыряться в ране грязным ногтём, пока та не начинала снова кровоточить. У Волдеморта была сверхъестественная способность заставлять её противостоять тому, что делало её слабой в прошлом. Верёвки нужно перерезать острым предметом. Но у неё не было ничего подобного. К счастью, на этот раз магия Гермионы не была истощена, и она не нарушала ни одного из установленных им правил. Гермиона взмахнула палочкой в ​​сторону маленького стола и произнесла невербально: «Акцио, роза Абраксаса». Цветок подплыл к ней, и она подняла его перед своим перевёрнутым лицом. Гермиона быстро осмотрела розу и взмахнула палочкой, выводя крошечные, методичные круги, преображая её. На глазах цветок постепенно обретал форму прекрасного, похожего на растение ножа. Лезвие было острым, как кость, с беспощадными зазубринами по краю, а по всей его длине тянулись тонкие виноградные лозы. Рукоять была малиново-красной и шелковистой, мягкой, как лепесток. Гермиона на секунду взглянула на Волдеморта. Его брови были слегка нахмурены, пока он изучал трансфигурированную розу. Схватив своё творение прямо из воздуха, она согнулась пополам, бросая вызов силе тяжести, подвела зазубренное лезвие под верёвку, стянувшую лодыжки, и начала пилить. Она сделала лезвие настолько острым, насколько могла, но верёвка была исключительно прочной. Не смутившись, она продолжила. Когда часть веревки на лодыжках порвалась и спала, Гермиона выдохнула и опустила голову обратно. Мышцы на животе горели от сложной статичной позы. Она снова посмотрела на Волдеморта, который развалился на месте, словно смотрел шоу, которое его не особенно интересовало. Не отводя взгляда, Гермиона отбросила палочку в сторону, освобождая обе руки для улучшения равновесия и силы. Он переместил вес и наклонился вперёд, уперев локти в колени. На его губах появилась лёгкая улыбка. Это была психологическая война. Она снова напрягла пресс и согнулась, повторяя изнуряющее движение — разрезание плотной зачарованной веревки. Петли вокруг икр одна за другой начинали ослабевать. В глубине души Гермиона понимала, что Волдеморт медленно опускает её к яме, полной острых клыков, но всё её внимание было сосредоточено на веревках. Она быстро теряла физическую выносливость, но, к счастью, ей не пришлось так сильно сгибаться, когда она наконец-то поднялась выше колен. Руки болели так, что это казалось чем-то запредельным. Всё ещё приходилось сгибаться в талии, и внезапно вспыхнула острая, едкая боль, пронизывающая мышцы корпуса. Спина ныла невыносимо, но Гермиона не сдавалась. Когда она снова откинулась назад, чтобы на мгновение перевести дух, что-то шевельнулось у кончиков её волос. Змеи рывками подбирались всё ближе. Шипение стало громче, и она не могла не запаниковать. Она почувствовала, что опустилась ещё на несколько дюймов, и внутренности неприятно сжались. Краем глаза Гермиона заметила, как Волдеморт поднимается с места. К этому моменту в теле укоренилась глубокая боль, словно она проглотила пламя, и теперь в мышцах разгорался настоящий пожар. Она лихорадочно работала над верёвками, стягивающими бёдра, и каждый раз, когда удавалось разрезать ещё одну, её наполняло сладкое облегчение — достаточно сильное, чтобы продолжать. Когда она добралась до вершины бедра, стало труднее найти щель, в которую можно было бы вставить лезвие. Ну конечно, почему она не подумала об этом раньше? Гермиона просунула плоскую сторону преображенного лезвия-розы под верёвку на бёдрах и повернула его на девяносто градусов. Тупая сторона лезвия впилась в плоть, но плотная ткань брюк защитила кожу от порезов. Она быстро бросила вибрационное заклинание на нож и позволила ему самому разрезать тёмные, магически усиленные волокна. Странно, что иногда разум работал как у маггла. Она решила физически разрезать верёвку у своих ног. Но именно маггловская наука и технологии натолкнули её на мысль использовать вибрационную энергию, направленную на нож, чтобы он мог завершить работу за неё. Изобретения магглов вполне могли иметь практическое применение в магии. Магглы были изобретательны и любознательны. Она была магглорождённой ведьмой — и в ней сочетались лучшие стороны обоих миров. Она никогда не должна была забывать об этом. Последний кусок верёвки лопнул, и её тело дрогнуло от резкого освобождения. Она снова падала, теряя ощущение пространства вокруг. Но Гермиона приземлилась гораздо раньше, чем ожидалось, и не в яму со змеями или на пол. Она упала прямо в объятия Тёмного Лорда — он подхватил её, развернув горизонтально, и прижал к тёплой груди. Одна рука обвивала её спину, пальцы крепко охватывали рёбра, а вторая рука была подложена под колени. Она посмотрела вниз: змеи всё ещё были там. Волдеморт стоял в центре извивающегося клубка, а они скользили у его ног, покорные и спокойные. Яростное шипение сменилось чем-то странно чувственным. Гермиона покраснела и вспотела. Она прикрыла глаза, усталость одолевала её. Кудри прилипали к шее и вискам, и она тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. — Я прошла ваше испытание? — спросила она хриплым голосом. Должно быть, она потратила не меньше часа, пытаясь освободиться от пут. Тихий рокот пронзил его грудь, за которым последовал тёмный смешок. — Да. Ты отлично справилась. Я не ожидал дополнительной магии в конце. Это было довольно… изобретательно, маленькая ведьма. Выдающаяся работа. Низ живота сжался от этих слов — от его похвалы, мягкого голоса. Она почувствовала тепло. Слишком много тепла. Практически жар. Скорее всего, это было следствием её изнурительного испытания. Мышцы пульсировали от перенапряжения. — Гермиона, скажи мне, твоё нутро сейчас горит? Она покраснела сильнее от этих слов и уставилась на него широко раскрытыми и виноватыми глазами. Она собиралась убить его. Гермиона осознала, что всё ещё держит нож. Пальцы оцепенели и были сведены судорогой, но она подняла онемевшую руку и положила лезвие к себе на колени, настороженно изучая его. Открытое бледное горло Волдеморта… было прямо перед ней. Она могла бы просто… — Вот каково это — летать, даже недолго. Теперь вы понимаете, почему мне нужно было, чтобы вы тренировали мышцы кора, — сказал он тихим и успокаивающим голосом. Он полностью проигнорировал клинок, который она крепко держала на коленях. Она свесила руку, один за другим разжимая скованные пальцы на гладкой, мягкой рукоятке, и тяжёлый клинок упал на пол. Судя по яростному шипению, он, должно быть, приземлился прямо в змеиный клубок и полоснул одну из них. Гермиона внимательно наблюдала за Волдемортом. Было что-то первобытное в том, как он смотрел на неё. Она не знала, как ещё это описать, и тем более не знала, как себя вести, когда он смотрел вот так, полностью сосредоточившись только на ней. Всё тело дрожало. Она хотела свободы. Освобождения. Иначе ей станет слишком уютно в его объятиях. Волдеморт держал её так, будто она была невесомой, хотя она прекрасно знала — за её плечами тянулось прошлое, тяжёлое и неотвратимое, которое он возненавидел бы сильнее, чем она могла себе представить. Поводив плечами, она отстранилась от него и отвела взгляд. Гермиона предпочла бы упасть в яму со змеями и рискнуть, чем покорно лежать в его объятиях. Но она поняла, что он больше не смотрит на её лицо. Казалось, взгляд Тёмного Лорда был сосредоточен на её болтающихся ногах, где брюки задрались выше лодыжек, обнажив половину икр. Розовые, толстые отметины рассекали её кожу, образуя поразительные узоры. Она оторвалась от следов и снова посмотрела на лицо Волдеморта. Похоже, увиденное отвлекло его — он изучал её с опущенными ресницами. — Сэр? Он медленно скользнул глазами по ногам. Хотя бёдра и колени были прикрыты, она чувствовала себя голой под его тяжёлым взглядом. Как будто он мог видеть оставшиеся жуткие следы на её бедрах, оставленные его магическими верёвками. Медленная, ленивая улыбка дразнила его губы, когда он томно моргнул и сосредоточился на её лице. — Да, Гермиона? Гермиона расслабилась, позволив голове упасть на его плечо, а телу обмякнуть. Возмущение тем, что её связали и заставили выпутываться столь унизительным образом — так, что его магия оставила отпечатки на её теле, пусть и временные, — увяло и замерло в горле. Некоторые битвы нельзя выиграть только грубой силой. — Надеюсь, сегодняшнее представление вам понравилось. С нетерпением буду ждать нашего следующего занятия, и я собираюсь серьёзно заняться тренировкой мышц кора, чтобы быть как следует готовой к полётам. Мышцы его рук напряглись. — Думаю, урок вас вполне устроит, — ответил он. — Конечно, сэр. Но она не могла оставить этого просто так. Она скользнула рукой вбок и призвала нож с пола. Не глядя, Гермиона преобразила его обратно в девственную колючую розу. Она поднесла к лицу розу, подаренную Абраксасом, глубоко вдохнула её аромат и посмотрела на Волдеморта смеющимися глазами. Он крепче сжал её тело перед тем, как разжать руки с жестокой усмешкой на губах. Ожидая этого, Гермиона благополучно приземлилась на ноги с помощью заклинания. Она быстро призвала палочку и направила её к полу. Випера Эванеска. Она изящно взмахивала палочкой, рассекая воздух резкими движениями, и его змеи исчезли в небытие. Когда шипение стихло, в комнате воцарилась мёртвая тишина. Тонкая вуаль тёмной магии, льнувшей к Волдеморту, усилилась, снова придав ему тот самый облик — словно он был частью размытой фотографии. — Простите, сэр, но я не очень люблю змей, — объяснила она. — Вы уверены в этом, Гермиона? — Несмотря на блеск в глазах, лицо Волдеморта оставалось нейтральным, с маской вопросительной вежливости. Он не был убеждён в этом. И, по правде говоря, она тоже.