Изменённое состояние / Altered State

Лес был пропитан смрадом тёмной магии. На этот раз Пожиратели Смерти были невероятно изобретательны, и Гермиона задумалась, не получили ли авроры скомпрометированную информацию, которая привела их прямо в засаду. Враг слишком хорошо подготовился. По всему лесу установили антиаппарационные барьеры. Это была одна из её первых крупных операций в полевых условиях. Единственное задание, настолько вышедшее из-под контроля её старших коллег: им пришлось заручиться помощью новичков и даже тех, кто ещё не завершил трёхлетнюю программу обучения авроров. Только из-за отчаяния Министерства Гермионе разрешили принять участие в таком громком деле, несмотря на то что она только недавно начала проходить курсы повышения квалификации. Дождь заливал грязные листья под ногами. Гермиона, запыхавшаяся от бега, нашла укрытие за толстым стволом дерева. Бегать ради спасения своей жизни — удовольствие сомнительное, а мчаться по дождливому лесу — и вовсе хуже, чем летать на метле. Промокшая до нитки, она пожертвовала заклинанием водонепроницаемости и сосредоточила всю свою магию на выживании — своём и павших коллег. Ей пришлось пройти мимо множества фигур, распростёртых на лесной земле, —как авроров, так и Пожирателей. Посвятив так много энергии лечению своих измученных коллег, она обрадовалась, что не стала целительницей. Время было неподходящим для такой работы. Вновь и вновь смотреть, как многие волшебники оказываются на волоске от смерти, и не иметь возможности их спасти, даже выкладываясь до последнего, — это сломало бы её и без того хрупкое душевное равновесие после войны. В нескольких шагах от неё, прислонившись к мокрым сломанным веткам, лежала Парвати Патил, еще одна новенькая в аврорских рядах. Несмотря на общее гриффиндорское прошлое, поначалу она презирала Гермиону за использование несанкционированных заклинаний во время учебных боев. Со временем они стали хорошими подругами. Гермиона не могла определить, дышит ли Парвати, и выстрелила в неё элементарным диагностическим заклинанием. Она была ещё жива, но едва-едва. Её аврорская униформа пропиталась кровью, а Гермиона даже не могла определить источник раны. Наложив на себя дезиллюминационное заклинание, она подбежала к раненой и присела. Парвати схватила её за руку и крепко сжала, чуть не сломав. — Он здесь. Тебе нужно бежать. Убирайся отсюда! — прохрипела она. — Вулнера Санентур, Вулнера Санентур, — нараспев читала заклинание Гермиона, придерживая палочку над телом. Её магические способности были на пределе — это всё, что она сейчас могла сделать для подруги. Лечебные зелья и бадьян закончились. — О ком ты говоришь? Кто это с тобой сделал? — Сивый. Он с ними. Четверо из нас сражались против него. Оглушающие и любые другие заклинания от него отскакивали. — Парвати замолчала, чтобы откашляться кровью. — Совершенно непробиваемый. — А как насчёт смертельных заклинаний? Ты же знаешь, что он сделал с Лавандой! — Гермиона, я хотела, я действительно хотела. Ты понятия не имеешь, что я почувствовала, когда снова его увидела. Он был… слишком быстр, — прошипела Парвати. — Сегодня полнолуние. Всё было спланировано. Он ещё не трансформировался, но и без того сильнее и жёстче большинства других оборотней. Они вызвали подкрепление из Отряда по поимке оборотней? — Их больше нет. Мертвы. — О. Понятно, — Гермиона моргнула, ошеломлённая. — Нужно выбираться отсюда. Но не двигайся, только сильнее раны раскроешь. Я попытаюсь позвать на помощь. — Сивый… он укусил меня. Откусил кусок от ноги. Я не хочу превращаться в такого, как он. — Ты сейчас в бреду. Он может и выглядит как зверь, но он ещё не в обличье оборотня, помнишь? Тебе останутся только устрашающие боевые шрамы. Ни один уважающий себя аврор не обходится без пары таких, — пробормотала Гермиона, и в её глазах блеснули слёзы. — Просто беги, Грейнджер, убирайся отсюда, если хочешь жить… — Глаза Парвати закрывались. — Не оставляй меня, пожалуйста. Ренервейт. Ты должна оставаться в сознании и начеку. Я вернусь с помощью. Подожди меня. — Гермиона произнесла еще одно заклинание исцеления, останавливая кровотечение, и добавила чары сокрытия. Убедившись, что состояние Парвати стабилизировалось и она надёжно спрятана, Гермиона снова побежала. Ей нужно было только добраться до края леса живой, тогда она сможет аппарировать обратно в Министерство. Магически истощённая, на панике, она не смогла даже вызвать Патронус с просьбой о подкреплении. Даже если и получилось бы, новую команду авроров ждала только погибель. Когда её отряд понял, что их превосходят численностью, капитан должен был организовать полное отступление. Гарри утверждал, что это разведданные от Люциуса Малфоя, который согласился сотрудничать с Министерством в обмен на смягчение приговора в Азкабане. Но оказалось, что Пожиратели Смерти лгали и ему. Они использовали его, чтобы заманить авроров на массовую резню. Либо же коварный змей подставил их по своей воле. Они ведь даже использовали на нём Сыворотку правды и заранее прочесали лес. Как же всё могло пойти наперекосяк? Волдеморт был мёртв. Почему Пожиратели Смерти оставались такими активными и агрессивными? От них было ни слуху ни духу полтора года — всё это время они прятались, перегруппировывались и вербовали новых сторонников. Но что ещё важнее — где Гарри? Они разделились ранее, чтобы сразиться с разными группами Пожирателей, и теперь она совсем потеряла его из виду. Тяжёлый топот раздался рядом, быстро приближаясь к ней. Кто-то огромный. Прежде чем она успела обернуться и кинуть заклинанием в преследователя, мощная мохнатая рука обхватила её за талию и подняла в воздух, прижав себе. — Куда же ты направляешься? — то ли прогрохотал, то ли прорычал он ей в затылок. Даже спиной к нему, Гермиона чувствовала зловоние его дыхания. Во плоти. Фенрир Сивый. Она начала бороться изо всех сил, но это было совершенно бесполезно. Его рука была тверда как камень и не поддавалась ей. Обернувшись, Гермиона мельком увидела сверкающие голубые глаза и неестественно острые зубы. — О, я помню тебя, ты та самая девчонка. Мы с егерями уже однажды поймали тебя, грязнокровка, но эта пизда — Пожирательница Смерти — умудрилась дать вам сбежать. Этого больше не повторится. — Он сильнее надавил под ребрами. Гермиона крепче сжала палочку, обдумывая варианты. — Сивый, — признала она. — Грейнджер. Видишь ли, ты — фантастическая награда. Я могу представить лица остальных — они бы умоляли меня дать им шанс причинить тебе боль. Маленькая грязнокровка Поттера. Сучка, которая помогла ему прикончить Тёмного Лорда. До сих пор не могу поверить, что его победила кучка учеников! — Его смех был мерзким и мрачным, но оборотень казался странно взволнованным. — Я не ожидала, что ты будешь так счастлив по этому поводу. Он ухмыльнулся, кровь покрывала его зубы. — Только между нами: я бы сказал, что Змеелицый старик заслужил. Этот высокомерный ублюдок и его льстивое окружение осмелились думать, что они лучше меня. Лучше меня. — О да, они так ошибались. Вы все, по сути, одинаковы. Куски дерь... Свободной рукой он шлёпнул её по губам и задержал ладонь на них. — Ну… они разорвут тебя на части, видишь ли. Они позаботятся о том, чтобы ты получила то, что тебе причитается. Я могу обратить тебя. Тогда мало что сможет причинить тебе боль, — прорычал Сивый ей в ухо. — Я могу сделать тебя сильнее, и тебе это понравится. Сердце сжалось от страха, её окатило волной его злобных слов. Стать оборотнем? Нет, определённо нет.Она не могла позволить себе снова замереть. Как какая-то трусиха. Она Гермиона Грейнджер. Он не убьет её прямо сейчас. Сивый сказал, что заберёт её в качестве трофея, и она может этим воспользоваться. Сивый уткнулся своим грязным шелудивым лицом в изгиб её шеи и принюхался. Гермиона съёжилась и вздрогнула, когда он лениво лизнул кожу. — Только вот тебя будет слишком трудно приручить. Вот почему лучше всего обращать малышей. Но ты пахнешь фантастически, как мягенькая закусочка. Будет просто невозможно не притащить тебя на ужин сегодня. — Он провел по её животу своей массивной рукой с длинными ногтями, покрытыми грязью и кровью, скользя вверх, хватая за грудь. — И я не про свидание. Может, я сначала попробую тебя на вкус. Ты когда-нибудь раньше была с оборотнем, милая? Разве ты не была хорошенькой ученицей Люпина? Она укусила кожу его ладони так сильно, как могла, и с хрюканьем он убрал руку. — Не все такие извращенцы, как ты, — прорычала Гермиона с отвращением. — Я бы не был так уверен в этом. Разве он не встречался с полукровкой-аврором? Она была намного моложе его. — Сивый, казалось, был больше удивлен, чем разгневан, словно Гермионы — какой-то непослушный щенок, кусающий хозяина. Гермиона была сыта по горло. Она пообещала себе, что если когда-нибудь снова дойдет до выбора — жизнь или смерть перед лицом монстра, — то не будет колебаться. Дикость Фенрира Сивого отличала его от большинства других оборотней. Многие кусали и заражали других только тогда, когда трансформировались против воли во время полнолуния. Сивый, однако, никогда не колебался, кусая и убивая других, когда у него возникало настроение, независимо от того, был он в обличье оборотня или нет. Он был абсолютным монстром, который нападал на детей и обратил Римуса. Её соседка по комнате, Лаванда, истинная гриффиндорка в конце концов, была убита им. Жестоко. Безжалостно. Гермиона тогда бросила в него сильное заклинание, но он быстро оправился и сумел сбежать в конце Битвы за Хогвартс. На этот раз она позаботится о том, чтобы он больше никогда не вернулся к жизни. Гермиона услышала его тогда, в своем сознании. Голос из медальона Слизерина — самого Волдеморта. Убей его. Ты окажешь услугу волшебному сообществу. Прикончи его, как грязного, безнравственного зверя. Ты должна всерьёз хотеть этого. Ты должна по-настоящему этого желать. С оглушительным сердцебиением в ушах она почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Когда время, казалось, замедлилось, она глубоко вздохнула. Осквернится ли её душа, если она сделает это столь намеренно? Останется ли она прежней? С приливом адреналина и решимости Гермиона крепче сжала палочку и прижала её кончик к челюсти Сивого. Сивый замер и зарычал с такой яростью, что непроизвольный приступ дрожи пронёсся по её и без того трясущемуся телу. Он схватил её за руку и попытался вырвать палочку. Она знала только один метод, который мог заставить такого безжалостного оборотня, как он, по-настоящему подчиниться. — Авада Кедавра! — закричала Гермиона. Из палочки вырвался поток изумрудно-зелёной энергии и ударил Сивого. Каждая мышца в его теле сжалась, когда осквернённая магия пронеслась сквозь него, погасив сознание, биение сердца и всё остальное, что делало его живым. Сивый застыл в смертельном обличье, и время вновь потекло мучительно медленно. Она ожидала, что Убивающее проклятие будет быстрым и чистым — почти клиническим. Но она почувствовала почти каждый аспект его умирания. Гермиона медленно повернула голову, чтобы взглянуть на Сивого. Его кожа стала мертвенно-серой. Пока он проходил через предсмертные муки, она заглянула ему в глаза. Они потеряли свое неестественное сияние: насыщенный синий быстро вымылся, во взгляд просочилась матовая зелень. Гермиона не знала, был этот предательский зелёный цветом Убивающего или же у глаз Сивого был особый оттенок, пока жажда крови не взяла на ним верх. Она прочувствовала это тогда. Неизбежность происходящего. Они падали на землю вместе. Колени Сивого подогнулись, а рука, державшая её, постепенно ослабла. Мокрая земля быстро заполнила поле зрения. Гермиона не успела среагировать перед ударом. Она с грохотом рухнула в лужу грязи и сучьев и в тот же миг услышала тошнотворный хруст — чудовищный вес оборотня придавил её. Острая боль пронзила правую руку и плечо. Жгучая, колющая острота пронеслась по нервам, и рука тут же начала пульсировать и гореть. Ведущая рука, которой она колдовала, была сломана. Но по мере того, как онемение нарастало, а боль начала утихать, угасало и чувство надвигающейся гибели. Это была далёкая боль. Она убила кого-то с помощью Убивающего проклятия. Своего первого. Целенаправленно и непоколебимо. Она думала, что почувствует что-то вроде раскаяния, но всё, что Гермиона испытывала, — сладкое, сладкое облегчение, пока она неподвижно лежала на земле, покрытая грязью… и под мёртвым телом. Она была жива. Каждая клеточка в теле загорелась победой и странным отчаянным возбуждением, которое могло прийти только после того, как ты выжила. Оплакивать свою праведную мораль она может и позже. В конце концов, мир не делится на чёрное и белое — он существует где-то посередине. Собрав все оставшиеся физические силы, она столкнула Сивого со спины. Гермиона отползла от мёртвого тела, осторожно прижимая сломанную руку к груди. Она прислонилась к ближайшему дереву, пытаясь определить, где именно сломана рука. Вот и всё. Убивающее проклятие окончательно истощило её. Это было не просто заклинание — чтобы сотворить его, нужно было искренне хотеть чьей-то смерти, окончательно и бесповоротно. Всем своим существом, каждой клеточкой тела желать, чтобы человек исчез — навсегда. Как это делали другие? Как Волдеморт умудрялся накладывать отвратительное заклинание так, будто это легче, чем дышать? Она не могла постичь бесконечную тьму, которая, должно быть, пропитывала его душу. Гермиона была слишком измотана, чтобы двигаться. Ей нужно было на мгновение перевести дыхание. Она закрыла глаза и прислушалась к успокаивающему стуку капель дождя. Дерево образовало навес и защитило её от плохой погоды. Она предполагала, что, родившись и прожив в Великобритании, уже должна была привыкнуть к сырости. Но Гермиона не могла заставить себя презирать её. Сырость привносила чувство безмятежности в этот хаос. Хлюпающий звук шагов раздался справа от неё, в нескольких футах. Её глаза распахнулись, и каждая мышца в теле напряглась. Жестокий мужской смех нарушил её мирное восстановление. — Кто-то наконец усыпил этого бешеного пса. Фигура в плаще с капюшоном и маске Пожирателя жестоко пнула лежащее на спине тело Сивого. — Чёртов ублюдок. Хотел бы я сам тебя убить. Он её ещё не заметил, и Гермиона тоже не могла его узнать. Не сразу. Она направила на него палочку левой рукой — не ведущей. Словно почувствовав её присутствие, он резко развернулся и очутился перед ней. — Экспеллиармус! — крикнул он. Она беззвучно произнесла то же заклинание, но этого было недостаточно. Она была слишком медленной. Слишком измученной и раненой. Палочка Гермионы дёрнулась, но в конце концов вылетела из руки и приземлилась в нескольких футах от неё в мутную лужу. Чёрт. Гермиона не могла призвать её обратно. Это стало ей напоминанием, что нужно всегда иметь при себе две палочки. В любом случае после напряженной дуэли с Пожирателями, которые хотели убить её, исцеления товарищей-авроров и первого в жизни Убивающего её магия уже была исчерпана. Иногда недостаточно бросить все свои силы на борьбу. Бессмысленно. Гермиона начала смеяться про себя. Уродливым и полным отчаяния смехом. Она не могла поверить, что убила знаменитого Фенрира Сивого, только чтобы оказаться во власти какого-то другого ничтожества из числа Пожирателей Смерти. Фигура осторожно приблизилась, направив палочку прямо на неё. Он опустился на колени и долго молчал, разглядывая её покрытое грязью лицо. — Что ж, маленькая грязнокровка.. Я не могу поверить в свою удачу. Посмотри на себя, валяешься в грязи и отбросах, где тебе самое место. — Его голос был жестоким и невыносимо насмешливым. — Где тебе всегда было место, — издевался он. Он провёл палочкой по лицу, и его отвратительная серебряная маска рассыпалась в чернильный дым. О нет, нет, нет. Этого не может быть. Не здесь, не сейчас. Не он. Она крепко прижалась к стволу дерева, ботинки скользили по вязкой грязи. Как бы она хотела сейчас полностью исчезнуть. Хотя Гермиона знала, что не сможет, она попыталась аппарировать, но, конечно, потерпела неудачу. Вселенная смеялась ей в лицо и сверкала своими острыми гнилыми зубами. Как она могла позволить этому случиться? Она должна была быть осторожнее. Она должна была быть мудрее. Более эгоистично расходовать свою магию. Быть хитроумной, как её враги. — Помнишь меня? Потому что я точно тебя запомнил. Ярко. Расскажи мне, как, черт возьми, ты выжила? Никто и никогда не смог бы выжить, испытав на себе мое проклятие. Я позаботился об этом, когда создавал его, — презрительно усмехнулся он. Она могла только в абсолютном ужасе смотреть на его острое, измождённое лицо. Накатывающее осознание того, что она находится в серьёзной опасности, было неизбежным и, к сожалению, абсолютно точным. Сивый ненавидел всех, но она знала, что этот волшебник ненавидел её с исключительной враждебностью. — Хм? Ответь мне, ты, грязная сука. — Он наступил ботинком на сломанную руку и начал втаптывать её в сырую землю. Гермиона кричала, пока плоть и кости крошились, расщепляясь. Агония испещрила её нервную систему. Терпеть было невыносимо — она повернулась на бок, и её вырвало. Гермиона закашлялась, горячие яростные слезы облепляли грязь на её лице. — Отвратительная девчонка. Скорджифай. — Сквозь боль она почувствовала покалывание, струящееся с головы до ног, пока холодная грязь и пыль испарялись с кожи и одежды. Волшебник на мгновение замер, но затем громко усмехнулся. — Я впечатлен, котёнок, ты выросла довольно красивой. Когда ты скулила под моей палочкой в Отделе Тайн много лет назад, ты в лучшем случае была простушкой со спутанной шевелюрой. Но сейчас? — Кончик его палочки вонзился ей под подбородок, приподняв лицо. — Хм, я не думаю, что редакторы «Ежедневного Пророка» сильно тебе симпатизируют. Они оказали тебе медвежью услугу своими фотографиями. Даже утопленной кошкой с убийственным блеском в глазах, ты выглядишь… сияющей. Скажи мне, Гермиона Грейнджер, ты это сделала? — Он мотнул головой в сторону бездыханного тела Сивого. — Да, и тебя я тоже убью, — процедила Гермиона. Сладкий медный привкус затопил рот — она прикусила щёку в тот момент, когда он опустил на неё сапог. Гермиона грубо плюнула ему в ноги, чувствуя горькое удовлетворение оттого, как к тонкой драконьей шкуре прилипли алые пятна. Он ухмыльнулся и с возросшим пылом надавил на руку. Гермиона вскрикнула. Она была в нескольких минутах от потери сознания. — Не рановато ли для грязных разговорчиков? О, как долго я ждал возможности прикончить тебя. Помнишь нашу дуэль в том магловском кафе? Когда ты прокляла меня, связав по рукам и ногам, а потом стёрла мне память? Знала бы ты, как Тёмный Лорд наказал меня за то, что я позволил вам троим сбежать. Круцио, Круцио, Круцио, — он то смеялся, то рычал, когда из палочки вырвался красный свет. Круциатус ударил её как грузовой поезд из ада, прежде чем раздавить и перемолоть заживо под своими рельсами. Снова и снова. Словно она лежала на зазубренном стекле. Мышцы горели, будто её облили горячей кислотой. Каждый раз, когда он произносил проклятие, оно становилось сильнее, жёстче и безумнее. В какой-то момент мучения прекратились. — А потом он восстановил это восхитительное воспоминание и заставил меня жить с унижением. Сердце билось в ноющем теле, пока она пыталась осмыслить его слова. Обжигающий вкус и текстура мерзкой, тёмной магии прокатились по языку и твёрдому нёбу. Распутанный разум начал туго скручиваться, когда она попыталась восстановить щиты ккклюменции. Как она могла забыть этот инцидент? Он был замаскирован под рабочего-маггла и выглядел гораздо менее угрожающе, когда был связан. Тогда он был в её власти. — Знаешь, Тёмный Лорд был убеждён, что Поттер никогда бы не продвинулся так далеко без тебя. Я должен был убить тебя в Отделе Тайн той ночью. — И я должна была сделать гораздо хуже, чем просто наложить на тебя заклинание забвения, пока ты был парализован на полу в том маггловском кафе. Он уклончиво промычал, но мышцы на его челюсти подёргивались. — Ты едешь со мной домой, где будешь милой гостьей в подземельях. Не волнуйся, я не поделюсь тобой ни с кем. Ты будешь моим грязным секретиком. Мы так весело проведём время вместе. — Он наклонился и крепко схватил её за челюсть, проведя большим пальцем в перчатке по нижней губе. Его глаза были пустыми. Неумолимо пустыми. — Я сделаю тебя живой куклой. Которую я буду ломать снова и снова. Я очень искусен в заклинаниях исцеления. Я чуть не стал целителем, ты знала об этом? Если ты понимаешь, как работает анатомия, ты точно знаешь, где причинить боль… и как разрушить. — Он откинул завесу волос с её глаз. Почти нежно. Даже по-отечески. — Магия способна на подвиги, превосходящие твои самые смелые кошмары. Об этом зловещем обещании она и думать не смела ради сохранения рассудка. Его лицо обветрилось, но каким-то образом выглядело ещё молодым. В волосах и бороде было несколько серебряных прядей. Почему этот волшебник не мог оставить всё и бросить отвратительную карьеру Пожирателя Смерти? Он так хорошо скрывался в подполье, что должен был сгнить там. — Зачем ты это делаешь? Почему сейчас? Твой старый хозяин мёртв! Почему Пожиратели Смерти не прекращают свои атаки? — выпалила она. — Ты не поймёшь. В этом мире невозможно задушить превосходство чистокровных. Мы не сдадимся, пока весь мир не примет этот факт. — Том Риддл был полукровкой! Ты не знал? — Он… Тёмный Лорд был исключением. Наследником Салазара Слизерина. Он был самым могущественным тёмным волшебником всех времен. — Правда? Волдеморт? Он, чёрт возьми, мёртв. Его превзошел Гарри Поттер, ещё один полукровка. Проснись! Как ты можешь всё ещё верить в эту чушь? — Поттеру просто очень повезло. Не волнуйся, его мы тоже получим. Я думаю, он попытается прийти за тобой после того, как я начну отправлять ему твои части в коробке вместе с воспоминаниями о том, как мы проводим время вместе. — В тот же момент, когда мне представится возможность, я, грязнокровка, разорву тебя на части своей магией. Это будет за пределами того, что ты когда-либо мог себе представить. Спасёт тебя тогда чистота крови? Его ответная улыбка была обезоруживающе хитрой. — Хм. Не знаю, осмелишься ли ты. Твои грязные родители-магглы — мы их так и не нашли. Но… Сидней прекрасен. Столько солнца. Совсем не похоже на это место — так мокро и холодно. Как умно с твоей стороны, котёнок. Выбрать почти противоположную сторону света, чтобы спрятать их. — Нет. — Она медленно покачала головой, не осознавая, пока медленный ужас полз по позвоночнику. Всё что угодно, только не родители. — Как ты… Он сжал воротник её мантии в кулак, приблизил её лицо к своему и постучал по виску кончиком своей палочки. — Ты довольно искусна в чарах памяти, не так ли? Но магия справедлива, твоя окклюменция слаба. — Гермиона действительно была хуже в защите, чем в легилименции, но она не понимала, насколько ей нужно было улучшить свои барьеры. — Легилименция и Круциатус. Действительно прекрасное сочетание. Научился этому у Тёмного Лорда. Трудно не перенять некоторые из его приёмов, после того как подвергался им так много раз. — Он отпустил её и отступил. — На сегодня хватит. Нам действительно нужно поторопиться. Инкарцеро. Верёвки появились из воздуха и быстро обвились вокруг неё, крепко впиваясь в тело и полностью обездвиживая. Больше всего на свете она хотела бы носить с собой нож или лезвие для таких ситуаций, как эта, когда магия временно подводила. Затем он магией поднял Гермиону в воздух и начал идти, левитируя её позади себя. Теперь для неё всё было бесповоротно кончено. Она знала, что его власть над ней — вероятно, худшее, что могло случиться. Это никак не должно было стать её новой реальностью. Краем глаза она заметила, как из-за густой растительности к Пожирателю устремилась красная магическая искра. Гермиона подумала, что искра ударит его, но он отразил её быстрым взмахом палочки. Заклинание с громким треском вонзилось в дерево, оставив на стволе обугленные следы. Единственный голос, который она хотела услышать больше всего на свете, прорвался сквозь рёв дождя. — Долохов! Отпусти её, ублюдок! — Гарри! — закричала она, и её охватило облегчение. В последний раз Гермиона была так рада слышать его голос, когда он вернулся из мёртвых, чтобы победить Волдеморта раз и навсегда. Гермиона не могла видеть суматоху, но она слышала неистовую, жестокую дуэль. Взрывы приземлялись рядом, а деревья вокруг были полностью разрушены. Мириады цветов мелькали на периферии зрения. Её поразило заклинание — она рухнула в лужу, когда веревки исчезли. Больная и уставшая, она смотрела прямо в плачущее серое небо. С большим усилием Гермиона поднялась и начала искать позади себя палочку. Возможно, она сможет призвать её, если сейчас оправится. Они не отошли далеко. Но она знала, что ей не нужно переживать. Она была абсолютно уверена в Гарри. Он лучший дуэлянт, которого она когда-либо знала. Он оставался непобежденным. Множество ведьм и волшебников вызывали его на дружеские дуэли, чтобы похвастаться тем, что они одолели знаменитого Гарри Поттера, который победил Сами-Знаете-Кого не один, а два раза. Но он всегда побеждал. Гарри Поттер стал гораздо более способным, чем в школе. Вскоре драка прекратилась, и её обхватили нежные руки. Гермиону прижали к тёплой груди. Гарри. — Ты в безопасности, Гермиона. Теперь ты в безопасности. Он у нас. Долохов отправляется в Азкабан навсегда. Остальные авроры сейчас прочёсывают лес в поисках отставших, а мы перевозим раненых в больницу Святого Мунго. Нам нужно доставить тебя туда немедленно. — Парвати? — С ней всё в порядке, она уже в больнице. Гермиона посмотрела вдаль и увидела, как команда авроров вывела связанного, неподвижного Долохова из леса. — Гарри, мне снова нужно переместить родителей. Нет, подожди, ты можешь стереть память Долохова? Ты сделаешь это? Я не могу, не могу. Только не снова. — Он знает о твоих родителях? — пробормотал Гарри. Чувство вины закралось в ярко-зеленые глаза. — Не волнуйся, я разберусь с этим. — Он сжал её руку, запутавшуюся в его мантии. — Нет, Гермиона, нет, не плачь. Что случилось? — Я убила его, Гарри. Я убила его. Убивающее проклятие. Сивый. Я должна была — он собирался… — плакала Гермиона, едва связно говоря; её глаза были широко раскрытыми и немигающими. Всё было размыто. Голос звучал странно, как будто эхо отдавалось в горле — как будто она задыхалась от своих же слов. Гермиона медленно покачала головой. Густые слёзы текли из глаз и капали с подбородка. Может быть, это дождевая вода. Она уже не знала. Больше всего она жаждала утешения… и признания от лучшего человека в её жизни. Гарри был её лакмусовой бумажкой. Он боролся со злом. Он бы знал. Он бы наверняка заметил, если бы она была испорчена злом. — Не думай о Сивом. Ублюдок заслужил это, а я позабочусь об остальном. Поверь мне. Тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Пожалуйста, просто сосредоточься на том, чтобы поправиться. Я знаю, это была чистая самооборона. Я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Гермиона. Ты всегда была рядом со мной, в любой передряге. Когда ты для разнообразия позволишь кому-то другому помочь тебе? Оцепенение и счастье затопили разум и тело. Она доверяла ему. Конечно, доверяла. Он её лучший друг. Гарри Поттер — тот, кто победил высшее зло. Если он на её стороне, как она могла ошибаться? С довольной улыбкой Гермиона потеряла сознание.

_________________________

Гермиона медленно моргнула. Мягкий рассветный луч лился в окно. Она лежала в своей постели в Хогвартсе в шестьдесят седьмом, а не двухтысячном году. Не на больничной койке, где провела недели. Она присела и подтянула колени к груди, опустив на них потный лоб. Её первое убийство и Долохов — она давно не видела этот кошмар. Воспоминание о том дне до сих пор прибивало её к земле, крепко сжимало и душило. Не потому, что она убила Сивого. Нет, он это заслужил. Это было так просто. Так приятно было наконец заполучить контроль, когда всё поначалу казалось таким мрачным. Но как только ты совершил это первое убийство… Она откинулась на подушку и уставилась невидящим взглядом в темноту. Нет, она была совсем не похожа на Пожирателей Смерти — совсем не похожа на Волдеморта. Гермиона думала о Круциатусе, Долохове, легилименции и о том, как Гарри помог ей найти эксперта, который был готов научить её противостоять такому методу допроса. Как он долго боролся с этой затеей, пока, наконец, не позволил ей сделать то, что было нужно. — Единственный человек, которого Пожиратели могут ненавидеть больше, чем меня, это ты. Нам никогда не будет легко. Больше не было смысла об этом думать. Теперь имелись более серьёзные дилеммы, и она не могла никому здесь доверять. Гермиона всегда считала себя самостоятельным человеком. Ей никто не был нужен. Но она скучала по своим друзьям. Скучала по тому, как Рон смешил её своей кривой улыбкой и остроумными замечаниями. Она скучала по Гарри. В годы их совместной работы он никогда не колебался, прикрывая её или защищая её репутацию. Даже когда она использовала магию крови, чтобы убить группу людей, которые хотели её смерти, он до конца в неё верил и соглашался, что у неё не было другого выбора. Он пользовался своим влиянием, чтобы проблема исчезла, и гарантировал, что она не пострадает от долгосрочных последствий. Несмотря на то, что ее напарник тоже умер… Она отчаянно хотела, чтобы Гарри был рядом. Если план сработает, Гарри никогда не придется расти без любящих родителей. Ему не придётся нести бремя «мальчика, который выжил» и тратить юность на сражение с Тёмным лордом, который желал его смерти больше всего на свете после власти и бессмертия. Возможно, они никогда бы не стали друзьями. Но он бы прожил счастливую жизнь — она была в этом уверена. Из-за бессонницы Гермиона часами смотрела в потолок в оцепенении. Большинство учеников разъехались по домам на рождественские каникулы, в течение двух недель не было никаких занятий, о которых стоило бы думать. Теперь стало не так рискованно бродить по коридорам, так как все оставшиеся в замке расслабились в честь праздников. Она хотела пробраться в Выручай-комнату и снова сбежать в мир диадемы-крестража, надеясь совершить прорыв в исследованиях, но не была готова к этому — к нему. Не сегодня вечером. Скоро ей нужно будет украсть дневник, а у неё были силы только на один фрагмент тёмной души Волдеморта за раз.