Тик-ток

В классе звучит очередная тиктокерская музыка, под которую люди обычно трясут телом в конвульсиях аля танцуют, с керамической улыбкой и фильтром Beauty поверх. Кир устало зевает, прикрывая рот длинным рукавом - он только добрался до школы, а уже заебался и хочет домой. Его автобус ехал так плавно и медленно, что казалось, парень всё ещё спит, впереди длинная ночь, полная расслабляющего экстаза, а не блядский тест по физике, подготовке к которому Курсед предпочёл повторный марафон Хантера. Он бегло осматривает толпу у дальнего подоконника, застрявшую в цветах физички - куча девок и одна тёмная макушка. Ебанный Серёга, чёрт бы его побрал. Этот парень не был чудилой или что-то типо того, нет. Он был намного хуже - он был тиктокером. Каждый раз, когда из телефона Акумова раздавались странные звуки, Киру хотелось выкинуть его в окно, чтобы тот разбился в дребезги - и владелец желательно тоже. Но парень лишь раздражённо закатывал глаза, пропуская мимо ушей очередную мега идею для пятнадцатисекундного видоса. Всё это - говно собачье, созданное говноедами для таких же говноедов, и Курсед скрывать этого не собирается, открыто подстёбывая друга за очередной отснятый липсинг в раздевалке, пока все нормальные пацаны футбол гоняют. Да только в раздевалке они сидят вдвоём, раскуривая табак по очереди, слушая одни и те же отрывки песен на повторе. Да, Серёжа странный. Но это не значит, что Кир его не хочет. Началось это всё давно, настолько, что ни один из них уже точно вспомнить не может, когда они пересекли эту невидимую черту, срываясь с обрыва вниз, летя к конечной точке невозврата. Возможно, всё произошло именно на той школьной дискотеке в конце девятого, на которую Кир так не хотел идти. Или в толчке на втором этаже, когда Серёга забыл сигареты, и курить пришлось одну на двоих, выдыхая едкий табачный дым прямо в губы. А может всё началось намного раньше, когда ещё в начальной школе ходили вместе в компьютерный клуб. Но это и не особо важно - важно лишь то, к чему они пришли, засиживаясь вечерами перед светящимися экранами, будь-то игры или очередное аниме, исследуя тела друг друга дрожащими руками. Юношеская забава - поэты тоже развлекались так в своё время, учась в закрытых лицеях, идя наперекор ничего не подозревающему обществу. Да только назвать Кира поэтом мог только друг Кирилл, и то, когда выпьет, а Серёжа из литературы знает лишь Sсally Milano. Белые листочки разлетаются по партам, словно приговоры в камерах смертников - не трясётся перед ними лишь Лерка, отличница с первой парты, и Миша - тому всегда похуй, он смирился с забором из колов и рисует что-то у себя в тетрадке, совершенно не обращая ни на кого внимания. у тебя есть ответы? Быстро набирает под партой, пока «надзиратель» отвлекается на вычерчивание формул на доске. Если бы Кир случайно попал в этот класс, не зная заранее, что здесь преподают науку, то непременно подумал бы о сектантах, сатанистах там и прочих, променявших холодные кладбища на не менее мрачные стены школьного кабинета.

ага

Курсед ждёт, что за этим последует что-то, хотя бы отдалённо напоминающее тройку, но Серёга молчит, продолжая строчить что-то на листочке, уходя в игнор. ну ты кинь?

при одном условии

Парень поднимает голову, въедаясь взглядом в растрёпанную макушку. Пара зелёных глаз смотрит пристально, слегка щурясь от мимолётной улыбки.

ты снимешь со мной тт

-Сегодня все только и делают, что используют меня, - Кир падает на диван сразу же, как попадает в гостиную, раскидывая руки в разные стороны. С его последнего визита ничего не изменилось - даже картина висела всё так же - слегка наклонённая в бок. Однажды он спросил у Акумова зачем вешать на стену нарисованную лошадь, на что тот лишь пожал плечами - у его отца странная любовь к этим животным. -Кто тебя использует? - Серёжа закрепляет телефон на штативе, внимательно осматривая получившийся кадр. - Ты же фулл бесполезный. -А, то есть мы так заговорили, - парень демонстративно качает головой, вздыхая пару раз. Он опирается о мягкий подлокотник, намереваясь встать. - Тогда я пошёл. -Сиди давай, - бледная рука толкает его в грудь, и Курсед снова падает обратно на диван, на что тот слегка скрипит. Серёжа бросает в него чёрную тканевую маску, чтобы «люди не отписались, увидев твоё лицо», но Кир на это лишь внутренне смеётся - парень натягивает точно такую же и на себя. -Ты должен делать вот так, - Акумов показывает незамысловатые движения руками, качая головой под музыку из телефона, объясняя новый незамысловатый тренд. Чем он отличается от всех остальных Курсед так и не понял - всё кажется ему одинаковым посредственным говном для афк долбоёбов, но пальцы всё-таки складывает в нужную форму. Не так уж это и сложно. На третьем дубле Кир всерьёз задумывается о том, чтобы слиться. Как оказалось, сниматься в подобной хуйне очень долго, да и не интересно к тому же. В мире есть вещи куда более развлекательные и приносящие море удовольствия, а не вот это сидение на ровном месте и дёрганье в такт музыке, пока недотиктокер смахивает все отснятые видео в черновики, заводя шарманку снова и снова. Когда Серёжа подходит вплотную к дивану, кивая головой на камеру, Курсед резко утягивает его на себя, подставляя колено в качестве опоры. -Ты ебанат? - от неожиданности он хватается руками за чужие плечи, удивлённо смотря на парня напротив. Тёмные глаза сейчас выглядят особенно ярко, подчёркнутые чёрной маской. Нельзя было не заметить игривый блеск в них, исходящий откуда-то из глубины, кричащий о неминуемо приближающемся пожаре, дым от которого уже покрывает расширенный зрачок. Дыхание сквозь маску ощущается более явственно, более тяжело и горячо. Оно скапливается в тонких волокнах ткани, оседая на распалённых щеках, делая губы в сто раз чувствительнее, вынуждая бороться за живительный кислород, быстро сгораемый внутри. Рука Курседа забирается под толстовку, проходя по выступающим позвонкам. Тело начинает покрываться мелкой дрожью, исходящей от пальцев, которых вмиг стало слишком много, слишком сильно и просто очень слишком, словно тысячи иголок проникавших под кожу. Серёжа дышит тяжело, с каждой секундой стискивая чужие плечи всё сильнее, впиваясь ногтями. Парень вплетает свободные пальцы ему в загривок, оттягивая слегка, и прижимает к себе, упираясь губами в губы, проводя языком по плотной тканевой маске. От такого зелёные глаза расширяются в удивлении и из носа выходит протяжный выдох, тут же оседая горячим воздухом на чужой скуле. Горячо, мокро и очень душно. Нехватка кислорода заставляет дышать глубже, вбирая как можно больше в лёгкие, кружа голову и плавя сознание. -Раздевайся, - произносит Кир, слабо ударяя парня по ягодице, растягиваясь в скрытой маской улыбке. Он не хотел дойти до такого - простая дразнилка, чтобы скрасить наискучнейший вечер, пара непрямых поцелуев, быстрые руки, пробегающие по спине - вполне обыденность, не создающая губительных последствий. Но Серёжа покорно стягивает с себя широкие штаны вместе с бельём, прикрываясь тканью длинного худи, не оставляя к отступлению и шанса, заставляя искры в голове прожигать черепную коробку. Теперь он сидит на нём без малейшей защиты, и Кир забирается одной рукой под кофту, проходя по набухшим соскам, выбивая прерывистые вздохи, другой сжимая худые ягодицы и выцеловывая чужие губы сквозь мокрую ткань. Он точно уверен, что это губы - уже натренирован и смог бы найти их даже в полной темноте. Внизу живота сильно тянет, так, что игнорировать это уже невозможно, и Серёжа неловко ёрзает, ощущая давление чужого члена сквозь штаны. Стон вырывается сам, приглушённый чёрной маской, когда Кир обхватывает его полувставший член и сжимает в своём кулаке. - Б-блять, - на лице быстро появляется испарина, а дышать становится тяжело. Каждый вдох оседает глубоко в лёгких и разбивается о тёмную ткань, воздухом опаляя и без того горячие щёки. Курсед целует по распухшим губам, попадая точно в цель, пока серёжины стоны пропадают где-то в горле. Тонкие руки хватаются за плечи, прижимаясь к чужому телу как можно плотнее, ища опору, оставляя значительные вмятины даже сквозь футболку. Но Киру это нравится, его ведёт до беспамятства и он здорово проезжается по всей длине рукой, заставляя Акумова выгнуться, чуть ли не хрустя выпирающими позвонками. Мурашки покрывают всё тело. Такой контраст температуры плавит мозг, отключая его совсем. Хочется всего одного - чтобы рука двигалась резче, сжимая сильнее, проходя по чувствительной головке, но Кир нарочно изводит его сильнее, заставляя тяжело дышать ему в плечо, задыхаясь в мокрой ткани маски. Внутри всё сжимается от такого наплыва различных действий, терзающих его со всех сторон, и Серёжа тянется к чужой ширинке, которая требовательно упирается в бедро, прося обратить на себя внимания. -Сер..., - Кир стонет, когда Акумов вытаскивает его член, обхватывая бледными пальцами, чуть подрагивавшими от бушующих эмоций, и подстраивается под ритм, начиная надрачивать. В его руке он смотрится идеально - и от этой картины сознание начинает идти трещинами, с шумом расходясь по швам. Прикосновения Серёжи горят воспоминаниями, не успевшими остынуть за этот год, и Курсед утыкается сырым лбом ему в плечо, надавливая пальцем на уретру, сжимая ягодицы и оглаживая бедро, слегка проходясь по нему отросшим ногтем, буквально сходя с ума: - Ты невероятный. Серёжа стонет громче, так, что маска уже не может заглушать его звонкие изломанные ноты, сжимая футболку на Кире, и начинает толкаться в руку, чувствуя скорую разрядку. Ему так хорошо, что в голове сплошная пелена, а перед глазами нежный взгляд тёмных глаз, так сильно приковывающих к себе, очерченных чёрной тканью снизу. Рука Курседа сдёргивает намокшую маску с Акумова, отправляя её куда-то на пол. Раскрасневшее лицо горит смущением и разлитым под кожей возбуждением, бьющим внутри словно фонтан. Рот начинает жадно глотать воздух, застывая в приоткрытом, манящем виде, приковывая к себе туманный взгляд. -Самый красивый, - шепчет Кир, заправляя длинные пряди назад, неотрывно следя за зелёным буйством в глазах. Серёжа тянется дрожащими пальцами к чужому лицу, подцепляя один край маски, стягивая её с уха. Припадает к желанным губам, чувствуя скопившуюся влагу и жар нагретой кожи. Чуть ли не хнычет в поцелуй от нахлынувшего наслаждения, жмётся ближе и кусает, оттягивая нижнюю, чтобы кончить. Звёздочки застывают перед глазами, и всё вокруг меркнет, кроме родного лица. Горячая сперма вязко стекает по чужой руке. Кир тяжело дышит, втягивая воздух наконец свободным носом и помогает Серёже, обхватывая его пальцы поверх, чтобы кончить самому. Он изливается, и семя попадает на поджатый живот, резко сокращающийся после физической нагрузки, немного пачкая постиранное худи. Но Акумову всё равно. Он поднимает заляпанные усталые руки вверх, обхватывая чужие плечи, и сцепляет их в замке за спиной, чувствуя, как тело начинает обмякать. Завтра им обоим тест по физике переписывать, закрывая сегодняшние неуды. Потом аниме посмотреть нужно, пока спойлеров в интернете не нахватаются, и желательно на обед придти к маме Кира - она обещала борщ приготовить. Но здесь и сейчас они стискивали друг друга в объятьях, не в силах разлепить тяжёлые веки. Да, они друзья, и им до чёртиков в голове нравится так дружить. Серёжа отсматривает снятые черновики - на последнем, где Кир утаскивает его на диван, видно немного больше, чем ему хотелось бы. Улыбается сам себе - это точно залетит на тысячи просмотров.