porn & coffee

— Хината, на этом всё. Пожалуйста, принеси кофе, — мужчина около тридцати отдаёт сухое распоряжение и погружается в изучение очередного заказа известного порносайта. Он посмеивается про себя – фантазия у сценаристов, конечно, «невероятная», – но тройнички – явно не то, с чем бы он предпочёл работать. Иногда ему начинает казаться, если бы документалки о паранормальных явлениях приносили такой же большой доход, эротическая индустрия не привлекла бы его внимание, въевшись в жизнь, как кофе в белый ситец. Несмотря на потаённую жажду разнообразия, направление работы, которое он выбрал, ограничивалось мужским сексом, что в последнее время побил рекорды просмотров. Среди женщин в том числе. Вот только после съёмок МММ – «нижних» приходилось откачивать неделю, а некоторым вызывать «скорую помощь» прямо в студию. Это не просто бесило, раздражало и выводило из себя – Такемичи сам чувствовал себя заклеймённым, поэтому урезал подобные заказы максимально. Он, как культовый режиссёр в своей сфере и основатель студии «Blue love», придерживался чётких правил относительно каста. Пары состояли из партнёров, что близки физически и морально, никогда не претендовали на смену, по крайней мере – в кадре. Он выбирал состоявшийся дуэт под понравившийся сценарий – следил за динамикой, настроением и атмосферой, чем заслужил уважение коллег и подчиненных. Лично проверял анализы, которые пары сдавали едва ли не каждый месяц, был внимательным и чутким боссом, которому можно написать в мессенджере «я траванулся» и получить «отдыхай, спасибо за предупреждение после трехчасового отсутствия». На самом же деле – опоздания, (как и большинство режиссёров), он ненавидел. Но если придумаешь причину, а особенно – предупредишь заранее, то тебе уготовано место в раю. Жестоко муштровал он только новеньких. Особенно тех, которые приходили без пары и устраивали соло. — Пустая трата времени, — вздыхал он, не позволяя «восходящей звезде» кончить от дрочки и отправлял восвояси, — Приводи партнёра в следующий раз. Или ты думаешь, что я позволю своему оператору трахнуть тебя? Конечно, подобные случаи были – уже без его участия и чисто из сострадания того же оператора к заядлым дрочерам. По обоюдному согласию. Ханагаки, узнав об этом в первый раз, талантливо имитировал злого босса, орал «уволю!», а потом просто требовал справки и дарил Макото презервативы от имени компании. Главная тайна человека-загадки состояла в том, что никто не знал его ориентации. Он всегда наблюдал за процессом, но ни разу съемочная группа не заметила за ним ни стояка, ни мокрой ширинки, ни тяжелого дыхания, что нередко случалось с остальными. Недоумение терзало многих. Если он гетеро, то почему не снимает обычное порно? Смотрит свысока? Осуждает? Или дело только в деньгах? — Быть того не может, что он натурал, — шептались между собой актёры, — кто-нибудь хоть раз видел его с девушкой? — А вдруг он влюблён в парня-гетеро и страдает? — Может, он влюблён в девушку и страдает? — Наш режиссёр и любовь? Скорее всего, он просто святой папочка. — Дал обет безбрачия или взял кредит? — Может, он импотент? Шушуканье в лифте сразу же прекратилось. Новое лицо в оправе ухоженных светло-русых волос и тёмных очках привлекло внимание всей группы. Парень был молод, судя по улыбке – довольно хорош собой, но слишком дерзок, раз позволил себе вмешаться в чужую дискуссию. Да ещё и с таким уничижительным предположением! Многие были готовы наехать и постоять за босса, но ошарашенные новым птенчиком в гнезде разврата растерялись. Кроме того, все знали, что ждёт одиночек, да ещё и не в установленный день кастинга. В киноиндустрии всегда есть место конкуренции, зависти и ревностному отношению к делу. Порно – не исключение, однако в студии Ханагаки всё вышеупомянутое было сведено к минимуму. Основатель приложил немало усилий, – помимо материальной, правоохранительной и моральной поддержки, он выбирал в команду не только тех, кому нравилось заниматься сексом на камеру и получать за это деньги. Он присматривался к людям едва ли не с микроскопом, чтобы дойти до сути и всегда с уважением относился к выбранной паре. Справедливо разделял роли и индивидуально обговаривал место и время съёмок. Комфорт и удобство – от мебели до графика работы – он контролировал всё. — Мы запомнили твои слова, малыш, — хихикнул темноволосый парень, придерживая за талию свою менее дружелюбную пассию. — Меня зовут Коко, а это – Инуи. Считай, что мы проявили сочувствие. Ты ещё увидишь нашего «импотента» в гневе – готов поспорить, он испытывает его чаще, чем оргазм! А всё из-за таких выскочек, как ты. Дверцы лифта открылись под самодовольный смех Хаджиме. Объект увлеченной беседы стоял перед ними, радушно улыбаясь и держа в руках стаканчик кофе из Старбакса через дорогу. Известно, какой был бы итог данной кульминационной сцены, будь у Ханагаки способность высасывать души взглядом, но сейчас никто предположить не мог, что будет дальше? — О, Ханагаки-сама, добрый день! — крякнул Коконой и поклонился, а за ним последовали все остальные. Все, кроме новичка. Правда Такемичи не был в нём заинтересован совершенно. — Ха, вы не в духе! Хина-тян опять заказала эспрессо вместо американо? — Отбросьте формальности, развратники. Да, но она не причем. Сегодня бариста оставил свой номер телефона, — хмыкнул он, за что получил улюлюканье от своей команды. — Воу! Это такой способ закадрить? — Думаю, чтобы получить своё, мне придётся поговорить лично. Как видите, я не перезвонил. — Неприкасаемый! — Гордая скала! — Импотент, — шепнул новопришедший достаточно громко, чтобы его услышали. Усталые кристально-голубые глаза наконец-то обратились к источнику звука, (неприятностей и плохого настроения босса). Все почему-то чувствовали приближение взрыва, несмотря на то, что режиссёр был добрейшим человеком. — Освободите, наконец, лифт, — дружелюбно потребовал Такемичи, — И кто притащил с собой ребёнка? На студию с несовершеннолетними нельзя. Я провожу его к выходу. — Босс, предполагаю, что он пришёл на кастинг, — прокашлялся крепыш с обесцвеченными кончиками чёрных волос, — Вряд ли бы его пропустили на проходной, будь он несовершеннолетним. — Кейске и остальные, — бескомпромиссно процедил мужчина, — на выход. У нас сегодня совещание и читка сценария. Молодой человек ошибся. Сегодня не День открытых дверей. Спорить никто не решился. Прежде, чем дверцы лифта в головной офис снова закрылись, Ханагаки вжал кнопку в стену с таким усилием, что подушечка пальца побелела. Под шумок дружная компания покинула кабину, ставшую от неловкой ситуации в два раза теснее, чем прежде. Молодой человек послушно остался стоять, прислонившись спиной к зеркалу. Единственное, на что он решился – это высокомерно вскинуть подбородок, стоило режиссеру нырнуть в прохладу лифта. — Как ты попал сюда? — не глядя, обронил Ханагаки. — Эспрессо с ванилью. — А ты грубиян, — показушно надул губы юноша и снял очки, — Я просто предложил охраннику отведать новый коктейль, снотворное прилагается, — хихикнул он, — Ты пьёшь отвратительно горький кофе. Я рисковал, увеличивая дозу каждый раз. Надеялся, что ты притащишь свою задницу сам, но всё без толку. Ты дал мне несуществующий номер телефона. — Потому что знал, что ты не отстанешь. А я всё равно не приму тебя. Причину ты знаешь, — Ханагаки всучил стаканчик кофе в руки парня, — Отправляйся на работу. Полагаю, твоя смена ещё не окончена? Как начальник отреагирует? — Я достиг возраста согласия уже давно. В чём проблема? — Тебе нет двадцати. Вопрос закрыт, — мужчина едва ли не скрипел зубами, — А после того, что ты учудил – пытай удачу в другом месте! — Мне нужны деньги, — бесцветно проговорил Манджиро, а потом вытянулся на носочках, чтобы приблизиться к уху режиссёра, — И я трахаться хочу. Такемичи не шевелился и, казалось, даже не дышал. Сано не без удовольствия наблюдал, как плотно Ханагаки сжимал челюсти и хмурился. Где-то в глубине души он понимал, что перед ним – тот самый состоявшийся мужчина, у которого слабых точек гораздо больше, чем у любого подростка. С возрастом человек сживается со своими уязвимостями, некоторые преодолевает, на другие – не обращает внимания. Поэтому последние всегда преобладают. Главное – это знать, на что давить. Ханагаки чувствовал, что от этого малолетки проблем не оберёшься. Угораздило же его поддаться на уговоры кутить до утра, а потом хлестать кофе, потому что впереди его ждал насыщенный день съемок! Чёрт дернул его за язык, когда он рискнул выложить этому бариста, кто он, где он и чем занимается в своём загадочном «Blue love». — Мне плевать, — он отстранился в секунду, — Сменю охрану. Кофе буду заказывать в другом месте, — створки разъехались на первом этаже. Ханагаки пришлось понизить голос, — Делай, что хочешь. Только без меня, Эспрессо с ванилью. Юноша ухмыльнулся. В его чёрных глазах блеснул дьявольский холод. — Я уволился сегодня. Заказывай свой дерьмовый американо смело, — он откинул голову, бросив сонный взгляд из-под ресниц, — И раз ты отказываешься мне помочь, я найду работу там, где нет места импотентам, вроде тебя. Он лучезарно улыбнулся и плеснул содержимое картонного стаканчика прямо в лицо своего несостоявшегося босса. Ханагаки не вздрагивал, не жмурился, не издавал ни звука. Он был слишком поражён новым предполагаемым «местом работы» парня. — Буду трахаться без разбора. Завидуй. Дверцы жалобно скрипнули на прощание.

Неделю назад

Особенностью организма «волка в мире порно» было отторжение явных признаков алкогольного опьянения. Такемичи помнил всё до мелочей, при этом заливаясь едва ли не в два уха палёнкой. Речь его была поставленной, внятной и трезвой. Хмельное альтер-эго было более уверенным, улыбчивым и обаятельным. Кроме того, он не жалел дорогого парфюма, был щедрым в принципе и выглядел горячим с закатанными по локоть рукавами своей белой льняной рубашки, которая прекрасно оттеняла его загар. Друзья-коллеги искренне не понимали, почему он одинок? Но никто не решался спрашивать его об этом, даже подшофе. Бариста, работающий в круглосуточном Старбаксе неподалёку, стал тем «счастливым слушателем» пьяных откровений. — Никогда не видел тебя здесь раньше, — Ханагаки заговорил первым. Трезвая версия таких шагов избегала. Заказ он тоже делал – через что и кого угодно, но только не через рот. — Американо. Без сливок, сахара и прочей дряни. — А что ещё можно добавить в американо? — заинтересованно взглянул Манджиро. Его сонливость схлынула, когда он позволил себе осмотреть клиента. — Знаешь, я сам люблю в эспрессо херачить ваниль. Помогает выжить утром. Такемичи на это только рассмеялся и вполне презентабельно (для его состояния) уместился за барной стойкой в пустой кофейне. — Шесть часов утра. Через два часа рабочий день. Я не сплю почти сутки. Потрясающе, — грустно бормотал он, наблюдая за ловким бариста. — А ты часто здесь бываешь? — Ага, — он улыбнулся, — Но тебя вижу впервые. — Я работаю двенадцать часов, ночная смена, с девяти до девяти, — пожимает плечами парень, протягивая дымящийся напиток мужчине, — В восемь за американо обычно приходит одна девица. Может, вы с ней родственные души? Ханагаки ухмыльнулся так, что у парня подкосило колени. Отчего-то он сразу пожалел, что сказал это. — Дай угадаю. Из офиса напротив? Манджиро побледнел. — Она моя секретарша. «Blue love» – моё детище. — Похоже на название гей-бара, — парень заинтересовано облокотился на стойку. Его клиент фыркнул, пригубил кофе и склонился к лицу, смерив внимательным взглядом эксперта по соблазнению. Возможно, я уже сплю – промелькнуло на дне сознания Манджиро, и он невольно сглотнул. — Моё предположение верно? — Это моя киностудия. Я режиссёр. И да, с тематикой ты не ошибся. Чёрные глаза вспыхнули в неподдельном восторге, который явно потешил эго творца. Оказывается, бариста нередко грешил просмотром пиратских записей с логотипом BL на синей волне. Пока Такемичи пил кофе, парень делился впечатлениями, говорил о своей мечте получить платную подписку на официальном сайте и даже предложил себя в качестве нового сотрудника. Его упоительный монолог длился задорно, мило и легко – до тех пор, пока рука Ханагаки не дрогнула, чтобы заправить выбившуюся прядь его волос за ушко. Бариста приоткрыл обветренные губы, застывая на месте. — Мир зависит от кофе и порно, а мы стоим у руля, — прошептал Ханагаки, — Как тебя зовут, Эспрессо с ванилью? — Манджиро, — так же тихо вторил юноша, — Сано Манджиро. Утренний туман рассеивается за считанные секунды. С ясностью — приходит трезвость. Такемичи отстранился так быстро, что сердце, давящее на рёбра парня, ухнуло куда-то вниз. — Сколько… сколько тебе лет? — отчего-то нахмурился Ханагаки. — Семнадцать, — Манджиро с вызовом вскинул подбородок, — И да, я работаю. Благодаря тебе – в учёбе не вижу смысла, ведь мир вращается вокруг кофе и порно? Ханагаки бессильно усмехнулся и потёр лицо руками, бормоча что-то, вроде «не может быть». Он только что слушал восхваления его работ от несовершеннолетнего, так ещё и… — Скажи, что нужно сделать, чтобы сниматься у тебя? Ты спишь с актёрами? — беспардонно поинтересовался Сано, костями чувствуя, что теперь Такемичи захочет уйти при первой же возможности. Терять было нечего. — Послушай, — вздохнул Ханагаки, — Я не сплю. — Вообще? — Вообще. Поэтому так завишу от кофеина. Сано растеряно хлопнул глазами. — Я… я не об этом, чёрт возьми! — Я обо всём. Я достаточно принципиальный человек. У моих актёров – своя пара, своя гармония и неприкосновенность, — он улыбнулся, — Людям, которые смотрят порно, это неинтересно. Никому неинтересен процесс обработки зёрен. Важен результат. Доза. — Тебя не возбуждает то, что ты снимаешь? — неверующе выдохнул парень. — Кофе, который ты делаешь, не прибавляет тебе бодрости. — Но тот, что я пью… — Готовый материал меня тоже не прельщает, — он косо улыбнулся, — Вероятно, я просто… — О боже, ты импотент? — Манджиро показушно обхватил голову руками, отчего лицо Ханагаки снова озарила улыбка. — Спасибо за высокую оценку моего труда, Эспрессо с ванилью, — он прикончил остаток остывшего американо парой крупных глотков, — Поговорим, когда кофе, который ты пьёшь, перестанет тебя бодрить. — И тогда ты примешь меня к себе? Ханагаки лишь многозначительно пожал плечами, понимая, что должен поскорее выйти отсюда и никогда больше не возвращаться – с девяти до девяти. — Оставь мне свой номер телефона, — потребовал Манджиро и мужчина надолго застыл, пристально вглядываясь в чёрные глаза. Сумасбродный набор чисел на салфетке не принадлежал ему. На секунду он задержался, желая проверить – не оставил ли лишнюю цифру? Манджиро жадно наблюдал за ним. Именно тогда Ханагаки понял, что от этого парня быстро отделаться не получится.