Дайкончик

Бета — aleks mac А-Юань осторожно выглянул из-за кучи досок, заготовленных третьим дядей под сарай: нет ли поблизости братика Сяня? Нет, братика он любит, с ним всегда весело, он никогда А-Юаня не ругает, просто… У них на диво, как говорит бабушка, хорошо уродился дайкон. Настолько хорошо, что был на завтрак, обед, ужин и вместо сладкого. А-Юань не привереда, он знает, что они бедные и что вкусные булочки или рис достаются братику Сяню после упорного труда. Или когда их навещает богатый братик. Но… но дайкон везде. Они кушают дайкон, ему дают играть с дайконом, рассказывают сказки про дайкон. Братик Сянь постоянно сравнивает его с дайконом, щиплет за щечки и шутит, что однажды дядя Нин может перепутать и отнести его в корзинке на базар; за это его поругала тетя Цин сильно-сильно. Дайкон везде, и… А-Юань немножко устал. Самую капельку устал от такого количества дайкона. Кушать его и не капризничать он согласен, он все понимает, но не надо говорить, что он похож на дайкон! Не хочет он быть дайконом! Тот, что возле пещеры братика Сяня и их домиков, ведет себя хорошо. Но тот, что растет чуть дальше — нехороший. Он листьями ловит старающиеся подлететь к домикам огонечки, и те тухнут. И кусает мертвецов братика Сяня за ноги. А-Юань сам видел; жаль, ему не поверили ни бабушка, ни тетя, а братик Сянь так вообще радостно посмеялся. И когда его сравнивают с дайконом, думается именно о том, плохом. А-Юань не хочет быть таким: ловить огоньки и всех кусать. Может быть, если он расскажет об этом богатому братику, тот поговорит с братиком Сянем и… — Вот ты где, А-Юань, а я-то уже обыскался, — внезапно прямо перед носом А-Юаня появились серые одежды. Братик Сянь нашел его быстрее, чем А-Юань приготовился быть найденным. О чем он и сказал, когда братик Сянь поднял его на руки и куда-то понес. — Ну так ведь мы играем, — ответил братик Сянь. — Играем? — переспросил А-Юань. — А во что? А-Юань не знал, что мы с братиком Сянем уже играем. — Мы играем в «найди А-Юаня и сделай его большим и сильным», — охотно объяснил братик Сянь. — А-Юань уже умный, быстрый и красивый. Так что осталось ему стать большим и сильным. И я знаю способ. — Ура! — А-Юань от восторга даже подпрыгнул на руках у братика Сяня. Он станет большим и сильным. Интересно, а как братик Сянь его таким сделает? … Когда братик Сянь принес его на грядки с дайконом, А-Юань вначале ничего не понял. А потом, когда его стали закапывать в землю, приговаривая, что если он тут вместе с дайконом чуть-чуть посидит в одной грядке, то непременно станет большим и сильным… тоже ничего не понял. Но твердо решил, что, когда вырастет, он больше никогда не будет иметь ничего общего с дайконом! *** Лань Сычжуй не выносил дайкон. Он и сам не знал, почему. Не выносил, и все тут. Он отказывался собирать дайкон, не вкушал его во время трапез, неоднократно терял лицо, стоило этому овощу оказаться рядом. И ничего не мог с собою поделать, хоть и осознавал, что, своевольничая, нарушает несколько правил их ордена о ценности пищи и принятии всего, дарованного человеку природой. Старейшины были этим не особо довольны, но Лань Сычжуя все же не бранили. Оте… Ханьгуан-цзюнь заступился за него. Он сказал, что Сычжуй признает ценность дайкона и не умаляет его полезных свойств для заклинателя, но раз его тело отвергает этот овощ, значит, тот ему просто не подходит. Стало быть, Сычжуй не нарушает эти правила, а лишь строже следует другому: «о гармонии тела и разума». Это объяснение устроило всех. Ну, почти. … — Интересно, почему все же ты не ешь дайкон? — смешно сморщив нос, однажды поинтересовался у него Цзинь Лин. — Вкус не нравится? Вид вызывает отвращение? Ты после него весь чешешься? — Увы, не знаю, — покачал Лань Сычжуй головой. — В смысле? — не понял Цзинь Лин. — Я не ведаю, каков дайкон на вкус, так что точно от него не чешусь, — чуть улыбнулся Лань Сычжуй, — а что до вида… Он не вызывает у меня отвращения, не возникает ощущения чего-то мерзкого, просто… — Просто… — Цзинь Лин подался к нему чуть поближе. — Просто в голове, — Лань Сычжуй коснулся виска, — как только дайкон оказывается подле меня, в любом виде, словно начинает звенеть колокольчик. «Это дайкон, опять дайкон, никакого больше дайкона». И все. — И все? — нахмурился Цзинь Лин. — Да, — подтвердил Лань Сычжуй. — Я не могу даже прикоснуться к дайкону, колокольчик глушит все мысли и чувства. — Это проклятие? — Цзинь Лин подобрался. — Нет, — успокоил его Лань Сычжуй. — И дядя и старейшины меня знаешь как проверяли? И Ханьгуан-цзюнь тоже проверял. Это просто мое тело и дух столь не желают сего овоща, что вот такая от него у меня защита. — Странно, что она у тебя именно от него, — чуть расслабился Цзинь Лин. — Это просто овощ, в нем точно нет ничего страшного. Лань Сычжуй не стал с ним спорить. Цзинь Лин был прав. Это просто овощ. Но… Порой Лань Сычжуй все же задумывался, что же произошло между ним и дайконом в прошлом, раз теперь у них такая вражда? Жаль, что он не помнил своего детства.