Забери, если сможешь

Эссер колебался лишь долю секунды, но как только дочитал надпись сразу же бесцеремонно стер ее рукой и погрузился в размышления. Нести ответственность за чьи-то жизни? Что в этом такого? Большинство людей бояться судить, потому что сами бояться быть осужденными. Я не боюсь. Тому, кто носит в сердце свой собственный меч, заточенный годами размышлений и сотнями решений – не к чему бояться их последствий, если он, конечно, не идиот. Я готов подписаться под каждым, кого посчитал нужным убрать, но приписывать мне подобные штучки не стоит – это может обойтись ему весьма дорого, кем бы он ни был. Окончательно переквалифицировать компанию в оружейную, буквально говоря, означает нести ответственность за жизни убитых, проданным тобой оружием. Но не это самое страшное. Самое страшное то, что… Размышление прервал сильный толчок. Не смотря на то, что машина двигалась медленно из-за того, что все се дороги были мокрыми и сколькими от дождя и видимости мешал густой туман, они все-таки угодили на кочку и от этого машину хорошо тряхануло. В обычное время на дорогу от особняка до главного офиса уходило не более получаса, но в таких условиях она вполне могла занять до двух часов, если они не хотели пополнить список тех, кто попал в ДТП. Дальше ухабов не было, и Томас мог продолжить размышление, хотя предыдущая тема выветрилась вместе с тем ухабом. Чего хотел тот странный тип? А, кажется, душу? Весьма старомодно. Мне казалось, что этот товар уже давно потерял свою актуальность. Прогнивший, испорченный, он не представляет, ровным счетом, никакого интереса ни для кого, кроме мусорщика или старьевщика. Но даже так, что бы взять что-то, нужно отдать что-то взамен. Я не расстанусь со своей, какой-никакой, но душой, потому, что мне больше нечего хотеть взамен. Простое правило бизнеса. Возможно, я следовал ему, как и многим другим правилам, которые казались другим жестокими, настолько часто, что они и вовсе забыли, что я располагаю такой роскошью, как душа. Что же, возможно, нет, определенно – это даже к лучшему.

***

Машина затормозила у входа в особняк, сторожевые псы встречали хозяина приветственным лаем. Необходимость в сторожевых собаках уже давно отпала, как способ защиты, – компьютеризированные системы сигнализации и охраны вполне могли справиться с ворами или злоумышленниками, к тому же и стояли не так уж и дорого. Но у них был один значительный минус, который одновременно являлся и плюсом – они не были живыми. Никто не сможет понять человека лучше, чем живое существо. За долгое время эволюции отношений между человеком и собакой возникла связь большая, чем просто охрана собственности. Эту связь тяжело описать словами, но легко почувствовать. Именно поэтому Томас Эссер доверял своим сторожевым псам больше, чем техническим приспособлениям, которые сам же и разрабатывал. В этот вечер Томас особенно тщательно прислушивался к телефону, как будто желая услышать дальнейший звонок. Чего желал он на самом деле? Как знать.. Больше чем нелогичные происшествия Томас не любил только одну вещь – незаконченные дела. Ему явно не нравилось это странное дело, это было видно по тому, как морщины закладываться на его лбу. Вот только он еще не знал, насколько странным окажется это дело.

***

Этим вечером так никто и не позвонил. Странный незнакомец как будто и вовсе забыл про существование Томаса. «Довольно ждать, нужно проветриться», – подумал Томас и вышел в сад. На улице легко моросил дождь, придавая и без того прохладной осени еще большего оттенка сырости и заставляя ежится собак в будках возле входа. Томас неспешно шагал по дорожкам возле дома, морща лоб, как будто хотел снова вспомнить те времена, когда его мать была жива, когда ему еще не было безразлично все происходящее вокруг. – Томас, смотри – первый лист пожелтел, запомни его. Тот, кто умеет замечать такие мелочи, обязательно сможет полюбить жизнь по-настоящему, без притворства, как делает это… – Отец? Мама попыталась прогнать грусть из своих глаз и сменила серьезное выражение лица на улыбку. – Ужин уже, наверное, готов, пойдем, пока не остыл! Лай собак заставил Томаса очнуться от оцепенения. Собак, судя по всему, заметили кого-то, кто приближался к воротам. Хоть по всему периметру были установлены фонари, Эссер любил прогуливаться в темноте, долгое пребывание на свету его утомляло. Однажды, его спросили, почему он так не любит свет, что даже во время перерыва гасит его – на что он ответил: «Мы заложники чужих предубеждений. Свет нужен только для того, что бы создать поверхностное суждение об объекте, а заглянуть в истинную суть вещей можно только во тьме». Лай собак усиливался, они рвались с цепей, захлебываясь слюной и хрипя. Семь лет назад Томас выкупил четверо щенков доберманов с живодерни, которая была оформлена как приют, хотя все знали, чем там занимаются. Породистых собак, по мере возможного, продавали, а беспородных и тех, кому места не хватало – просто отстреливали. Собаки – умные животные, они прекрасно понимают, что их ожидает, когда они оказываются в таких местах. Вырванные Эссером из лап смерти, псы были готовы защищать хозяина до последнего. Они были способны распознавать даже самую неявную угрозу, и Томас это прекрасно знал. Дойдя до ворот, Томас достал из кармана пиджака фонарик и направил луч света в сторону входа, крепко сжимая другой рукой пистолет. Свет выхватил из ночной тьмы фигуру, кажущуюся Эссеру ужасно знакомой. Обхватив руками скользкие прутья, весь мокрый от дождя, пустыми глазами на Томаса смотрел заместитель Риттерхаур…