—Блин, что за говно?!

      Казалось, будто после его уезда я не жил, а существовал. Большую часть своего времени я почти не выходил из комнаты и ни с кем не общался. В школу исправно ходил, пусть и не воспринимал информацию так, как надо. Друзьям я, естественно, всё рассказал, и они как обычно меня поддержали. Было видно, как они переживали насчёт того, что я не выхожу на связь и почти ни с кем на разговариваю, но я ничего не мог с собой поделать. Без Димы смысл жизни будто испарился.       Я думал, и думал очень много. В голове крутился рой вопросов: почему он уехал, почему не предупредил, почему бросил меня одного, хотя обещал всегда быть рядом? Даже если у него пропали чувства, он мог бы просто поговорить со мной. Было бы не так больно и не так обидно. А так, он просто безмолвно исчез, перед этим ещё и сократив общение. Это правда вгоняет меня в недоумение и необъяснимую тоску.       Но спустя примерно месяц меня отпустило. Я уже не хотел ни плакать, ни думать, я просто как будто ничего не чувствовал. Я начал гулять с друзьями, как прежде, подтягивал оценки и продолжал жить. Конечно, боль всё ещё была, но она притупилась. Благодаря Полине, Данику и Никите, которые всё это время были рядом, я реабилитировался за такой короткий срок. Вообще, мне всегда было сложно отпускать людей, особенно если считал их смыслом жизни. Вот и с Димой так же. Я привязался к нему настолько сильно, что мне кажется, будто я никогда не смогу его забыть.       И в душе теплится надежда, что причина его отъезда была действительно весомой, и он уехал не потому, что я ему надоел. Иначе это было бы слишком не в его стиле. Он сам говорил, что лучше он поговорит и расстанется по-человечески, нежели сделает человеку больно. Будет охуенно, если он тогда нагло врал и бросал так всех своих бывших.       Кстати, я узнал, что Сударь с Артёмом начали встречаться. Это, на самом деле, было более, чем предсказуемо, между ними постоянно была какая-то химия. Я безумно за них рад, они выглядят такими счастливыми и сияющими... Интересно, а я рядом с Димой выглядел так же? А он со мной?.. Ладно, не будем о грустном.       Поделились они этим максимально спонтанно. С Даником и Полиной они легко сдружились, поэтому часто гуляли и ночевали мы теперь впятером. На одной из таких ночёвок они и совершили каминг-аут. Честно, этого не ожидал вообще никто. Знаете, а ведь речь шла про отношения каждого из нас. Пока все говорили, я тактично молчал. Встречался я с кем-то всего два раза, и каждые из этих отношений принесли мне много боли. Опять не туда завернул. В общем, когда очередь дошла до этих двоих, они просто переглянулись, улыбнулись и выдали что-то типа "Мы встречаемся, и это наши первые отношения", а потом засосались. Все были в полнейшем ахуе. Но потом мы, конечно, порадовались за них, потому что они долго не могли признаться друг другу, и было заметно, как им хорошо друг с другом.       Вообще, приятно знать о том, что у родных всё хорошо, когда тебе плохо. В смысле, им не хуёво вместе с тобой, они продолжают жить и радоваться жизни. Не люблю, когда кому-то плохо из-за меня.       В начале одиннадцатого класса я полностью вышел из депрессивного состояния. Кстати, тогда я съехал от мамы, так как папа предложил пожить у него. Я долго сомневался, потому что не хотел оставлять Лилю одну, потому решил посоветоваться с мамой. Она сказала, что это должно было рано или поздно произойти, поэтому отпустила меня с лёгкостью и сказала, что эти двери всегда для меня открыты. Я вздохнул с облегчением от того, что она не закатила скандал. Уже в ноябре месяце я обживал свою комнату в новой квартире. Она была просторнее моей и чем-то напоминала мне квартиру Масленникова. Планировка такая же и стиль оформления похож.       Стейси я оставил Лильке, она очень любит эту кошку и прощаться ещё и с ней она не хотела. Тем более, у папы есть собака Нора, не думаю, что они подружились бы.       Никитка был рад, что я буду жить с ним, и в первый же день познакомил меня со всеми своими машинками и домиками из лего. В их семье было уютнее, чем у меня дома. Ко мне там относились лучше и уделяли больше внимания. По-началу это было жуть, как непривычно, но со временем я привык и с хорошим настроением возвращался домой. Мне нравилось то, что ни Лиза, ни папа, ни тем более Никита не были против того, что я приглашаю друзей. В первое время было неловко звать их, но потом Лиза сказала, что теперь это их второй дом. В общем, чудесная женщина.       Из-за того, что я был окружён вниманием, я почти не вспоминал про Диму. Только по ночам, если было паршивое настроение, позволял себе вновь думать о том, что произошло, но в основном я очень редко вспоминал об этой ситуации. Мне просто не давали думать о плохом, постоянно поднимая настроение и уделяя просто море времени на простые разговоры. Мама так не делала уже лет пять.       С Норой я тоже быстро подружился, эта лайка оказалась очень дружелюбной собачкой, которая даже Даника с Полиной принимала так, будто они тут всю жизнь живут. Проще говоря, меньше, чем за неделю, я стал полноценным членом семьи.       В последний год обучения учёба завалила меня целиком и полностью. Ни у меня, ни у моих друзей практически не было свободного времени — все готовились к грядущим экзаменам. Из-за того, что я скатился в алгебре и геометрии, папе пришлось нанять мне репетитора. Он не возмущался и не ругался, как сделал бы тот же самый отчим или мама, просто улыбнулся и сказал, что найдёт хорошего репетитора и я сдам экзамены на отлично.       По остальным предметам я подтягивал себя сам, потому что не хотел грузить отца своими проблемами. И у меня это получалось лучше, чем я ожидал. Конечно, свободного времени оставалось крайне мало из-за этого, но что поделать, я хотел сдать хотя-бы на проходной балл и поступить в МГУ на дизайнера. Кстати, поступить именно на эту профессию меня подтолкнула Лиза, увидев мои навыки рисования. И, честно говоря, я ей безумно благодарен за это, так как сам я не выбрал бы профессию, которая могла приносить мне удовольствие. Я любил заниматься рукоделием, это расслабляло и в какой-то степени отвлекало от ненужных мыслей.       Как и ожидалось, я сдал все экзамены не ниже восьмидесяти баллов, а историю, благодаря Антону Андреевичу, вообще на девяносто два.       В 2020 году, первого сентября, я уже сидел в аудитории и знакомился с одногруппниками и куратором. К слову, почти все ребята оказались дружелюбными, а куратор, Егор Богданович, был на юморе и часто шутил глупые, но смешные шутки. Некоторые из одногруппников были странными, некоторые чересчур болтливыми, но близко я подружился только с Алей Еникеевой. У нас были схожие интересы, а ещё мы родились в один день. Я сразу понял, что с этой девушкой мне будет комфортно дружить. Она с лёгкостью подружилась с моими друзьями, а те, в свою очередь, легко её приняли.       Буквально через несколько месяцев я рассказал ей о ситуации с Димой. Она сказала, что у неё была похожая ситуация, и что отпустила она этого человека только с помощью психолога. Тогда я не придал значения её словам, но Полина сказала мне, что я дурак и мне тоже нужно обращаться к специалисту. Тогда я понял, что в России меня ничего не держит.       Уезжать я решил не сразу. Я начал вести свой ютуб-канал, который практически сразу заметило много людей. Спустя полгода число подписчиков возросло до нескольких сотен тысяч, чему я был несказанно рад. Помимо стипендии, я получал доход ещё и с канала. Иногда я проводил стримы, на которых мои подписчики донатили мне, некоторые сумасшедшие люди отсылали кругленькие суммы. На стримах и в своих видео я ругал таких людей и просил больше не донатить так много, но в душе мне было безумно приятно, что им не жалко потратить на меня десятки тысяч.       Окончив университет на красный диплом, я твёрдо решил, что уеду во Францию. К тому моменту у меня было два миллиона подписчиков, а в месяц я зарабатывал часто больше двухсот тысяч, плюс донаты, и на билет на самолёт мне хватало по горло. Ещё и жить на эти деньги буду как минимум месяц, а там я уже устроюсь на работу — думаю, с красным дипломом я вполне смогу устроиться на приличную работу.       И знаете, я такой человек, который всегда будет идти к своей цели. Ну, вот и пришёл — купил билет на две недели раньше и сразу сообщил обо всём друзьям. Они, хоть и были расстроены, поддержали меня и просили присылать крутые видосы и фоточки, которые буду делать в Париже. В очередной раз я убедился, что мои близкие всегда поддержат меня во всех моих начинаниях.       Что касается мамы, она тоже приняла эту новость спокойно, пусть и с грустными глазами. Просила чаще звонить, ведь она... скучает, вроде как. Лилька долго плакала и просила не улетать, но пути назад уже не было. Я полностью настроился на то, что начну там новую жизнь. С чистого листа, так сказать.       Ещё я решил, что как только улечу, попробую записаться к психологу. Говорят, во Франции очень хорошие психологи. Дорогие, правда, но что поделать... В общем, я чётко спланировал все свои цели, которых я хочу добиться в этой стране. С языком у меня никаких проблем не было; я начал изучать его лет с пятнадцати, то есть за семь лет я выучил его на отлично.       Уже стоя в аэропорту и смотря на грустные лица своих родных, в мою голову начали закрадываться сомнения. Что, если я и в правду останусь там совсем один? Что, если не найду людей, близких по интересам? Что, если после смены климата мне будет хуже, чем в России? Что, если мне не помогут?       

***

Всё закончится очень плохо

      Я заселился в квартиру на следующий день пребывания в Париже. Двухкомнатная небольшая светлая квартирка, которая находится чуть дальше от центра. Я действительно восхищаюсь видами из окна, которые мне открываются. Во Франции безумно красиво. Ни капли не жалею, что в раннем возрасте начал интересоваться этой страной и сейчас переехал сюда... на совсем? Не знаю, может, я ещё поменяю своё решение и вернусь в Россию, но не в ближайшее время точно.       Как только разложил все вещи, позвонил друзьям и сделал мини-румтур. Они сказали, что мне будет жутко одиноко одному, ведь в Париже у меня вообще не было знакомых, но я сказал, что мне будет хватать их звонков, а там я и заведу новые знакомства, ведь я точно не собирался сидеть дома целыми днями и становиться комнатным растением, В любом случае, устроившись на работу, я буду общаться с разными людьми, и среди них точно найдётся кто-то, с кем я буду много общаться.       Но, вообще,во Францию я уехал только потому, что папа рассказал мне про опытного психолога, к которому он ходил, когда развёлся с мамой. Да, после развода он тоже какое-то время жил в Париже, где и встретил Лизу. Она была туристкой, а папа как раз таки работал гидом в её тур-группе. Вообще, у них очень романтичная история. Когда они мне рассказывали, у меня было такое чувство, будто я слушаю не обычную историю отношений, а какую-то сказку о прекрасной принцессе и принце на белом коне.       В общем, не отхожу от темы. Почему я вообще сказал про психолога. Я подумал, что мне тоже стоит к нему обратиться. У нас с папой похожие проблемы — он развёлся, потому что мама ему изменяла, а меня... бросили, типа. Одно другого не лучше. Вот я и разузнал у папы всё, что мне нужно было: номер больницы, адрес, ФИО психолога и всё-всё прочее. Вообще, я не знал, как с ними работать. Я ни разу не был у психолога, даже школьного, от чего не имею даже малейшего понятия о том, как себя с ними вести. Ну, то есть, решать свои душевные проблемы это понятно, но... он будет задавать вопросы? Или мне, наоборот, нужно самому всё рассказывать?

Всё закончится просто ужасно

      Спустя пару дней я полностью обжился в новой квартире. Знаете, в Париже, оказывется, очень приятно жить. По крайней мере, в Москве мне было не так комфортно. Париж поражает своей необыкновенной красотой. В нём мало высоких зданий, интересная архитектура и в нём просто очень уютно. За те несколько дней, что я тут нахожусь, я успел прогуляться возле Эйфелевой башни и посмотреть на реку Сену. И, знаете, я делал это вечером. Зрелище было потрясающее.       Через пару часов мне нужно было ехать в больницу. Я записался на консультацию с психологом с очень смешной фамилией — Лианн Гондон. Нет, я не смеюсь над фамилиями... ладно, смеюсь. Нет, французы просто гениальны. Знали бы они, что эта фамилия означает в России — охуели бы. Но, знаете, я боюсь. Действительно боюсь. Типа, несмотря на то, что я сам по себе очень общительный, в последнее время я боюсь как-то контактировать с обществом. А тут ещё и врач, а я их боюсь немного. Да, мне двадцать три, и я боюсь врачей. У каждого свои причуды.       За эти два часа я успел убраться, дочитать книгу и заказать еду. Больницы-больницами, а обед по расписанию. Правда, в последнее время я очень мало ем. Типа, аппетита вообще нет. Не знаю, с чем это связано. За последние три месяца я похудел на восемь килограмм. В последний раз у меня было такое после расставания, только сбрасывал вес я намного чаще и больше.

Нам будет безумно стыдно

      Просто, знаете, в последнее время снова начал думать об этом слишком много. Примерно в той же мере, что и тогда. Да и вообще стал намного чаще думать о своей жизни. Вернее, о своей никчёмности. Все больше начинает казаться, что я никому не нужен. Хоть меня и окружают замечательные люди, мне постоянно кажется, что в итоге я останусь один. Это по-настоящему пугает. Надеюсь, я всё же решу все свои проблемы с психологом. Без понятия, что стало причиной такого хренового состояния. Такое чувство, будто основы этому нет. Типа... просто возникло какое-то нежелание жить, что-ли? Мысли о самовыпиле посещают меня почти каждый день. Не буду говорить об этом друзьям. Не хочу, чтобы они ещё больше переживали за меня.       Собравшись, я вызвал такси и вышел на улицу. Ждать, пока приедет машина, нужно было минут десять, поэтому я просто сел на скамейку, которая стояла во дворе дома. Мне правда очень нравится мой двор и дом. Соседи, кстати, очень добрые, С некоторыми я уже познакомился. Приятные люди. Не шумные, спокойные. В общем всё так, как я и хотел. Не хватает только... а, ладно. Плевать.       Сидя в машине, я думал, не зря ли это всё.

***

И мы ещё пожалеем

      Сидя в машине, Дима думал, не зря ли это всё. Он знал, на что идёт. Знал, что его котёнок возненавидит его, но не видел другого выхода. Их заметили. Узнали об их взаимоотношениях. Нельзя было рисковать и продолжать эти отношения, ведь на него вполне себе могли накатать заявление, и никакие "всё по обоюдному согласию" тут не помогут.       Им нужно было с самого начала быть предельно осторожными, а в школе вообще стараться не взаимодействовать, чтобы никто ничего не заподозрил. Он должен был это предотвратить. Должен был быть умнее. Но, увы, понял он это слишком поздно.       Он никак не был готов к тому, что в одно ужасное утро ему позвонит директор и сообщит то, что Дима никогда бы не хотел услышать.       Я проснулся от звонка. Сначала не понял, будильник это или мне кто-то звонит, а потом увидел на дисплее "Арс" и подумал, что ему нужно в выходной. Зевнув, я поднял трубку.       — Да? — хриплым ото сна голосом сказал я, подавляя очередной зевок. — Чего в такую рань звонишь?       — Дима, это пиздец, — я напрягся от того, с каким тоном он это произнёс. Я сел, опуская ноги в пушистый ковёр. — Только не паникуй, — спросонья я не понимал, о чём он вообще говорит, из-за чего мне стало ещё больше не по себе.       — Что случилось-то? — я нахмурил брови, внимательно слушая его голос.       — Дим, вас заметили.       — Чего? Ты о чём? — я до конца надеялся, что это не то, о чём я подумал.       — Захарьевна сегодня утром заходит ко мне в кабинет, ужасно злая. Я у неё спрашиваю, что случилось, и она мне рассказывает, что видела, как вы с Эмилем где-то целовались. В общем, сказала, если я не приму меры, то она заяву на тебя накатает, — внутри всё похолодало после этих слов. Я даже не мог подумать, что нас кто-то может спалить. Мозг резко проснулся и начал шпарить, как не в себя. — Дим, нужно заканчивать это.       — Но... Арс, я не смогу, — хотелось биться головой о стену. Как я могу бросить своего малыша? Мы проделали такой путь вместе, я уже не представляю свою жизнь без него. Он знает то, чего не знает никто. И я тоже знаю о нём слишком много. Он и так слишком сломлен для своего возраста, а это расставание только сильнее ударит по нему. — Я не хочу сломать его ещё больше.       — Нужно. Ты же не хочешь сесть за решётку? — я промолчал, тяжело вздыхая. — Слушай, не можешь расстаться словами — придумай другой способ. Но эти отношения изначально были обречены на провал, ты должен понимать, — паника застряла комом в горле и я сбросил вызов. Я... не был готов к такому. Я слишком сильно привязался к Эмилю. К такому нежному, забавному, моему. И, кажется, это расставание сломит не только его, но и меня.       Я принял решение трусливо сбежать.

Кроваво-красное солнце

      Сейчас прошло уже пять лет с момента, как Дима уехал. Он почти отпустил эту ситуацию и вспоминает о ней всё меньше и меньше. Сейчас он едет по улицам Парижа в городскую больницу. В последнее время здоровье сильно шалит, а это не шутки, поэтому посещать врачей стало жизненной необходимостью. Приём у Димы был назначен на час-пик, поэтому он застрял в пробке минимум на двадцать минут. Замечательно.

***

      Такси подъехало к больнице и я, расплатившись, зашёл в неё. Удивился, что людей довольно мало, хоть очередь и живая. Я подошёл к регистратуре и спросил, куда мне нужно пройти. Работники, кстати, очень даже дружелюбные. Ну, по сравнению с нашими больницами...

И небо — кроваво-красное

      На часах половина седьмого, поэтому небо начало окрашиваться в яркий красный цвет, а солнце потихоньку опускалось за горизонт. До приёма оставалось ещё минут пятнадцать, поэтому я принялся ждать. Отписал друзьям, что уже жду своего времени, на что получил дохрена и больше слов поддержки. Листая ленту инстаграма, я невольно прислушался к разговорам окружающих и...       Услышал до боли знакомый голос.

Мы не могли придумать более идиотской затеи.

      До последнего надеялся, что я обознался. Вот прям... я ведь не выдержу этого. Но, подняв взгляд, я увидел родное лицо. А он совсем не изменился, разве что немного поправился. Всё те же серые глаза, та же улыбка, черты лица... такой же родной Дима.       Видимо, почувствовав чужой взгляд на себе, он повернул голову в мою сторону и улыбка спала с его лица. В глазах появилась растерянность, но я уверен, что в моём взгляде её ещё больше. В груди начало неприятно давить, а паника застряла в горле комом.

Но я в красивой рубашке

Надушенный модным лакостом

      Я нервно вздохнул, поджав губы. Хотелось подойти и... обнять. Просто обнять. Несмотря на всю боль, что он мне причинил. Всё, что я хочу сейчас — это вновь почувствовать его тёплые руки на своём теле. Казалось, я даже перестал дышать. А он всё продолжал смотреть. Интересно, он думает о том же, о чём и я? Есть ли у нас какая-нибудь миндальная связь, или как там её?       Я встал со своего места и сделал шаг навстречу. Если падать в бездну — то падать до конца. Его собеседник давно отошёл в другой конец коридора, так что больше никто не препятствовал нашему разговору. Если он вообще будет.

Мне до безумия страшно.

Ну давай, увидимся

      Сделав пару шагов вперёд, я остановился. А нужно ли оно мне? Я сделаю себе ещё больнее тем, что сейчас просто заговорю с ним. Я просто разревусь. Но вдруг он тоже стал идти ко мне на встречу, и вот, он уже стоит напротив. Я могу просто протянуть руку вперёд и коснуться его. Он... настоящий.

Просто...

      — Ты просто не представляешь, как мне было плохо, — слёзы покатились по моим щекам и меня заключили в самые тёплые и родные объятия на свете.       В объятия моего любимого МДА.