Истинная вера

Людвиг Сильберштайн всегда считал себя человеком сентиментальным. Конечно, человеком он давно уже не был, но с момента обращения, вопреки собственным ожиданиям, его человеческие качества не просто не исчезли — они обострились до такой степени, что иногда делали послесмертие едва переносимым. Вот и сейчас, стоя напротив особняка, который уже начали лизать языки пламени, Людвиг с трудом сдерживался, чтобы дождаться, пока «Братья Солнца» уберутся восвояси. От греха подальше. Юная леди Гисбах в очередной раз напомнила Людвигу о причинах, побудивших его, вопреки голосу разума и принципам, ступить на скользкий путь, предав все свои убеждения. Позволить ей заживо сгореть он просто не мог. Это было бы очередным предательством. На этот раз самого ценного, что осталось у вампира — воспоминаний. Когда-то у него была совсем иная жизнь. Больше трехсот лет назад Людвиг с отличием окончил Академию магии и, преисполненный самых радужных надежд, вернулся в свое родовое поместье, чтобы заняться наукой. У него были деньги, титул, влиятельные друзья и горячо любимая невеста. Она хоть и не владела колдовством, но со всей страстью юной влюбленной девушки разделяла стремления Людвига и поддерживала начинания. Евангелина часами слушала о вещах, в которых не каждый маг способен разобраться, и задавала вполне уместные вопросы. А иногда даже наталкивала Людвига на интересные мысли, служившие основой будущим экспериментам. Она была его музой, вдохновением и якорем, который удерживал от необдуманных и опасных шагов. Словом, Евангелина была той единственной, которую многие мужчины не могут встретить всю свою жизнь, а ему посчастливилось разыскать по соседству. Все рухнуло одним не слишком прекрасным днем, когда из отдаленной деревни к Людвигу прискакал гонец с дурными вестями. В окрестностях странным образом начали пропадать люди. Сначала едва заметно: где девка с подружками по грибы пойдет да и не воротится, где мужичок подвыпивший из кабака под утро не явится. На такое никто бы и внимания не обратил — дело житейское. Леса вокруг глухие, волки опять же. Однако постепенно пропавших становилось все больше. Уже и недели не проходило, чтобы деревня не досчиталась одного из своих жителей. Пропадали и стар и млад. А на днях охотники обнаружили в лесу сбежавшую намедни от родителей влюбленную парочку. Тела были нетронуты лесным зверьем, но имели на шеях и запястьях характерные ранки. А над девкой перед смертью, судя по разорванному платью, еще и поглумились хорошенько. Сразу стало ясно, кто истинный виновник. Селяне просто умоляли господина вмешаться и защитить их от распоясавшихся кровопийц. В тот момент Людвига охватил праведный гнев. К вампирам он всегда относился с брезгливостью и отвращением. По его мнению, хоть эти существа и сохраняли остатки прижизненного разума, на деле они мало чем отличались от глупых беспокойников. Игрушки в руках нечистоплотных некромантов. Мерзкие проклятые отродья, выбравшие себе вместо достойной смерти путь вечного паразита. И хотя некромантией Людвиг не владел — его стихией являлся Огонь — ему ничего не стоило снарядить отряд и устроить в своих владениях настоящую охоту. Будучи магом, Людвиг прекрасно понимал, что охота на вампира — не самая простая задача. Поэтому предварительно он связался с одним из школьных приятелей, практикующим некромантом, и получил в высшей степени полезные указания относительно оружия, приманки и мер предосторожности. Отряд состоял исключительно из адептов «Истинной веры», все обладали высоким порогом внушения и отменно владели стрелковым оружием. Сам Людвиг получил от приятеля уникальный амулет, надежно защищающий от вампирских чар. В общем, охота обещала быть успешной. Через пару дней им действительно удалось поймать кровопийцу. Ей оказалась миниатюрная девчонка, обращенная совсем юной. На вид вампирше было не более шестнадцати человеческих лет, да и пользоваться своими чарами она еще толком не умела. Девчонка что есть мочи отбивалась и грозила, что если с ее головы хоть волосок упадет, жизнь Людвига превратится в ад. Ни опасной, ни величественной противницей она не казалась. Но ее слова и количество жертв наталкивали на мысли о том, что орудовала кровопийца не одна. Вампиршу допрашивали. Долго и мучительно. Наверное, относись Людвиг к этим существам иначе, чем к бездушным вещам, он проявил бы больше сострадания. Все же, хоть вампиры и переносили боль легче, чем обычные люди, бесчувственными назвать их нельзя. Под конец допроса вампирша и двух слов связать не могла. Жалкая, она скулила и металась по клетке, подобно дикому зверю, в то время как палачи с разных сторон тыкали в нее раскаленными щипцами. Поняв, что ничего путного от нее не добиться, Людвиг принял решение о казни. Девчонке отрубили голову, а после сожгли на костре, чтобы исключить любую возможность возрождения. После казни пропажи людей прекратились. Решив, что все закончилось, Людвиг с чистым сердцем вернулся в поместье. Но это было лишь началом конца. Его конца. Убийства, жестокие и беспощадные, начали происходить в стенах его собственного замка: горничная, младший садовник, конюх, экономка — их кровь оставалась нетронутой, но каждое новое тело украшала черная роза и записка с одним коротким словом: «Месть». Людвиг вновь собрал солдат, раз за разом прочесывал окрестности, но никаких следов мстителей найти так и не смог. Это случилось в начале осени, на какое-то время убийства прекратились, и обитатели замка Сильберштайн вздохнули с облегчением, наслаждаясь последними теплыми деньками. В тот день все было иначе. Дождь шел с раннего утра, а к ночи и вовсе превратился в ливень с раскатами грома и молниями, такими яркими, что в их свете внутренний двор можно было рассмотреть до мельчайших деталей. Людвиг проснулся около двух часов от необъяснимого чувства паники. Он несколько раз дергал колокольчик, призывая камердинера, чтобы попросить стакан воды, но его просьбы остались безответными. Наскоро одевшись, он сам спустился вниз. Ровно в тот момент, когда Людвиг шел по длинной лестнице, ведущей в гостиную, откуда быстрее всего попасть на кухню, входная дверь с грохотом распахнулась. В свете молний он увидел группу высоких мужчин. Их было четверо или пятеро, но внимание привлекал тот, что стоял впереди. Крепкий, широкоплечий, с растрепанными темными волосами, тронутыми сединой, и цепким ястребиным взглядом. В тусклом сиянии световых шаров глаза незнакомца казались практически черными, а оскал не оставлял сомнений в том, кем является непрошеный гость. — Ну здравствуй, Людвиг, — хмыкнул вампир, делая шаг вперед. — Слышал, ты искал нас. Ну так мы сами решили заглянуть на огонек. Самое ужасное заключалось в том, что Людвиг знал, кому принадлежит этот голос. Когда-то, еще во времена его студенчества, Карл Глют, будучи уже двести лет как вампиром, явился в столичную Академию магии в качестве претендента на пост декана кафедры некромантии. Поговаривали, что он действительно был сильнейшим специалистом, только, помимо прочего, обладал таким бешеным нравом, что в его обещание соблюдать законы Королевства никто не поверил. Убить не убили, но вышвырнули из столицы с большим скандалом. После этого Карла больше никто не видел, но по всему Вансланду то и дело вспыхивали и затухали «Кровавые мессы» — так менестрели окрестили массовые убийства, приписываемые ему и его приспешникам. — Ты забрал то, что принадлежало мне. Нехорошо, Людвиг, очень нехорошо. Я решил восстановить справедливость, — с этими словами он бросил к своим ногам какой-то объемный мешок, все это время лежащий на его плечах. Присмотревшись, Людвиг медленно осел на пол: на ковре лежала окровавленная Евангелина. Белая, практически мраморная кожа и неестественно вывернутая вбок шея вкупе с застывшим взглядом говорили о том, что девушка мертва. — Лина! — прошептал Людвиг, протянув к девушке одну руку, а второй схватившись за перила. — Я бы рад успокоить тебя, что она перед смертью не мучилась, да не могу. Уж извини. Хотя мои ребята умелые, любую девку удовлетворят, так что, может, под конец ей даже понравилось. Она так протяжно стонала, — усмехнулся Карл. — Милая нетронутая девица, в один миг познавшая страсть сразу нескольких мужчин. Ну да ты ведь мою девочку тоже не пожалел? Каленым железом… Такую маленькую и беззащитную. Она совсем ребенком была… — Она была убийцей, как и ты! — выкрикнул Людвиг; его никогда нельзя было обвинить в трусости. — Мерзкой убийцей! — Какие громкие слова, — Карл слегка пнул лежащее перед ним тело девушки так, что оно перевернулось на спину, раскинув ладони. — А разве ты не стал мерзким убийцей? — Вы и так давно мертвы! — возразил Людвиг, мотая головой. — Понятно… Что ж, переубеждать не буду. Мы квиты. Вообще, я думал сделать твою подружку вампиром. Это было бы забавно. Да не получилось. Обряд на ней защитный. Поэтому под конец мы ее просто выпили. Спасибо за угощение, Людвиг, будь здоров. Смеясь и перешептываясь, вампиры удалились, оставляя Людвига один на один с его потерей. Уже утром выяснилось, что в замке не осталось ни одной живой души: все обитатели были обескровлены в собственных постелях. Сейчас, оглядываясь назад, Людвиг думал, что умер он именно той ночью, а не спустя несколько месяцев, подставляя свое горло старому упырю, пообещавшему не только бессмертие, но и помощь в уничтожении всех соучастников убийства Евангелины. Решение стать вампиром пришло неожиданно. Людвиг понимал: ему не хватит человеческой жизни и знаний потягаться с древним существом, поэтому решил выиграть время. Хотя сейчас он больше склонялся к мысли, что просто спятил от обрушившегося на горя. Нескольких участников расправы над Евангелиной ему действительно удалось разыскать и умертвить окончательно. Останавливаться на этом Людвиг не собирался, планируя рано или поздно добраться и до Карла. Людвиг тряхнул головой, сбрасывая с себя минутное наваждение. Сейчас речь шла не о его застарелой ране — решалась судьба ни в чем не повинной девушки, так похожей на погибшую невесту. Дождавшись, пока последние члены ордена скроются за деревьями, он направился к дому. Пламя разгоралось медленно, огонь будто приветствовал старого друга, давая небольшую фору. Людвиг замешкался. Став вампиром, он потерял доступ к своей силе, но родная стихия по прежнему манила и завораживала, на короткие мгновения давая почувствовать себя живым. — С дороги, — услышал он резкий окрик за спиной. Обернувшись, Людвиг с удивлением приподнял бровь. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати на вид с длинными рыжими волосами, в дорогом, но заметно потрепанном платье. Его глаза, странного, немного желтоватого оттенка, буквально горели праведным гневом. Юнец не был вооружен, но выглядел так, будто голыми руками уничтожит любого, кто встанет у него на пути. — Кто ты? — прищурился Людвиг, опуская ладонь на рукоять висящего на поясе меча. — У меня нет времени на расшаркивания, — практически равнодушно кинул незнакомец. В следующее мгновение вампир почувствовал, как его сносит в сторону волной чистой силы, а после с удивлением увидел, что огонь в дверном проеме расступается перед парнем, легко пропуская внутрь. — Та девушка, Амелина, кто она тебе? — крикнул ему вслед осененный догадкой Людвиг. — Что с ней?! — прорычал незнакомец, оборачиваясь. Его зрачки вытянулись в тонкую продолговатую линию, объясняя очень многое: и невероятную скорость, и силу, и поведение огня. — Надеюсь, что жива. Пошли, — Людвиг ринулся в дом, жестом пригласив парня последовать за собой. Все складывалось лучше, чем он мог себе представить. Теперь главное — успеть вытащить девушку, и тогда она благополучно вернется домой. Хотя бы эта история получит, как в сказке, счастливый конец. Первый этаж уже заполнился дымом. Им следовало поторопиться. — Я — Зак, — поспешно представился незнакомец, проворно следуя по пятам за Людвигом. — Амелина — моя невеста. Ее выкрали сегодня ночью и… — … и привезли Магистру «Братьев Солнца», — закончил его мысль Сильберштайн. — Мое имя Людвиг. А ты ловкий парень, Зак, раз смог оказаться тут так быстро. Только как вас угораздило перейти дорожку этим ребятам? Они остановились напротив массивной двери, закрытой на ключ. Людвиг несколько раз дернул за ручку, а после, посмотрев на Зака, предложил: — На счет три? — Три, — усмехнулся Зак, толкнув дверь плечом, от чего та слетела с петель и осталась у него в руках. — Так кто ты такой? — спросил Людвиг, стоя в дверях и наблюдая, как парень безошибочно кидается именно в тот угол комнаты, где лежала его бесчувственная невеста. — Да уж не вампир, — между делом ответил Зак, опустившись на колени перед Амелиной и, осторожно приподняв девушку, бережно прижал к себе. — Лина… — он нежно погладил невесту по лицу, коротко целуя нос, лоб и щеки. — Девочка моя… — Что огненный дракон, я и так вижу, — Людвиг оторвал кусок полотнища от своей рубашки и, сложив вчетверо, плеснул на него немного воды из стоящего на столе графина. — Возьми, внизу слишком много дыма. Зак благодарно кивнул, накрывая предложенной тканью рот и нос девушки. — Глазастый, — усмехнулся он, пристально глядя на вампира. — Значит, и дверь разглядишь. Пойдем. Оказавшись снаружи, Зак первым делом расстелил свой плащ и осторожно уложил на него Амелину. Тут, снаружи, в первых лучах восходящего солнца, она казалась еще более хрупкой, бледной и такой беззащитной. Впрочем, нет, рядом с этим человеком, точнее нечеловеком, с обманчиво спокойными движениями и горящим взглядом беззащитной она больше не казалась. — В доме были еще люди… — дракон не спрашивал, он утверждал, испытующе смотря на Людвига. — Что с ними стало? — Я их съел, — злобно сверкнул глазами Людвиг, обнажая клыки. *** Зак устало вздохнул, усаживаясь на траву рядом с Амелиной. День был невозможно долгим. Складывалось ощущение, что за сутки он прожил какую-то отдельную бесконечную жизнь, наполненную ужасными событиями, самое страшное из которых — потеря Лины. Он действовал на пределе возможностей, пока метался по лесу, разыскивая след похитителей. Хвала Всемилостивому, запах любимой Зак учуял бы даже на краю земли. Ну, так ему казалось. В портал он тоже кинулся не раздумывая. Да и кто бы стал размышлять, когда речь шла о жизни и смерти? Сейчас вся усталость бесконечного дня обрушилась единым потоком, придавливая к земле и с трудом позволяя хоть немного шевелиться. Но разум был ясен как никогда. От странного вампира абсолютно не пахло кровью. На это он обратил внимание еще на входе. Да и находился Людвиг там явно с той же целью, что и Зак: спасти из огня девушку. Поэтому причин подозревать его в убийствах не было. Впрочем, как и особого желания разбираться в тонкой душевной организации. Помог, и ладно... — Мне нужны ответы, — проговорил Зак, откидываясь на траву. — Довольствуйся тем, что имеешь, — злобно проворчал вампир и кивнул в сторону Амелины. — Она жива, а это уже много. Поверь. Дракон посмотрел на девушку и принюхался. В пылающем доме, насквозь пропахшем дымом, он не обратил внимания, но сейчас отчетливо учуял кровь. — Что с ней сделали? — испугано спросил Зак, впившись взглядом в небольшой красный ручеек, стекающий по щиколотке Амелины и успевший пропитать край платья. — Это имеет для тебя значение? — Людвиг опустился рядом и выразительно посмотрел на вскочившего Зака, хлопнув его по плечу. — Что бы там ни было, в твоих интересах поскорее забыть... — Конечно имеет, вампир озабоченный! — Зак скинул с плеча ладонь непрошенного утешителя и осторожно задрал местами порванный подол платья, практически полностью оголив бедро. — Я же должен знать, как ей помочь! Что это? На бедре Амелины размашисто и детализировано был вырезан символ, напоминающий лилию, заключенную в двойной пятиугольник, по периметру которого старательная рука маньяка вывела незнакомые Заку письмена. Причем знак не просто вырезан — складывалось ощущение, что чокнутый художник сначала наметил линии своего рисунка острым ножом, глубоко прорезая нежную кожу девушки, а после, раскалив «орудие труда», прижег рану металлом. На участках, где пылающая сталь задержалась дольше, кожа успела покрыться маленькими волдырями, там же, где прижечь не успели, все еще сочилась кровь. —Подонок, — прорычал Зак, прикладывая влажную тряпицу, так и оставшуюся у него в руках, к ране. — Что она ему сделала?! — Ничего, — Людвиг отвел взгляд. Рассматривать обнаженные бедра чужой невесты он посчитал недопустимым, по крайней мере, пока не потребуется помощь. — Именно поэтому он и оставил девушку в живых. Такими знаками Магистр помечает свои безделушки. Он эксцентричен. — Я запомню, — Зак приложил ладонь к бедру Амелины и тихо зашептал заклинание, надеясь облегчить боль девушки, которую та почувствует, когда очнется. Глядя на парня, Людвиг испытывал смешанные чувства. С одной стороны он понимал причины его едва сдерживаемого гнева и желание отомстить за возлюбленную. Но с другой, демон побери, можно просто порадоваться благоприятному исходу! Тому, что его Амелина хотя бы в живых осталась, и отправится домой! Сам Людвиг многое бы отдал за такую возможность. — Послушай, парень, — он похлопал Зака по плечу. — Месть никогда никого не сделала счастливее. Когда-то у меня тоже была невеста, — Людвиг запнулся. — Я не ценил своего счастья, погнался за справедливостью, а теперь... Забудь обо всем, возвращайтесь домой и живите спокойно в своем уютном мирке. — Какая, к демону, месть?! Это — война! — невесело усмехнулся Зак, продолжая колдовать над невестой. — Никто не оставит нас в «уютном мирке». Или ты думаешь, ее просто так украли люди вашего Магистра? — Я думаю, Амелина перешла дорогу кому-то из своего ордена. У «Братьев солнца» везде свои люди, — тихо сказал Людвиг. — А Магистр — он не мой. Я сам по себе. Ему нет дела до таких мелких сошек. Да и до вас, в общем-то, тоже. Его интересует только принц. На это замечание Зак нервно хихикнул, а потом, с остервенением посмотрев на собеседника, как-то странно и очень зловеще улыбнулся. — Ну, давай знакомиться по-настоящему, странный вампир, спасающий из огня невинных девиц. Закария Фламм к вашим услугам, — Зак отвесил чинный поклон. — Фламм? — переспросил Людвиг, удивленно раскрыв глаза; теперь все окончательно встало на свои места. — Ты… — Да, младший принц нашего несчастного Королевства. Так что и я, и моя невеста вполне себе интересуем это ваше чудовище. Только вот теперь и он меня сильно заинтересовал! Я из-под земли достану мразь, которая мучила мою Амелину, едва не погубила лучших друзей и желает смерти брату! — Сочувствую, — вздохнул вампир, опуская взгляд. «Ты — сын Драйка», — хотел произнести он, но передумал. Вслед за этим пришлось бы вспомнить веселые дни в Академии магии, друзей, которые, скорее всего, давно обратились в тлен или доживают свои дни почтенными старцами, страсть к науке и собственной стихии и знакомство, перевернувшее всю его жизнь. Не каждый день настоящий живой дракон называет тебя другом и делится секретами своего племени. Он знал, что спустя много лет Драйк вернулся в Вансланд, женился на прекрасной рыжеволосой колдунье и умер, не в силах пережить гибель супруги в результате дворцовых интриг. Людвиг так и не решился явиться перед Драйком Фламмом в образе вампира — было стыдно за собственную слабость. — Людвиг Сильберштайн. Некогда граф, — добавил он спустя несколько мгновений. — Я не помню, чтобы у нас был закон, посмертно лишающий дворянства. Ты всегда можешь вернуться к нормальной жизни. На эти его слова вампир лишь усмехнулся. Возвращаться и изображать из себя человека у него не было ни сил, ни желания. Он молча встал и, бросив снисходительный взгляд на парочку, спросил: — Ты дорогу-то домой найдешь? — Я же дракон, — резонно заметил Зак. — Естественно найду. — Тогда удачи… — сделав несколько шагов в сторону, Людвиг обернулся. — Я уже говорил твоей девушке, но скажу и тебе: никогда не доверяй вампирам. Даже мне. Особенно мне. — Ну ты же мне почему-то доверяешь, — прошептал Зак, когда Людвиг практически скрылся из вида, растворяясь в предрассветных лучах. — И даже подставляешь спину, хотя, наверное, тоже не стоит… Так что, до встречи, Людвиг.