Герой Магического Мира

             Чужое страдание эхом отозвалось в просторах Нереальности, распространяя своё влияние, отражаясь и звеня в магии рождающегося Домена, вплетая отпечаток души и магии смертного в изменчивую реальность Хаоса. Существо, вызвавшее столь катастрофические последствия, не было могущественным чародеем, мастером призывов или уж тем более демонологом, способным пробиться в пространство Хаоса. Но искреннее отчаяние, страстный призыв о помощи, вышедший из глубин чистой детской души, смогли то, что не удавалось многим куда более могущественным сущностям: они привлекли благосклонное внимание Воплощения Всеизменяющего, и Змей, на долю мгновения проявив свое присутствие, всколыхнул Нереальность. Стабилизирующееся пространство подернулось дымкой изменений, принимая неожиданное вмешательство, а могущественное существо, стоящее в центре ритуального узора, лишь бессильно прикрыло глаза, беспомощно наблюдая, как труды всей его сознательной жизни идут прахом.       Или нет.       К изумлению проводящего ритуал, тот завершился без ошибок, и Дитя Хаоса с некоторым скепсисом осмотрело результат: небольшой, около двадцати километров диаметром, диск каменистой пустыни, центром которой являлась идеально круглая плита из матово поблескивающего прозрачного фиолетового камня, на котором затухало свечение рунного чертежа. Ядро Домена работало исправно, стабилизируя изменчивое пространство Хаоса. К Хозяину привязка прошла так, как и полагалось: демон легко мог контролировать своё владение, будучи истинно всесильным на его пока ещё крохотной территории. Вот только одно обстоятельство омрачало его радость: из-за внимания Воплощения Все творящего новосозданный Домен получил привязку к зыбкому миру воплощенной реальности. И к смертному магу.       Хаосит мерно вышагивал вокруг Сердца Домена, едва заметно морщась от ноющей боли: связь укрепилась до полноценной жесткой привязки, проецируя отголоски чувств неизвестного смертного на создателя и владельца Домена.       Что стало причиной возникновения подобной ситуации, молодой Лорд уже понял: в момент проведения ритуала формирования Ядра, где-то в воплощенной реальности произошла спонтанная инициация мага из смертных рас. В этом не было ничего необычного, если бы не несколько весомых «но». Маг очень юн. Совсем ребенок. Это обстоятельство ясно показывали отголоски ауры. Магический потенциал детеныша внушал уважение, ведь он смог пробиться в Нереальность на одних желаниях. Второе «но»: инициацию спровоцировала сильная боль. Как физическая, так и душевная. Эмоции, щедрой лавиной изливающиеся на хозяина территории, ясно показывали, что боль ребенку была причинена намеренно. Третье и самое важное: волей случайности и произволом высшей сущности душа ребенка повлияла на формирование Домена и теперь намертво впаяна в саму его структуру. Нравится или нет, но даже смерть не избавит смертного мага от такой привязки, а его — от неожиданного балласта. Неизвестный ребенок навечно — часть Домена. И, как следствие, часть души его создателя. Независимо от мнения или желания самого демона.       Конечно, можно оборвать все связи с новосозданным Доменом, развоплотить его, разрушить Ядро и пустить энергией труды долгих лет. Можно начать с начала. Можно попробовать пересоздать Домен. Но… Дитя Хаоса на мгновение остановился, с нездоровым интересом разглядывая силовые потоки. Любое вмешательство Воплощений Всетворящего — это Дар и личное проявление Воли, и не ему ими пренебрегать. Любой Дар Сюзерена — бесценен. Надо лишь понять, в чем этот Дар состоит и правильно воспользоваться предоставленной возможностью. Если Великий Змей вмешался, привязав душу ребенка настолько прочно, значит…       Молодой хаосит удивленно склонил голову набок. Мысль, пришедшая ему в голову, поражала своей… нелогичностью и ненормальностью, даже неестественностью, а потому имела право на жизнь.       Навечно? Часть души? Дитя просило помощи?       Оно её получит!       Мгновением спустя могучее существо исчезло, пройдя по ясно ощутимому зову. А где-то там, на просторах Нереальности, воплощение Всеизменяющего Хаоса, довольно прищурилось, с интересом присматриваясь к воплощенной реальности, его Волей выброшенной на острие конфликта.                     Ночная тьма под развесистыми ветвями старого дерева взвихрилась, формируя воронку чуть светящегося портала. Сидящий на коротко стриженном газоне необычайно крупный серый кот испуганно зашипел и убежал, а на траву ступил высокий черноволосый мужчина. Портал, высадив пассажира, без единого звука закрылся, и тьма вновь стала непроглядной.       Хаосит окинул взглядом улицу, состоящую из совершенно одинаковых домиков, отличающихся лишь в мелочах: в цвете стен, крыш, виде заборчика и содержимом садика, и брезгливо поморщился. Не первый век путешествуя по населенным мирам, всё никак не мог привыкнуть к непонятной тяге смертных быть «как все».       Какой в этом толк? Подстраиваться под так называемое «общественное мнение», губить свою сущность ради непостоянного отношения существ, которым, по большому счету, ты безразличен? Этого свободолюбивое существо понять не могло. Сейчас, глядя на улочку, ставшую воплощением этого самого «как все», демон не сдержал презрительной гримасы, быстро переросшей в злой оскал.       Зов подопечного разрывал реальность, болью отдаваясь в чувствительной после утомительного ритуала ауре. Связи души неизвестного юного мага с Доменом демона укреплялись, сплетаясь в единый мощный канат, подпитываясь детскими мечтами и отчаянной надеждой, фактически, создавая нерушимую связь между миром, поддержавшим крик о помощи, и Ядром Домена Хаоса.       Хаосит раздраженно тряхнул головой, пересёк пустынную проезжую часть, бесшумной тенью скользя вдоль аккуратно окрашенного белого заборчика и мимолетно удивляясь, что такой громкий вопль о помощи, буквально перепахавший астральный план, так и остался неуслышанным, хотя магов в этом месте хватало.       Нужный дом встретил нежданного гостя сложной паутиной заклятий и разного рода плетений. Демон с интересом осмотрел неожиданное богатство, прикрыл глаза, чутко вслушиваясь в одному ему слышимые колебания магических потоков мира… Губы дрогнули в усмешке, хаосит легко шагнул сквозь Грань призвавшего и принявшего его как часть себя мира в чисто прибранную гостиную заинтересовавшего его дома, минуя коридор, окинул взглядом интерьер и поморщился. Ментальный план был прямой противоположностью стерильной, прямо-таки выставочной чистоте и порядку: ненависть и злоба бурлили, сливаясь с чужой болью, безнадежностью и отчаянием. Острые, чистые, незамутненные эмоции, долгое время накапливающиеся в одном месте.       Красивые, четко очерченные губы исказились в раздражении. Он не любил такие чувства. Демон отстранился от ментального плана дома, перенеся внимание в мир физический. Острый слух донес тихий плач и ещё более тихий голос, доносящийся из-за хлипкой двери:       – Мама, папа… Заберите меня…       Наливающиеся пламенем ярости синие глаза сузились, мужчина резко, рывком распахнул дверь, выламывая хлипкий шпингалет.       Плач стих, страх молотом ударил по чувствам. А демон стоял, заинтересованно глядя перед собой: в крохотной каморке едва помещалась разваливающая кровать, на которой лежал смертный ребенок. Мальчик, лет пяти. Глаза легко различили на его теле синяки и кровоподтеки, опухшую руку, которую ребенок бережно прижимал к себе, заплаканные глаза и сшибающие с ног боль, одиночество и безнадежность.       Едва слышное рычание сорвалось с губ. Мальчик испуганно пискнул и сжался в комочек, забившись в дальний угол.       Страх отрезвил, эхом ударившись о собственные чувства.       – Не бойся, малыш. Я тебя не обижу.       Низкий бархатный голос заставил ребенка неверяще распахнуть глаза.       – Болит?       Тот кивнул, сглатывая слезы.       – Я помогу.       Демон встал на колени перед кроваткой, осторожно накладывая на ребенка диагностические чары и простенькое лечебное заклинание. Чары отработали, передали результат исследования.       – Покажи руку.       – Она болит. — едва слышно выдохнул мальчик, глядя в горящие пламенем глаза.       – Не бойся, я уберу боль.       Ребенок выбрался из угла, сел на край и доверчиво позволил осмотреть опухшую ручонку существу, один вид которого мог привести в ужас могущественного мага. Демон осторожно обхватил место перелома пальцами, накладывая обезболивающее плетение, свёл сломанную кость и осторожно срастил.       – Вот так лучше?       Ребенок закивал, размазывая слезы по опухшей мордашке.       – Уже не болит?       Малыш шмыгнул носом, пошевелил рукой и тихонько ответил:       – Нет.       А потом спросил, вогнав могучее существо в ступор:       – Ты мой папа?       Демон моргнул.       – Нет, малыш. Я не твой папа.       Ребенок расстроился, плеснув отчаянием и печалью, а внешне — только нахмурил зареванную мордашку. Странное чувство родства, ощущаемое к нежданному ночному гостю, не исчезало, лишь усиливаясь и укрепляясь. Рядом с этим странным незнакомцем было спокойно и надежно, он — свой, он — родной и близкий. Он — Семья! Его единственная семья!       Мальчик шмыгнул носом, и спросил, выбросив в ментал мощную вспышку искренней надежды:       – А ты будешь моим папой?       Тихий вздох.       – Ты этого хочешь? — спросил демон.       – Хочу! — ребенок отчаянно закивал.       Пылающие глаза встретили взгляд заплаканных зеленых глаз, полных надежды и какого-то глубинного счастья. Ребенок тянулся к нему, инстинктивно подчиняясь крепнущей связи души и Ядра Домена, доверчиво заглядывая в глаза. Его не пугало пламя в вытянувшихся зрачках, заостренные клыки, выглядывающие из-под губы, клубящаяся дрожащая дымка и отголосок Всетворящего, бережно касающийся хрупкого тела. Он верил! Он доверял! Искренне и чисто, как могут только дети, ещё не утратившие веру в чудо.       Ирония и усмешка Сюзерена…       – Хорошо, я буду твоим папой. — покорно согласился демон, чувствуя, как упрочняется связь ребенка с его Доменом и, как следствие, с ним самим.       Мальчик неуверенно улыбнулся.       – Папа…       А потом неожиданно подался вперед, крепко обнял мужчину и… заплакал. Демон моргнул, тяжело вздохнул, осторожно обнимая плачущего ребенка.       Гибкая психика и разум хаосита подстроились моментально, выстраивая в разуме четкую, обоснованную и непротиворечивую логическую цепочку: ребёнок по какой-то причине привлёк внимание Воплощения Всетворящего; его крик о помощи поддержал родной мир; этот мир принял его, Хозяина Домена как своего Хозяина, с которым Волей Сюзерена появилась нерушимая, намертво закрепленная связь; ребёнок — Якорь и ось связи мир-Домен; душа ребёнка — часть Ядра Домена; Ядро — часть души его, Раша, молодого хаосита, едва сумевшего прорваться на новый уровень и создать свой Домен. Вывод простой: ребёнок — часть его души, значит, мальчик однозначно, свой!       Своих надо защищать. А с Волей Воплощения родной Первоосновы не спорят.       Никогда.       Никак.       Никоим образом.       – Никто больше тебя не обидит. — констатировал очевидный для него факт демон, осторожно поднимая мальчика на руки.       Дитё не сопротивлялось, доверчиво уткнувшись ему в шею. Мужчина тронул пальцем стену, навешивая маяк, и растворился в ночной темноте, возвращаясь в Домен.       Мальчик переход почувствовал. Плач утих, ребёнок поднял голову, заинтересованно рассматривая неприветливую каменистую пустыню под серым куполом неба и рунный круг Сердца Домена.       – Пап, а где мы?       – Дома, малыш. — последовал ответ.       – А почему тут так пусто?       Властитель Домена на мгновение растерялся.       – Потому что я ещё не придумал, какой я хочу дом. — мягко ответил он, ставя мальчика на фиолетовую плиту.       Ребенок неожиданно серьезно посмотрел на своего «папу».       – А можно я придумаю?       И столько надежды было в этом голосе, что хозяин Домена вздохнул и… согласился.       – Можно. — тихо ответил он, глядя, как стремительно расширяется ранее безжизненная равнина, прорастает сочная разноцветная трава, светлеет и наливается лазурью небо, а чуть дальше, прямо из почвы, взметаются ввысь мощные крепостные стены величественного замка, однажды придуманного маленьким мальчиком глубокой ночью, когда он мечтал о доме.