I
7 августа 2022 г., 19:05
Густая и свежая трава уже пробилась на свет из земли, два месяца назад полностью погребённой под пластами снега. Тогда мало кто выходил на улицу. Только после школы детишки наполняли улицы, а иногда заснеженные поля и посадки, чтобы покататься на санках, а более взрослые и на лыжах. Но сейчас кругом зелено, полевые цветы наполняют собой пейзажи далёких холмов. Посадки снова закрыли всё за своей листвой, становясь широкой зелёной стеной между колхозом и остальной цивилизацией. И только разноцветные бабочки, красные божьи коровки, и разные другие букашки перелетали наполненные жизнью ветви зелёной стены. А уже за стеной их сбивал с пути ветер, принесённый мчащимся товарным поездом, который вёз уголь, доски, и многое другое. Но весна не только пробуждает жизнь, но и приносит новые трудности и много работы колхозникам. Отдохнувшие за зиму поля снова заросли небольшой травой и сорняками. Ложбинки, с прошлого года оставленные глубокими плугами, практически стёрлись и сровнялись. Это всё было снизу на земле, небо пока что соседствовало с пташками и жучками. Но скоро, когда май сменится июнем, в небо взлетят кукурузники Ан-2.
Пушистые облака, гонимые пришедшем ветром, напоминали большие перья, которые летят за горизонт. В сторону, в которую направлялись эти перья, направлялись и трактористы, закончившие сегодня вспашку одного из многочисленных полей, которое в скором времени будет засеяно подсолнухом или кукурузой. Трактора шли колонной, друг за другом с некоторым промежутком. За машинами катились погрязневшие, со шмотками земли и травы, пятикорпусные плуги. Машины были тоже изрядно запылённые, поблекнувшие от долгой многолетней работы. Зелёные уставшие красавцы - СТЗ-3. Гладкие углы радиатора, и такие же углы кабины. Не каждый трактор мог похвастаться кабиной. С ней трактор становился более уютным.
Гусеницы, с которых ссыпалась земля и прилипшая трава, вдавливали мелкие камушки в землю. Моторы гудели несколько тише, чем тогда, когда, тянув тяжёлые плуги, трактора вырывали почву с корешками. Уставшие плугари сидели в кабинах тракторов своих напарников, а не за своими штурвалами, и радовались появившемуся ветерку, который ласково трепал волосы, выбившиеся из-под фуражки, у тех, у кого волосы были не так коротки. Целый день они не слезали с плугов. Со стороны покажется, что их труд второстепенен. Мол, что тут такого, поднял плуг - опустил плуг. Но на самом деле их работа возможно будет труднее и важнее, чем у тракториста. Тракторист-механизатор только ведёт своего железного коня, следит за тем, чтобы ряды, оставляемые плугом, были ровны. Но именно плугарь, устанавливал глубину вспашки, переводил плуг в рабочее и транспортное положения. Плугарями, севачами, косарями становились только самые ответственные колхозники, знающие все тонкости работы. Такими были и наши колхозники, жмурящиеся от яркого солнца, смеющиеся от анекдотов, которые они старались выкрикнуть так громко, чтобы перекрикнуть гул работающих машин. Трактористы устали не меньше, им ещё следить за дорогой до механизаторской базы. Но ехать осталось не долго, большую часть пути они уже проехали.
Время подходило к вечернему, хотя это и не было заметно, день уже достаточно увеличился, по сравнению с январскими ночами, и солнце, как будто недавно, пересекло зенит. Под этим солнцем ехала колонна, вдоль, вспаханных за несколько дней до этого, полей. Сейчас, когда по ним уже прошлась техника, они снова кажутся мёртвыми. Голая земля, поднятая снизу к солнцу, покрыла всю округу. С высоты птичьего полёта это выглядит как огромные коричневые грязные лоскуты, на зелёном полотне. Но из этой мёртвой земли, через несколько месяцев родится новая жизнь. В колонне, вторым по счёту был трактор Вектора Ипполитовича Рубахина. Вектор изрядно устал. Волосы, приглаженные назад рукой, были мокрые, а по лицу стекали ручейки солёного пота, как будто его голову окунули в реку. Не спасал и вечерний ветерок, принёсший прохладу, которая сейчас могла быть и опасной.
— Чего-то ты напряжён, Вектор. На тебе лица нет! — заметил плугарь Яков Константинович Шестопалов.
Рубахин улыбнулся на его замечание и впитал усами скатившуюся каплю пота.
— Ветер холодный слишком, а мы потные. Как бы тут не заболеть.
— Это ты прав, Рубахин. Нака-вот, фуражку одень. — Яков дотянулся до картуза, лежащего на приборной панели, и одел его на голову механизатора.
Рубахин улыбнулся Якову и поблагодарил его. Шестопалов был хорошим и добрым человеком. Он исправно трудился, хоть и был в годах, и седина проглядывалась на его висках и усах с короткой бородой. Так два товарища вместе с остальной колонной приближались к механизаторской базе.
База была не то, чтобы и большая. Но вот весь участок, принадлежащей первой бригаде, в которую и входили Вектор и Яков, был внушительным. Здоровый элеватор с сушилкой на небольшом пяточке; коровник, овчарня и конюшня, прикрытые с одной стороны небольшим перелеском; сама механизаторская база, стоящая, как бы особняком, в которой чинили и ухаживали за техникой, и где были гаражи и навесы для хранения этой техники и оборудования; на самом въезде был красный уголок, где собирались все рабочие с утра, перед началом работ. По щебёнчатой дороге, разделявшую ферму на пополам въехали трактористы. Люди по обе стороны дороги, что-то делали и заканчивали свою работу. Некоторые работники, как правило водители, уже ушли домой, к семьям, ведь их рабочий день уже кончился. Почти до самого заката работали животноводы, конюхи, пастухи, доярки и другие рабочие животной отрасли. У некоторых, конечно, как у доярок, удавалось между утренним и вечерним прибытием пастуха вернуться домой и заниматься делами семейными и домашними.
Доехав до механизаторской базы и оставив за собой след из облака пыли, перемешанный с дымом из труб, трактористы аккуратно, сдавая назад, оставляли под навесами свои грязные пыльные плуги. Рубахин затормозил, когда плуг встал на середину навеса. Переглядываясь то через плечо, то из дверного проёма, он выровнял инструмент. Вектор Ипполитович всегда любил порядок и аккуратность. Его так воспитывал отец, и с таким воспитанием он пройдёт всю свою жизнь, и так он воспитает своих детей, если они у него будут.
— Расцепляйте, Яков Константинович. — добродушно сказал механизатор, отрывая взгляд от плуга.
— Премного благодарен, Вектор Ипполитович, за проделанную вами работу! – как бы шутя, но с искренней вежливостью и уважением, ответил Вектору Яков.
Шестопалов выпрыгнул из СТЗ-3 и побежал расцеплять плуг. Когда трактор стал оторванным от инструмента, то Рубахин тронулся с места, и вместе с остальными загнал трактор под другие навесы, в которых механики заранее освободили место от мусора, скопившегося во время их деятельности. Хотя возможно, что его там и не появлялось.
Заглушив бубнящий мотор, проверив, ничего ли не забыл, Вектор выпрыгнул из механического зверя на гусеницах. Когда Рубахин вышел из-под навеса, он всей грудью вдохнул этот вечерний нежный и мягкий воздух, по которому так скучал в пропахшей пылью кабине. Небо, где был горизонт со стороны садящегося солнца, уже розовело. На этом куполе розовых и голубых красок, сменяющих друг друга, летали ласточки, играясь друг с другом. Вектор улыбнулся им и поправил козырёк своего картуза.
— Давай Вектор!
— До завтра, старина!
— Удачи всем, мужики!
Обменявшись друг с другом рукопожатиями, трактористы и плугари пошли каждый в свою сторону, каждый по своим делам, а Рубахин подскочил к ожидавшему его у ворот Шестопалову. Так они вдвоём и пошли до конюшни.
