II
7 августа 2022 г., 19:06
Вдоль тропинки, по которой шёл Вектор и Яков, росли одуванчики с жёлтыми шапочками, и подорожник, закрывший собой мелкие камни и щебёнку, разлетевшиеся по краям. Ферма была на небольшой возвышенности, которая плавно переходила в луг. Только пятачок, на котором стояло элеватор, был довольно крут, что с него не было ни тропинок, ни проезда. На этом фермерском «холме», были раскиданы, как кляксы на тетрадном листе, горстки деревьев, которые не срубали, наверное, только потому, что они не мешали. С высоты холма можно было увидеть раскидистые луга с рассыпанными на них кустами, поля вспаханные или уже засеянные. И в лучах вечера, как в солнечной дымке, деревня, с торчащими выше крыш тополями, клёнами, стройными и любимыми берёзами.
Прохладный ветер уже стих, и перестал беспокоить двух, идущих по тропинке, товарищей. Из-под их сапогов выбивалась пыль, мирно ложась на дорогу. Уходящее за горизонт солнце отражалось последними лучами на их потных лицах. Они шли размеренным уставшим шагом после трудового дня, тяжело восстанавливая дыхание. Тишину заканчивающегося дня неожиданно прервал Яков.
— А помнишь сватью? Ну, ту, что в колхозе «Ромашка» дояркой приходится?
Рубахин задумчиво метнул взгляд на небо, прикусив нижнюю губу. — Это которая, когда говорит слюнями брызжится?
— Она самая! — с хохотом подтвердил Шестопалов, с которым посмеялся и Вектор.
— Ну и вот, — продолжил Яков Константинович — вчера через сельсовет с ней созванивался. Так она рассказала, что их бригадира с должности сняли.
Вектору это стало очень интересно. Обычно на таких должностях люди сидят долго, а как помнил он сам, этого человека назначили на должность только год назад. А если верить сватье Якова, то уже и сняли.
— Говорят, что запил ентот. Навроде жена от него к другому уйти собиралась. Ну, это если бабке верить.
Вектор нахмурил брови, и редкий пот, вытекающий из-под его картуза, скрылся в появившихся на лице складках. Он, в привычной себе манере злиться, шмыгнул пористым красным и горбатым по французски носом, на котором, за время работы, солнце разлило свои краски.
— Да такого бригадира не то, что с должности снять надо было! Такого из колхоза выгнать полагается! Мало ли, что у человека. Он ведь коллектив подводит!
— Ну что ты так сразу кричишь, Вектор Ипполитович? — Шестопалов сострадательно посмотрел товарищу в янтарные глаза, краснеющие в контуре. Он положил свою тяжëлую и мозолистую руку на плечо Рубахина, успокаивая его, как сам Вектор успокаивает ошалевшего буйного коня. — Мы же не знаем, что у человека могло произойти. Может надо так было. А ты, Вектор Ипполитович, с плеча головы рубишь, точно палач какой-то. Хороший начальник он хоть и суров, но справедлив. А ты только суров. Ты подумай несколько раз, что с этим сделать можно, а потом только слово говори.
Всë это время Яков держал свою руку на плече Вектора и вëл его до конюшни. Рубахина было сложно переубедить, когда он вспылëный. Он был сродни полена, на который брызнули керосином. Но не прислушаться к словам более опытного и мудрого человека Вектор тоже не мог. Так он и молчал, изредка поджимая солëные сухие губы, и отгоняя от дрожащих усов назойливых оводов.
