Сказка о жестоком короле

      В голове Феликса все разом смешалось. Он понятия не имел, как ему поступать дальше. Хенджин сбежал, едва их губы разомкнулись, и ныне юноша боялся лишь того, что все то, к чему он пришел, чтобы король перестал закрываться за барьером своего страха, рухнет в одночасье.       Признаться честно, для него самого подобное тоже было чем-то новым. Но отказываться от того, что просто неизвестно и в новинку тоже не хотелось. Феликсу было до невыносимого постыдно за то, что произошло между ним и королем той ночью. Мало того, это случилось в покоях, бывших темницей, матери Хенджина, королевы Изабеллы. И юноша молил всех святых, чтобы те простили его за столь кощунственный поступок, который отдавался лишь жгучим жаром на его губах.       Не было рядом и Мэри, дабы хоть немного облегчить груз, лежавший на его плечах. Вернувшись в покои тем утром, его встретила служанка, что подменяла девушку. Однако попытать счастье он все же решился.       - Прошу прощения, Вы не знаете, где Его Высочество? – Отвлек женщину вопросом Феликс. – Я заходил к нему в покои этим утром, но не встретил.       - Вы разве не знаете? – Удивилась служанка. – Его Высочество в этот час уже занимается королевскими делами. Он встает вместе с первыми лучами солнца. Служанки, что за ним ухаживают, просыпаются еще раньше, чтобы к этому часу быть готовыми.       - С первыми лучами солнца? Но это же очень рано. – Нахмурился Феликс, понимая, что никогда не встречал Хенджина по утрам.       Однако в тот день, когда он ворвался к нему из-за отсутствия Мэри, король уже был в кабинете и разбирал бумаги. Исключением послужил день после хвори, но и тогда монарх проснулся, успев застать встающее из-за горизонта солнце. Неужели таков был его распорядок? По сему, выходило, что, несмотря на всю свою жестокость, Хенджин и от себя требовал достаточно многого.       Феликс не стал дожидаться ухода женщины и покинул спальню. Он шагал по коридорам дворца столь уверенно, что, казалось, провел здесь всю жизнь. Раньше тот напоминал юноше бесконечный лабиринт, в извилинах которого запутаться было делом очень простым. Теперь же Феликса вся сложность замка не пугала.       Как и прежде, в кабинет короля он прошел без стука в дверь, посчитав это излишним занятием. Юноше лишь хотелось убедиться, либо же усомниться в правдивости слов служанки. Но та оказалась честна с гостем.       Хенджин взирал на него недовольным взглядом, сидя за своим столом с пером в руке. Вид его был слишком идеален для человека, что полночи провел на ногах за беседами и наблюдением за звездами. Как и прежде, идеальные локоны волос, рубаха, беспрекословно прекрасно сидевшая на его плечах, и совершенно трезвый взор.       - Мне пора повесить замок на дверь, чтобы ты научился стучаться перед тем, как войти? – В неудовольствии спросил Хенджин нарушителя покоя.       - А мне пора привязывать тебя к кровати, чтобы ты хоть немного высыпался? – Парировал Феликс, подходя ближе. – Мы едва ли не под утро разошлись прошлой ночью, а ты ни свет, ни заря уже здесь. Кто бы в королевстве услышал, не поверил, что Его Высочество столь сильно печется о них.       - Они и не услышат. – Вздохнул король. – У каждого есть свое дело, но, если народ узнает о монаршей жизни больше положенного, король перестанет быть в их глазах безупречной фигурой.       - Это твои слова? Или твоего отца? – Буркнул в ответ юноша и тут же пресек попытку монарха чем-либо возразить. – Если народ видит, что король о них заботится, то троекратно ответит преданностью и доверием.       - Или, завидев слабость, попытается пойти против своего монарха. – Нахмуриваясь, дополнил король. – Забудь. Зачем ты здесь?       - Сначала хотел поговорить о том, что произошло ночью. – На удивление, без толики стеснения ответил Феликс. - А потом узнал о твоей любви к работе. Неужели бывший король приучил?       - Не выводи меня из себя. – Уставшим голосом попросил Хенджин и вздохнул, прикрывая глаза и потирая пальцами виски. – Я знаю, что мой отец был далеко не самым лучшим человеком, но не слишком ли нагло с твоей стороны оскорблять отца в присутствии его сына?       Феликс осекся, получив предупреждение со стороны короля. Ему казалось, что они встали на одну сторону в этой истории. Поэтому без зазрений совести вел беседы о Теодоре, надеясь, что Хенджину легче дастся отторжение от всего того, чему предыдущий король учил своего наследника. Хотя в том не было ничего удивительного. Теодор воспитывал сына в одиночку с юного возраста маленького принца. Даже под гнетом страха и боли ребенок привязался бы к тирану-отцу, не желая того от всего сердца.       Феликс обошел стол кругом и приблизился к Хенджину, опуская ладонь на его руку, что мгновенно дрогнула и поспешила высвободиться из захвата. Однако хватка юноши оказалась весьма крепкой.       - Не убегай от меня, как вчера. – Предупредил парнишка, глядя прямо в глаза напротив. – В большей важности я поспешил к тебе не для того, чтобы обсуждать твоего отца или внезапное свидание прошедшей ночью. Помнится, ты говорил, что мать тебя бросила и выбрала нелепую возможность быть с возлюбленным.       - Феликс, я предупреждаю тебя в последний раз. Не испытывай мое терпение. До этих пор я был весьма благосклонен к тебе. – С явной угрозой в голосе перебил его король.       - Я тоже проявляю благосклонность и хочу открыть тебе глаза. – Начинал выходить из себя юноша. – Твоя мать не хотела тебя бросать. У нее не было выбора. Теодор хотел запретить ей видеться с тобой.       - Откуда тебе знать? Очередной твой сон? – Хенджин усмехнулся, заставив мурашки пробежать по телу Феликса. – Видимо, даже чужой мальчишка ей был дороже родного сына!       Начинавшуюся истерику заглушил звонкий удар ладони парня о щеку монарха, на которой спустя мгновение начала краснеть кожа. Феликс вовсе не хотел его трогать, а уж тем более пытаться привести в чувство подобным способом. Однако его самого стала колотить мелкая дрожь, едва в голосе Хенджина послышалась угроза.       На долю секунды Феликс даже ощутил укол вины за содеянное, но быстро взял себя в руки. Он бросил припрятанный листок бумаги, последнее письмо королевы, на стол Его Высочества и поднял свой взор на удивленное лицо Хенджина.       - Когда придешь в себя, тогда и поговорим. – Закончил он их разговор и поспешил покинуть кабинет короля, оставляя того наедине с собой и своим прошлым.

***

      Хенджин бежал по знакомым коридорам дворца, по протоптанной дороге, что вела его в самый родной и уютный уголок замка. Юный принц спешил со всех ног, не веря в то, что до него донесли минутами ранее.       Мама сбежала и погибла там, куда людская нога не решится ступить. Изабелла предпочла ужасающую смерть без возможности захоронить ее тело так, чтобы душа женщины смогла обрести покой. Но ради чего? Что плохого в том, чтобы жить во дворце и встречать звездные ночи вместе с сыном? Почему она его бросила? Что же он сделал не так?       Щеки Хенджина пылали от слез и обиды, что вырывалась с каждым шагом, который приближал его к покоям матери. Мальчик в глубине души надеялся, что, распахнув дверь, он увидит ее, сидящую за мольбертом с кистью в руке, либо наблюдающей за крестьянами, уютно расположившись на подоконнике с раскрытой книгой на коленях. Он верил, что Изабелла распахнет руки и пригласит сына в объятия, зовя в свой чарующий мир, в котором всегда находилась и пряталась от всех бед человеческого существования.       Однако всякая надежда разрушилась в то мгновение, когда маленького принца встретила оглушающая тишина спальни матери. Лишь изумрудные занавески колыхал ветер, проникающий в комнату из распахнутого окна. Кровать аккуратно застелена, а на ней лежала знакомая до боли книга. Будто мама никуда не ушла. Словно отошла на пару минут и скоро вернется, чтобы продолжить читать. Но Хенджин знал, что это было вовсе не так. Изабеллы нет. Он больше никогда не увидит ее.       В отчаянии принц опустился на колени перед кроватью матери и, уронив голову на ложе, не сдержал вырывающиеся из глаз горькие слезы. Больше не будет ее теплых объятий, в которых так приятно было засыпать. Не будет ее прелестного голоса, которым мама рассказывала интересные истории и пела красивые песни. Не будет ее самой, ожидающей каждой встречи со своим чадом. Больше ничего не будет. Изабеллы больше нет.       Хенджин почувствовал крепкую хватку, которая цепкими пальцами ухватилась за его плечо. В этом жесте мальчик не почувствовал сопереживания или же попытки поддержать несчастного сына, лишившегося матери. Принц поднял взор на подоспевшего и вздрогнул, когда осознал, что над ним возвышался отец. Теодор глядел на него леденящим душу взглядом. И в глазах его никто не разобрал бы скорби по жене.       - Хенджин, я не велел тебе приходить в покои этой женщины. – Отчеканил король, недовольно сводя брови к переносице.       - Но… Мама… - Шмыгнув крохотным носиком, постарался возразить мальчик.       Рука Теодора взметнулась над сыном, и Хенджин едва удержал равновесие от болезненного удара, который неприятным пульсом отдался по затылку, куда пришлась ладонь отца.       - Я запрещаю тебе даже упоминать имя этой предательницы! – Громкий голос Теодора отдался от стен спальни. - И с того дня, как она посмела ослушаться меня, ты более не коснешься ничего, что было бы связано с ней!

***

      Феликс не знал, куда бы ему в действительности хотелось направиться, чтобы хотя бы немного успокоиться и прийти в себя. В покои вовсе не хотелось, а потому, юноша сам не заметил, как ноги привели его по знакомой дороге к королевской библиотеке.       Дядюшка Оливер в то время расставлял книги по полкам и смахивал со шкафов пыль. Феликсу порой даже становилось жаль бедного мужчину, что добросовестно трудился в месте, которое монаршая семья более не посещала. Юноша, вероятно, был единственным, кому в радость было навещать его и оправдывать труды библиотекаря. Тот, как и всегда, встретил его радушной улыбкой, какую хозяева дарят пришедшим в их дома гостям.       - Давненько Вас не было видно, молодой господин. – Не отвлекаясь от работы, вел беседу мужчина. – Что-то случилось? Хорошее или плохое?       - И то, и другое. – Тяжело выдохнул Феликс, присаживаясь на кресло неподалеку. – Почему некоторые люди столь упрямы, что не желают никого слушать?       - Вновь повздорили с Его Высочеством? – Сверкнул подозрительным взглядом из-за линз очков Оливер. – У короля Хенджина было несладкое детство. Вы уже и сами это могли понять. Отец был к нему весьма строг.       - Догадываюсь. – Кивнул юноша. – Не думал, что скажу это, но… Хенджин не кажется плохим человеком. Скорее, глубоко несчастным и зашуганным воспитанием отца. Это его отнюдь не оправдывает, ведь народ не повинен в том, что творится в королевской семье. Однако… Вероятно, я могу его понять.       - Этого вполне достаточно. – Улыбнулся мужчина, переводя взгляд на собеседника. – Понимаете ли в чем дело. Я служу при дворце столько, сколько себя помню. И я прекрасно знал Ее Высочество королеву Изабеллу. Многие считали, что отрадой и воздухом, что наполнял ее тело, был единственный сын, чадо, сотворенное без любви. И хоть сие утверждение вполне себе верно, но я думаю несколько иначе. Это она была его райским островком в океане жестокости и одиночества. Многие принцы и принцессы живут весьма одинокой жизнью, но то, как жил король Хенджин в годы ношения титула принца на порядок превышало их существование. Король Теодор был мудрым правителем для своего народа и настоящим кошмаром для собственной семьи. С самого раннего утра и до позднего вечера он воспитывал сына, за любое непослушание наказывая столь жестоко, что не каждый взрослый смог бы вынести подобной жизни. Одинокой ли была его жизнь? Разумеется, так как отец считал, что дружба и общение со сверстниками лишь пустая трата драгоценного времени. Королева Изабелла была в его глазах настоящим ангелом, что обнимет, согреет и поддержит. Потеряв ее, единственного человека, кто был ему столь дорог, король Хенджин более не смог бы стать тем невинным ребенком, жаждущим теплых объятий родного существа. Полагаю, ваши с ним размолвки тоже результат этой истории. Всем нам, людям, необходимы поддержка и опора со стороны близких. Порой те, кого в народе принято называть таковыми, могут причинить нам нестерпимую боль. И довериться кому-то вновь, попытаться вручить свои сердце и душу очень непросто. Однако без этих попыток и возможностей человек перестанет быть человеком.       - Считаете, что я слишком давлю на его травмированную душу? – Подытожил несколько виноватым голосом Феликс, дослушав Оливера до конца.       Юноша невольно вспомнил обо всем, что совершал последнее время в попытках помочь Хенджину. И лишь сейчас задумался о том, что даже не постарался разобраться с тем, что творилось внутри короля прежде, чем менять его. Что толку было раскрывать ему глаза и напоминать лишний раз о жестокости отца, которая по сей день тяжелым грузом тащилась за монархом, если Феликс не удосужился напомнить о том, что Хенджин не один в этом мире, стоит ему хотя бы попытаться довериться другому человеку и увидеть красоту всего, что было вокруг?       - Полагаю, что самым главным, чем Вы можете помочь Его Высочеству, могут стать поддержка, тепло и понимание, которых он лишился так давно. – Подсказал библиотекарь. – Вы уже на половине пути. Королю очень дорого и важно Ваше слово. Но, как не ограненный алмаз нуждается в тщательной работе, так и травмированному существу нужно уделить куда больше времени и труда.       - Если мои труды окажутся тщетными? – Феликс опустил взгляд на руки, что сжались на коленях. – Я ведь тоже человек, чье сердце может разбиться.       Оливер мягко улыбнулся, вытянул одну из книг с полки и протянул ее юноше, привлекая внимание. Тот же взял ее, рассматривая обложку, по которой тяжело было понять, о чем же история, и взглянул на мужчину.       - Порой стоит рискнуть. Кто знает, какой исход будет у этой истории? – Библиотекарь аккуратно умостил ладонь на светловолосую макушку своего гостя, по-отечески перебирая пряди меж пальцев. – Страшиться чего-то нормально. Однако загляните в свое сердце и спросите, действительно Вы желаете все бросить сейчас?       Феликс не знал, что ответить. Он прикрыл глаза, собирая мысли в единый паззл. Невольно в воспоминаниях мелькнула прошлая ночь. Тепло ладоней, что опустились на его талию, мягкость губ, которые в поцелуе слились с его собственными, сбитое дыхание и сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Феликс испугался, постыдился того, что произошло. Однако теперь это не казалось чем-то неправильным. Все шло так, как и должно было быть. И лишь страх теперь мешал им. Не только страх Хенджина ослушаться всего, чему его учил отец, но и страх самого Феликса, который просто-напросто отказывался принимать те моменты, когда король его от себя отталкивал.       Они перешагнули эту линию слишком рано. Юноше следовало показать красоту того мира, в который он собирался проводить заблудшую душу. Феликс ошибся, поспешив вверить тайны матери ее несчастному сыну. Однако теперь он не сделает подобную ошибку вновь.

***

      Хенджин перечитывал злосчастное письмо столько раз, что мог бы рассказать его дословно, будто ребенок, что учит поэмы, заданные учителем. Отец всегда рассказывал о том, что мать сбежала, едва представилась такая возможность. И сколько же горьких слез пролил маленький мальчик за прошедшие годы. Сколько же раз он корил себя за мысли о королеве, которые так усердно пытался выбить из него отец.       Он сжал листок в ладонях и со стуком опустил их на стол, тяжело выдыхая, словно в легких закончился воздух. Монарх, чье сердце было подобно камню, явственно ощущал каждый его стук в своем теле, что содрогалось из раза в раз. В голове мысли путались и завязывались в один узел, который, казалось, развязать было невозможно.       В памяти мелькали отголоски воспоминаний из детства, мягкие прикосновения матери, ее чарующий голос, нежность ее взглядов и слов, что срывались с алых уст. Затем Хенджину почудилось, что он остался один в темноте той комнаты, становившейся не местом уютных встреч, а темницей, в которой ныне утопал сам король. Перед глазами показался образ отца, тяжелая ладонь, что болезненно пришлась на его щеку, грубый громкий голос, вновь отчитывавший его за очередное «непослушание».       Хенджину казалось, что он вновь оказался в плену. «Вновь» - то слово, которого боялся юный король, но оно вырывалось с губ само по себе. Он уже ощущал это, когда Теодор занимался его обучением. И сколько же раз монарх оправдывал все то, что творил с ним отец все эти годы, считая то лишь маленькой помехой на пути к величию своей королевской фигуры.       На мгновение Хенджин почувствовал теплое прикосновение к своей ладони, столь нежное и знакомое, что сердце невольно защемило в груди, но вместе с тем правитель почувствовал невероятное облегчение, будто после тяжелого дня уставшее в трудах тело опустилось на мягкую перину уютного ложа.       - Мама? – Хенджин поднял свой взор и увидел, что над ним возвышался Феликс. Томимый своими думами, король, вероятно, не заметил, как юноша очутился в его кабинете.       - Если тебе так будет угодно. – С легкой улыбкой на губах отшутился парнишка, но в голосе его не сквозило и толики издевательства. Лишь добродушие и забота, которые охватили Хенджина.       Его ладонь расслабилась, отпуская несчастный клочок бумаги из цепкого захвата пальцев, которые, подрагивая не то от пережитого страха, не то от волнения, коснулись белоснежной кисти, покоившейся на его руке. Феликс не отстранился и, казалось, что даже в мыслях у него не возникло идеи оттолкнуть короля от себя.       - Спасибо. – Едва слышно прошептал пленник, ныне чувствуя в себе силы освободиться от оков, что стискивали его в своих объятиях долгие годы.