Сказка о жестоком короле

      От жара горячей воды, испускавшей пар, что заполонял купальню, немного кружилась голова. Феликс вдыхал жгучий воздух через рот, наполняя грудь, влажную и вздымавшуюся от тяжелого дыхания. Светлые волосы прилипли ко лбу, а в мыслях крутились строки из блокнота с записями Ее Величества, от которых невольно на глаза наворачивались слезы. Юноша вспоминал так же и свою мать, которая оказалась не просто связана с этим королевством, но родилась, выросла здесь и завоевала любовь королевы. Феликс все еще не до конца мог связать это все в своей голове. Это казалось чем-то невообразимым. Тем, чего попросту не могло быть.       Он прикрыл глаза, погружаясь в свои думы, когда услышал звук, открывавшейся двери. Юноша убедил служанку, что этим вечером может самостоятельно помыться, а также хочет немного побыть наедине с собой. Поэтому Феликса несколько напугал непредвиденный гость. Он схватил полотенце, аккуратно сложенное неподалеку и обернул вокруг пояса.       - С каких пор ты меня стыдишься? – Вопросил голос пришедшего, и Феликс поднял взгляд, замечая знакомый силуэт Его Величества.       - Джини. Я думал, у тебя много работы. – Успокоившись, парнишка улыбнулся, наблюдая, как Хенджин избавляется от королевского одеяния и облачается в такое же белоснежное полотенце, какое было на нем самом.       - Отложил часть дел на завтра. – Усаживаясь рядом, пояснил монарх. – Полагаю, мои мысли сегодня не позволят плодотворно поработать.       - Тоже не можешь прийти в себя после того, что мы узнали? – Феликс уперся руками в каменную кладку и наблюдал за Хенджином, чье нежное и аристократически бледное тело покрывалось испариной. Он откинул темные отросшие волосы от лица и, облизнув губы, словно задумался.       - Я не знаю, что чувствовать. – Король глядел в одну точку, стараясь собраться с мыслью. – Пытаюсь прокрутить в голове все исходы, какие только могли быть, и каждый трагичнее предыдущего. Словно у мамы не было никакого решения. Любое могло привести к катастрофе. И она выбрала то, в котором хотя бы любимый человек остался в живых. Наверное, я могу ее понять. – Хенджин, наконец, взглянул на Феликса и печально улыбнулся. – Прости меня. За все, что я сделал. Я ужасный человек, и я признаю это. Если бы не ты, то никогда не узнать мне правды. Даже представить не могу, за что ты мог бы…       Юноша не позволил ему закончить начатую фразу и припал к губам короля, замыкая их поцелуем, поскольку понимал, к чему все вело. Хенджин лишь со стороны казался холодным, непреступным и горделивым. На деле, внутри него таился все тот же ребенок, который однажды во сне протянул Феликсу свою маленькую беззащитную ручку. Тот крохотный малыш, который просил его остаться, никуда не уходить, не бросать его. Им был юный король, который с малых лет позабыл о том, что такое любовь и ласка, а знавал лишь страдания, боль и уничижения.       Феликс вздрогнул, едва ощутил прикосновение пальцев Хенджина к своей коже. Король опустил ладонь на изгиб талии юноши и осторожно приблизил его к себе, сокращая расстояние между ними. Губы возлюбленного Его Величества манили своей сладостью, дурманили своим теплом и влажностью наравне с жаром комнаты. Феликс становился самим воплощением жажды, таким завлекающим и сводящим с ума. Хенджин запустил пальцы во влажные волосы юноши и углубил поцелуй, проникая в раскрытые в ожидании уста парня.       Феликс дотронулся до плечей короля ладонями, позволяя ему продолжить начатое. Он поднялся на ноги, не прерывая поцелуя, и опустился на колени монарха. Цепким захватом взял Хенджина за подбородок и, скользнув языком по верхней губе парня, отстранился, заглядывая в глаза правителя, которые застилало столь явное желание.       - Ваше Величество, что такое? Здравомыслие окончательно покинуло Вас? – Играючи, поинтересовался Феликс.       Хенджин ощущал явную дрожь в теле. И чувства эти не могли сравниться с тем, что он испытывал ранее. Его тянуло к юноше уже давно. Однако тут дело было не только в долгом ожидании. Король нежно провел пальцами по изгибам тела Феликса, скользнул по гладкой спине и опустил голову на плечо парнишки, прикрывая глаза.       - Я не понимаю, что со мной творится. – Выдохнул Хенджин. – Кажется, будто никогда прежде мое тело так не содрогалось от близости с другим человеком. Никогда ранее мое сердце так быстро не билось в груди. Будто у меня лихорадка, которая дает о себе знать лишь рядом с тобой.       Феликс не сдержал улыбки, которая едва не обернулась заливистым смехом, поскольку юноша догадывался, в чем заключалась причина хвори монарха. Он взял лицо короля в ладони и отвел от своего плеча, заглядывая в глаза Хенджина.       - Кажется, я знаю, в чем причина того, что Вам нездоровится, Ваше Величество. – Юноша сократил и без того никчемное расстояние между ними. – Чтобы облегчить душу, Вам нужно кое в чем сознаться. Даю слово, что тогда, словно тяжелый камень исчезнет с плеч.       - И в чем же я должен сознаться? – Тише вопросил Хенджин.       - В том, что Вы окончательно и бесповоротно отдали мне свое сердце, которое я так старательно пытался отогреть с той поры, как увидел в Вас нечто человеческое, сокрытое за слоем крепчайшего льда. – Феликс не мог перестать улыбаться, наблюдая за королем, как за несмышленным ребенком, которому объяснял простую истину. – Тогда же и мне придется кое-что признать.       Хенджин смотрел на него завороженно, отмечая нежность и белоснежность влажной кожи, красоту золотистых волос, что под тяжестью капель, стекавших к кончикам, касались щек, усыпанных веснушками. Он был прекрасен. Весь его облик, словно сотворенный изысканными художниками. И это было малой частью того, что притягивало короля к этому бесцеремонному и совершенно наглому мальчишке. Его искренность, доброта ко всему живому, упорство, по-детски очаровательное любопытство. Хенджин мог бы до бесконечности перечислять все то, что приходило в голову при одном упоминании Феликса.       - Я совершенно уверен в том, что это именно то чувство, которое я испытываю, когда касаюсь тебя, целую, сгораю от желания увидеть тебя, пылающего от стыда. Я в действительности… - Он осекся на полуслове.       Монарх прикрыл глаза, и в мыслях его вновь сменялись образы того, кого он пожелал бы стереть из памяти, позабыть раз и навсегда, как страшный сон, как ненужное видение.       «- Но как же любовь? – В отчаянии спрашивал маленький мальчик лет шести. – Мама рассказывала мне про нее. Про любовь к семье, к друзьям, ко всему, что нас окружает.       - Любовь? – С явным отвращением высказал отец. – Это совершенно несуразное чувство, которое лишает человека рассудка. А для того, чтобы быть достойным правителем, нужно мыслить здраво, холодно и с ясным умом».       Хенджин с силой прикусил губу, намеренно желая ощутить боль, выбраться из череды ужасных воспоминаний, пока не сумеет избавиться от этих пут, связывающих его по рукам и ногам. Король почувствовал вкус крови на языке, а затем теплая рука мягким прикосновением опустилась на его щеку. Хенджин распахнул веки и увидел пред собой образ солнечного юноши.       - Все хорошо? – С волнением в голосе поинтересовался Феликс, после чего его крепко прижали к широкой груди, в которой с силой билось сердце.       - Я люблю тебя. – Наконец, смог высказать король то, что долгое время не мог никак связать в такую простую, но одновременно с тем невероятно тяжелую истину. И более всего, нелегко ему давалось то усилие, которое стоило сделать, чтобы избавиться от наставлений отца, засевших столь крепко в сознании.       - Я тоже тебя люблю, мой Джини. – Запуская пальцы в спутавшиеся волосы Хенджина, улыбался юноша. – И всегда буду на твоей стороне.       Король поднял свой взор на Феликса и вновь сцепил их губы в поцелуе. Монарху еще предстояло многое сделать, чтобы призрак Теодора перестал преследовать его по пятам, и он знал, что первый истинный шаг к свободе он совершил именно в тот миг, когда впустил в свою жизнь и свое сердце Феликса. Так не лучше ли возродить в воспоминаниях куда более далекие, все еще болезненные, но теплые и искренние учения матери, которая всегда любила свое дитя, несмотря на всю неприязнь к его отцу?       «- Джини, знаешь, в один прекрасный день, когда ты достаточно повзрослеешь, найдется один особенный человек. – Мягко перебирая волосы своего маленького принца, глядя на ночное небо, рассказывала Изабелла.       - Особенный? – Не понял мальчик и взглянул на королеву. – А что в этом человеке такого особенного? Это будет какой-нибудь волшебник из книжек, которые ты мне читала?       Женщина снисходительно улыбалась на детские слова. Она заключила Хенджина в крепкие, бережные объятия и тихонько рассмеялась.       - Нет, милый. – Покачала головой Изабелла. – Этот человек не будет обладать магией. У него не будет крыльев или клыков. На вид он будет совершенно обыкновенным.       - Тогда что же в нем особенного, мама? Таких людей ведь очень много. – Нахмурился принц, совершенно озадаченный словами Ее Величества.       - Когда вы встретитесь, ты все поймешь. – Загадочно произнесла она. – Пообещай мне только одно. В тот момент, когда ты найдешь этого человека, дай самому себе обещание. Поклянись, покуда чувства ваши будут сиять так же ярко, как эти звезды, что глядят на нас с темного небосвода, ты всегда будешь оберегать, любить и заботиться об этом человеке».       «Клянусь, мама…» - в сердцах произнес король, чувствуя, как по щеке стекла, неприятно покалывая кожу, слеза. Хенджин крепче прижал Феликса к себе и провел пальцами по его спине, опускаясь ладонями ниже. Ощутив ворсистый край полотенца на бедрах юноши, он осторожно отодвинул пальцами край и, отстранившись от губ Феликса, заглянул в его глаза.       - Можно мне?.. – Тихонько спросил король.       - Не спрашивай, а то вернешь мне здравый рассудок. – Усмехнулся он в ответ и коснулся своим лбом лба монарха.       Хенджин осторожно взялся за край полотенца и развернул его. Не торопясь избавиться сразу от мельтешащего куска ткани, парень опустил ладони ниже, сжал половинки в руках и услышал тихий вздох Феликса, от которого на лице Его Величества расцвела улыбка.       - Ты мой. С этих пор и навечно, мой наглейший дражайший гость. – Ухмыльнулся Хенджин, прошептав ему эти слова на ухо и следом кусая мочку, получая тяжелый вздох от юноши.       Феликс не ошибся, прося не возвращать ему здравомыслие. Это было полным абсурдом. То, насколько он плавился, терялся, растворялся в короле без остатка и желал того, что ему самому было неведомо, но манило с такой невероятной силой, будто Феликс нуждался в этом больше всего в своей жизни. Он навис над Хенджином, заправил прядь темных волос за его ухо и, оставив еще один поцелуй на губах, сразу же отстранился.       - Не здесь. У меня начинает кружиться голова. – Попросил юноша и его без промедлений поставили на ноги и прикрыли все, что другим видеть не следовало, легким халатом.

***

      Прохлада простыней отдалась мурашками на коже Феликса, когда его прижал к постели и навис сверху Хенджин. За окном уже вовсю господствовала ночь, и в окно застенчиво заглядывала луна – вечная свидетельница людского проявления любви. Ее свет мягко освещал покои, делая светлое лицо, усеянное веснушками, еще бледнее, еще прекраснее и заманчивее. Ладонь Феликса опустилась на щеку короля и в следующее мгновение их уста слились в жарком поцелуе.       Хенджин провел пальцами от тонкой шеи юноши к ключицам, задевая вырез в месте на груди и останавливаясь на поясе, который одним движением был развязан, а ладонь уверенно проникла под одежду, наслаждаясь гладкой, нежной кожей под ней. Король разорвал поцелуй и припал губами к шее, ощущая, как тело Феликса дрогнуло под ним, и с губ сорвался едва слышный первый стон.       Юноша прикусил губы, сжимая в ладони простыни. Хенджин оставил легкий поцелуй на шее, затем на ямочке между ключиц. Его руки медленно, но уверенно, опустились на бедра. Монарх поднял взгляд на Феликса и, улыбнувшись, чтобы немного успокоить его, раздвинул ноги парнишки.       - Не бойся. Я не сделаю тебе больно. – Коротко бросил он, видя небольшой страх в его глазах.       - Я тебе верю, Джини. – Улыбнулся он в ответ и, откинувшись на подушки, постарался расслабиться.       Хенджин потянулся к прикроватной тумбе и взял в руки небольшой сосуд. Когда его содержимое оказалось на пальцах Его Величества, по комнате разошелся приятный успокаивающий аромат, запах которого показался Феликсу очень знакомым.       - Ты успел прихватить масло из купальни? – Спросил он, хотя ответ был очевиден.       - Я же сказал, что не собираюсь причинять тебе боль. – В ответ усмехнулся король.       - Ты уже занимался подобным с мужчинами? – Недоверчиво протянул юноша.       - Ты действительно хочешь сейчас поговорить о моих прошлых похождениях? – Хенджин в удивлении взглянул на Феликса. Однако вскоре решил, что причиной тому обыкновенное волнение, поэтому аккуратно поцеловал парнишку чуть ниже живота и медленно, наблюдая за возлюбленным, ввел в его нутро один палец.       Феликс не понимал того, что чувствовал. Те ощущения были для него абсолютно новыми, и сравнить их было совершенно невозможно, с чем бы то ни было. Он не испытывал боли, лишь жгучий стыд, не смея вновь опустить свой взор на короля. Поджимая покрасневшие и чуть опухшие губы, сомкнув веки с силой, юноша отдавал всего себя в руки Хенджина. Позволял овладеть собой без остатка, что где-то в глубине души даже пугало. Ведь та легкость, с которой он это допускал, могла бы поразить кого угодно.       А все, что происходило дальше, все больше поглощал туман в сознании Феликса. Один палец сменился двумя, затем тремя. И перед юношей возникло довольное, чуть покрасневшее лицо короля, что уже тяжело дышал от нетерпения завершить начатое дело.       - Уверен? – Чуть ухмыльнулся он. – У тебя еще есть шанс сбежать отсюда. Я больше никогда не стану держать тебя силой, и ты знаешь об этом.       Руки Феликса опустились на его плечи, а уста прервали речь монарха кротким поцелуем.       - Это тебе еще можно сбежать. – Улыбнулся он в ответ. – Я говорил, что воспитан серьезно и не потерплю легкомысленного отношения к себе. Посмеешь, и тебе не жить.       - Ни за что… - Шепнул Хенджин и, коснувшись губами кончика носа Феликса, проник в его естество, ощущая жар тела юноши изнутри, срывая отчетливый стон, что вырвался из юноши, и был тотчас заглушен, когда он прикрыл рот ладонью. – А вот этого я не позволю.       Его Величество взял возлюбленного за запястье и отвел его руку за голову, прижимая крепко, но весьма аккуратно, к подушке. Феликс глядел на него, словно взъерошенный птенчик, столь же очаровательный и невинный.       - Хочу услышать в живую то, что мне чудилось почти каждую ночь с тех самых пор, как ты засел в моих мыслях. – Тише объяснил монарх и в первый раз толкнулся внутрь.       В ответ на сей жест незамедлительно послышался голос Феликса, сжимавшего одной рукой волосы короля, и не имея возможности пошевелить второй, все еще стиснутой в большой, горячей ладони Хенджина. Словно находясь в ловушке, из которой он не желал выбираться, позволяя вжимать себя в постель, лишать здравого рассудка, проникать глубже из раза в раз.       Феликс едва расслышал слова правителя, совершенно не придав им значения. В то время, как изнутри его Джини распирало от чувств, что он испытывал. Монарх не мог возродить в памяти, когда это началось. В какой момент этот юноша впервые очутился в его грезах и вытворял в них совершенно непотребные вещи. Хенджин лишь помнил о том, что это произошло куда раньше, чем он сумел признаться самому себе, что никогда не сможет причинить ему тот вред, который пожелал в их первую встречу.       И с той поры королю казалось, что он совершенно обезумел, сходил с ума маленькими, но уверенными шагами. В часы господства дня Феликс не оставлял его в покое, гуляя по коридорам дворца, выводя Хенджина из себя своим нахальным поведением, а глубокими ночами оказывался в объятиях монарха, разжигая пламя внутри него.       Теперь же он страшился лишь того, что это может быть очередным сном, безжалостным и мучительным. Что с наступлением утра он вновь окажется в постели один, но затем, бросая взгляд на раскрасневшееся лицо Феликса, вглядываясь в его затуманенные глаза, вслушиваясь в дурманящий голос, что срывался с губ по вине Хенджина, король сознавал, что это не было иллюзией. Именно он был причиной подобного вида юноши, и от того получал истинное наслаждение. Феликс, наконец, принадлежал ему.

***

      Коридоры дворца погрузились в ночную тишину. Стражники сновали по ним, охраняя покой обитателей замка. В одних из покоев сидела девушка, наблюдая из окна за лунным светом, освещающим город. Ее волосы, что обычно были собраны в строгий пучок для удобства в работе, ныне волнами опускались по плечам и струились на спине. Простая сорочка тянулась к стопам. Некогда бывшая служанкой при дворце и заботящейся о юноше, что стал для нее близким другом, сейчас она была лишь обыкновенной заключенной. Хотя и прекрасно понимала, что король весьма мягко с ней обошелся, что было вовсе ему не присуще.       Послышался звук со стороны двери, и Мэри поднялась, переводя свой взор на нее. В скважине прокутился ключ, и в проходе показалась знакомая светловолосая макушка, из-за которой девушка по привычке расслабилась.       - Стивен, что ты здесь делаешь? Его Величество знает об этом? – Вполголоса заговорила служанка, подходя к юноше.       - Если узнает, то не сносить мне головы. – Улыбнулся он в ответ и, отложив поднос на столик, заключил Мэри в крепкие объятия. – Прости, что так долго не приходил. После всего того, что произошло, король усилил охрану. Пришлось постараться, чтобы пробраться к тебе.       Девушка слушала его голос, но едва ли вслушивалась в смысл слов. Стивен меж тем рассказывал о том, что узнал из разговоров прислуги. Делился всем, что пропустила за эти дни Мэри. А служанка с ярым любопытством разглядывала его лик. Спустя столь непривычно долгое время разлуки с ним, ей больше стали важны его черты. Белокурые волосы, что были куда холоднее, чем золотистые локоны Феликса, забавно выбивались на концах. Теплые родные глаза, что глядели на нее. Бархатистый успокаивающий голос манил и обволакивал своей глубиной.       - К слову, есть одна весть, которую… Я не знаю, насколько уместно будет тебе рассказывать. – Казалось, Стивен несколько смутился.       - Ты можешь говорить со мной, о чем угодно. Что такое? – Улыбалась Мэри, придавая словам парня уверенности.       - Тетушка Грэтта нынче заменяет тебя и заботится о дражайшем госте Его Величества. – Начал издалека юноша. – И… На днях она приходила по утру в его покои. Он там оказался не один.       - Юный господин и правда почувствовал себя здесь, как дома. – Чуть смутилась девушка. – И кто она? Кто-то из прислуги?       - Как тебе сказать… - Стивен запустил ладонь в волосы и неловко улыбнулся. – Похоже, они с Его Величеством стали очень близки.       - Ты же не шутишь сейчас так?.. – Поразилась Мэри и, получив кивок в ответ от него, радостно улыбнулась. – Так это же прекрасно. Если король Хенджин раскроет ему свое сердце и даст клятву пред святыми, то они могут смилостивиться над нами. И мы наконец сумеем увидеть солнце.       - Ты правда в это веришь? – Тише вопросил юноша.       - Разве ты нет? – Улыбка на лице служанки померкла. Она взяла его за руки и взглянула в медовые глаза. – Стивен, что не так? Разве ты не хочешь, чтобы проклятие, которое породил союз бывших короля и королевы, развеялось, и мы зажили спокойно?       - Хочу, конечно. Но мне с большим трудом верится, что Его Величество столь быстро сумел измениться. – Объяснил Стивен и, завидев смятение во взгляде дорогой подруги, коснулся пальцами ее щеки. – Я знаю, что ты куда более благосклонного мнения о нем. Поэтому доверюсь твоему слову. Однако, прошу, не вини меня в том, что я чуть мрачнее гляжу на этот мир.       Мэри с беспокойством смотрела на него. Они росли вместе, знали друг друга, но порой ей казалось, что тот скрывал в себе куда больше дум и забот, чем девушке могло бы показаться. Выросший в заботе матери и не знавший воспитания отца, Стивен с юных лет старался помогать своей семье. В детскую пору случалось ему и заделаться хулиганом и воришкой на городском рынке. А едва ему минуло тринадцать лет, как матери не стало, и жизнь оказалась полностью в его собственных руках. Долгое время он страдал от бедности. Скудная работа и мелкие кражи не помогали ему разжиться.       Стивен пришел прислугой во дворец раньше девушки. Та оставалась под крылом отца до той поры, как тот не покинул сей грешный свет. Одинокая молодая девушка без родителей и без супруга. Участь далеко не приглядная. Однако вскоре Мэри пошла во служение к королю, и жизнь двух одиноких душ продолжилась в стенах замка. И если девушка всегда была благодарна Его Величеству за то, что он ей не позволил сгинуть на улице, страдающей от горя и одиночества, то Стивен относился ко всему чуть иначе. «С более трезвой и холодной головой», как однажды выразился юноша.       - Я принес тебе свежих булочек от тетушки Розетты. – Стивен отпустил Мэри и шагнул к столику, на котором оставил поднос с угощением. - Хотел скрыть свой визит к тебе, но она догадалась. Умная женщина. Помнишь, как в тот раз она…?       - Стивен. – Позвала ласково девушка и приблизилась к нему. – Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что тебя волнует, правда?       Юноша взглянул обеспокоенно на нее, в ночном наряде, в свете луны. Давняя подруга, дорогая и, вероятно, единственная отрада его одинокой души. Стивен нежно коснулся ее локтя и привлек к себе, осторожно смыкая их губы в кротком поцелуе, осторожном и неторопливом, будто страшась испортить лик прекрасной девы. Мэри распахнула в удивлении глаза, но спустя мгновение подалась навстречу своей давней детской невинной любви. Его глаза взирали на нее. В тиши комнаты, казалось, можно было расслышать, сколь быстро стучат их сердца.       - Я еще приду к тебе. Очень скоро. - Дав сие обещание, Стивен покинул ее покои.

***

      Босые ноги Хенджина ступали по изумрудному ковру библиотеки, из окон которой на него глядела белоликая луна – вечная спутница влюбленных. Король шагал медленно и осторожно, словно боясь нарушить тишину. Проходя меж стеллажей, он увидел потаенное место. Шаг, и Хенджин напротив нужной книги. Еще один, и его настигают мурашки от холода длинного прохода.       Вокруг темно и лишь блеклый свет впереди влечет монарха к себе, зазывая поскорее прийти. В голове нет ни одной мысли, только незримое и неясное для самого парня волнение, которое колышется внутри. Хенджину кажется, будто этот путь бесконечен. Однако вскоре его окутывает теплый свет свечи, едва освещающей маленькую комнату. За письменным столом спиной к королю сидит силуэт. Золотистые волосы струятся за спиной. Длинное белоснежное платье расстилается подолом по каменному полу.       - Мама?.. – Одними губами зовет Хенджин и, когда женщина оборачивается, чувствует, как глаза застилают слезы. Преодолевая расстояние, он обнимает королеву и, словно малое дитя, прижимается к Изабелле.       Она мягко улыбается и гладит сына по волосам. У нее привычный родной запах, знакомый с детства. Те же нежные прикосновения.       - Джини, прости, что не приходила к тебе. Ты обижался на меня за это? – От голоса матери у Хенджина что-то дрогнуло в груди. Он отстранился и взглянул на нее.       - Наверное. Я… - Король облизнул пересохшие губы и постарался собраться с мыслями. – Столько лет прошло. И я посчитал, что был не столь важен для тебя. Вероятно, поэтому ты не являлась ко мне.       - Разумеется, это не так. – Покачала снисходительно головой Изабелла. – Ты был единственной моей отрадой в этом месте, воздухом, которым я дышала. Просто есть вещи, которые нужно понять самому, либо позволить тому самому человеку донести их до тебя.       - Поэтому решила помочь Феликсу? – Усмехнулся Хенджин.       - Иногда нужно и подталкивать к верным решениям. – Улыбнулась в ответ королева. – Джини, помнишь ту сказку? У нашей с Люсией истории конец был вовсе не такой, какой бы мы желали, несмотря на все наши мечтания. Но там, где заканчивается один рассказ, начинается другой. Береги то, что тебе дорого, будь искренен и верен себе и своим чувствам. И тогда над твоей головой и головой твоего возлюбленного всегда будет сиять яркое солнце.       Хенджин ощутил мягкий поцелуй в лоб перед тем, как остался один. Последним же воспоминанием из путешествия в мир грех остался свет, яркий и ослепляющий, что озарил до селе пребывавшую во тьме библиотеку, едва проход в тайник матери, закрылся за спиной юного короля.