Сказка о жестоком короле

      Девушка, облаченная в простое длинное платье цвета слоновой кости и с заплетенными в длинную косу волосами, сидела у окна, порой откусывая кусочки от горячего хлеба, и внимательно наблюдая за своим гостем.       - Ванесса спрашивала про тебя. Она узнала, что я наведываюсь к тебе, и теперь все выспрашивает и выспрашивает без остановки, - не сдерживая улыбки, рассказывал Стивен. – Все очень скучают по тебе.       - Я тоже по ним скучаю. И по работе. Еще никогда так долго не отлынивала от дел, - старалась отшутиться Мэри, но было ясно, что ей порядком надоело сидеть в этом месте. – Не могу ничего сказать. Король прекрасно со мной обращается. Мне даже стражники лишнего слова не говорят. Меня кормят, меняют воду, одежду. Я чувствую себя, будто госпожа с прислугой. Однако…       - Нет свободы, и тем ты чувствуешь себя угнетенной? – предположил юноша, беря ее нежную ладонь в свою руку.       - Кажется, я начинаю понимать, что испытывал господин Феликс, когда оказался запертым в дорогих покоях, - вздохнула служанка. – О тебе заботятся, но ты ощущаешь себя, словно птица, которая некогда летала свободной по небу, а ее поймали и посадили в золотую клетку.       - Его Величество слишком долго разбирается с этим делом, - недовольно молвил Стивен. – Сколько еще он будет держать тебя здесь?       - Столько, сколько нужно, чтобы узнать, кто был зачинщиком всех бед, что в последнее время творились во дворце, - кратко пояснила Мэри. – А что? Ты что-то знаешь?       Стивен поджал губы и огладил ладонь девушки под пальцами. Мэри глядела на него с надеждой в ясных глазах, но парень лишь покачал головой в отрицании.       - Нет. По дворцу ходят догадки, но ни у одной из них нет крепкой почвы, - ответил он и подвел руки возлюбленной к себе, оставляя на них кроткий поцелуй. – Не переживай. Мы обязательно что-то придумаем. Просто… Будь готова в любой момент.       - В любой момент… К чему? – неуверенно уточнила Мэри.       - К тому, чтобы сбежать, - пояснил Стивен. – Если здесь станет слишком опасно, то мы не сможем остаться. Мы сбежим отсюда. За всей суетой никто и не вспомнит про нас. И мы будем счастливо жить подальше от дворца.       Служанка не сумела ответить ему. Ей было радостно от мысли, что Стивен думает о будущей жизни вместе с ней. Однако горестно было от одной лишь картины в голове, как король, которому она была многим обязана, гибнет под натиском повстанцев. И как под руку с ним отдает свою душу на милость святых ее дорогой друг, самый светлый человек, которого она когда-либо знала.

***

      - Собираться в такой час весьма глупая затея, Ричард, - высказал недовольство мужчина. – Надеюсь, у тебя была веская причина нас всех здесь собрать.       Одно из подвальных помещений, что служило им укрытием, эхом отзывалось на их голоса. Мужчины восседали в кругу. Во главе собрания высился главный советник, окидывая тех заинтересованным взором.       - Думаю, это интересные вести, - усмехнулся Ричард. – Этим утром я посетил королевскую библиотеку. И нашел одно любопытное место с не менее интересными вещами там.       Советник с глухим стуком поставил на деревянный стол блокнот и подтолкнул к мужчине, сидевшему по левую руку от него. Тот, не вымолвив ни слова, открыл его и вслух вчитался в строки, написанные давно забытым почерком Ее Величества.       - Это все довольно интересно. Однако то дела давно забытых дней, - негодовал один из них. – Как то, что произошло больше двадцати лет назад, относится к тому, что происходит сейчас?       - А это интересная история, которую я могу дополнить своими мыслями, - не сдержал смешка он. – Много лет назад амулет, напитавшийся силами священной любви двух душ, что подкрепили свой союз ликом луны, которая по сей день светит над нашими головами, послужил помощью в бегстве юной предательницы нашего королевства. Останься она здесь, исход был бы один. Казнь. Мой братец не питал любви к своей супруге, но все же не потерпел бы предательства. Чужестранец явился к нам с тем самым амулетом на своей шее. Король долго пытался разобраться, откуда тот взялся. Полагаю, что ныне разгадка была найдена. Поскольку украшение вернулось к чужаку.       - Немыслимо. Столь сильную вещь оставить у мальчишки? – не сдержал недовольства один из соратников Ричарда.       - Это не просто мальчишка. Я видел портрет той женщины, - советник замолк на мгновение. – К нам явился ее отпрыск.       - И вправду, в мире есть множество путей, но судьба предоставляет самые забавные и неожиданные, - подытожил мужчина. – Если амулет у него, то одной лишь беды во дворце будет достаточно, чтобы он сбежал. Ряды наших соратников пополняются, Ричард. В праздник короны в начале лета их число не превышало пары десятков недовольных правлением мальчишки. Сейчас же их достаточно, чтобы начать действовать. Довольно мелких нападений.       - Я прекрасно знаю, что с баловством пора заканчивать. Однако действовать бездумно и с пустой похвальбой не стоит, - постарался советник остудить его пыл. – Чужестранец никуда не сбежит. Сейчас он может стать нашим главным оружием, имея самое сильное влияние на моего дорогого племянника.       Ричард многое сделал, чтобы его слова всегда оставались весомыми для короля. Будучи главным советником, мужчина действовал осторожно, но старательно пытался забраться в сознании Хенджина на позицию человека, которому можно доверять. Годами он оставался рядом, помогал в решении различных задач, тешил самолюбие Его Величества лишь с той мыслью, что однажды придет его час.       Однако прошлые планы пошли под откос, когда появился Феликс. Впервые Ричард почувствовал это, когда король не прислушался к мнению советников, утверждавших, что за всеми бедами стоит именно этот юнец. Но окончательно убедился в ночь крестьянского праздника, когда Хенджин впервые пригрозил Ричарду и столь открыто пошел против него.       - Пошлите весть. Пусть будут готовы к действиям, - подытожил мужчина.

***

      В царстве книг же все было несколько тише, спокойнее, умиротвореннее. По крайней мере, так казалось. Хотя сердце гостя гулко билось в груди от беспокойства и некоторых своих забот, кишевших в голове.       - Я ценю Вашу заботу, юный господин, но со мной все прекрасно, - утверждал Оливер, прокручивая меж пальцев стебель некогда красивого благоухающего цветка.       - Когда я вошел, Вы казались обеспокоенным, - подавая мужчине стакан воды, возражал Феликс, усаживаясь рядом. – Советник что-то Вам сделал?       - Ничего ужасного. Лишь напомнил давно минувшие дни, которые… Признаться честно, очень бы хотелось забыть, - отпил глоток, смачивая горло, библиотекарь. – Знаете, почему я так люблю книги?       Парнишка в ответ только покачал головой, не сумев найти ответ. Дядюшка Оливер многие годы служил во дворце, застав еще предыдущих короля и королеву. Близко знал Ее Величество Изабеллу. Видел, как рос и становился мужчиной Хенджин. После гибели королевы в его владения никто не заглядывал долгие годы. Посчитав свое дело незначительным, кто угодно мог бы оставить его. Но только не Оливер.       - Слово – это невероятно сильное оружие. Порой сильнее меча, которым сражается самый могущественный рыцарь, - пояснил библиотекарь. – Не только человека, у которого в руках сосредоточение власти, но даже слово обыкновенного крестьянина может обернуться бедой, или благом. Поэтому мне так нравится быть близким к людям, которые умело использовали, используют по сей день или будут использовать в будущем такое мощное оружие.       - Вам никогда не было одиноко? – с некой тоской в голосе, вопросил Феликс. – Столько лет без близких. Чаще всего перебирая книги, которые хоть и рассказывают истории, но безмолвны, не способны подарить тепло и нежность.       Юноша умолк, вспоминая то чувство одиночества, что охватило его в тот момент, когда не стало Люсии. Тишина, поглотившая их дом, наполненный когда-то ее историями, чудесным голосом, чарующей мелодией скрипки, к которой Феликс не мог прикоснуться, попросту не хватало сил, чтобы сделать это. Он боялся, что, едва его пальцы коснуться натянутых струн, слезы хлынут новым градом по щекам.

***

      Он лежал на кровати, вперив свой взор на потолок их дома, что увяз в томительной тоске и безмолвии. Сколько прошло времени? Неделя? Две? Месяц? Сколько еще необходимо, чтобы боль, наконец, унялась? Сколько бессонных ночей должно пройти, прежде чем это чувство, будто его душит все вокруг, исчезнет? Он сжимал в ладони амулет матери, отпечатывая на ней его контуры. Затем поднял так, чтобы тот очутился перед глазами, отражая в своих голубых камнях лучи закатного солнца, освещавшего комнату.       Феликс тяжело выдохнул, прикрыв глаза, и с силой потер их, стараясь избавиться от слез, что не прекращали катиться по лицу. Днем было все намного проще. Юноша уходил из дома в ранний час, работал на полях, ходил в город, трудился, берясь за любое дело, а возвращался домой на закате. Словом, делал все, чтобы поменьше находиться в этом месте, каждый уголок которого отдавался в нем пронизывающим чувством одиночества.       Желания не хватало даже на еду, которую приходилось поглощать лишь для того, чтобы совсем не лишиться сил. От того Феликс немало исхудал, темные круги залегли под когда-то ясными глазами на нежном лице. От былой яркой, словно солнце, улыбки не осталось ни следа. И порой он думал о том, как мама ужасается, глядя на своего сына, что довел себя до такого.       Он шагнул к бочке со свежей водой, которую натаскал из колодца этим утром. Та была еще холодной и, коснувшись лица Феликса, стерла дорожки слез, сильнее своим отблеском подчеркнула синяки вокруг глаз, но дала хоть какую-то бодрость.       Юноша поджал губы и направился в другую комнату, в которую заходил и того реже, поскольку именно здесь Люсия проводила свои дни. В углу осталось ее шитье. На полках стояли не тронутые после смерти женщины книги. Ее любимое кресло одиноко возвышалось в углу. Перед ним стоял резной деревянный столик, подаренный соседским мужчиной в благодарность за расшитые ткани ко дню рождения его дочери еще несколько лет назад. Малышка уже вовсю бегала, заставляя отца переживать всякий раз, когда на нежных коленках девочки появлялись новые ссадины. На столике же лежала любимая книга матери, которую та множество раз читала Феликсу.       Он прошел вглубь комнаты и опустился в кресло, оглядываясь вокруг. В детстве юноша любил засыпать в мамином уголке, чувствуя, как ее пальцы перебирают его светлые мягкие волосы, слушать ее пение. Сейчас же на душе, словно висел тяжелый камень.       Феликс взял в руки книгу, старую, давно знакомую. Парень не понимал, почему именно она стала столь горячо любима Люсией. У них было немало интересных историй о приключениях, о любви, о сражениях. Но женщина более всего берегла именно эту неказистую книжку с детским рассказом внутри. Юноша сглотнул комок в горле и раскрыл прекрасно знакомую ему сказку.       «Давным-давно в мирном королевстве, где царили любовь и процветание, жила прекрасная принцесса. О красе ее слагали легенды, а руку и сердце той мечтали заполучить многие достойные юноши из знатных семей и принцы из соседних стран. Говаривали, что сама властительница ночи, белоликая Луна, осветила ее, благословила, едва юная дева появилась на свет. Она одарила принцессу чудесными золотыми волосами, фарфоровой бледной кожей, алыми губами, которых нежным цветком касалась улыбка. Нрав ее был столь же мягок и кроток, а душа полна доброты.       В королевстве не нашлось бы человека, лик которого не озарялся от нежности, когда тот молвил о принцессе. Ее любили во дворце, а с большей преданностью относился простой люд. Девочка росла, познавая мир. Над светлой ее головой простиралось голубое небо, солнце напекало ее гладкие щеки, а ночами в окно ее опочивальни заглядывала Луна, охраняя сон принцессы.       Однажды, когда девочка собирала цветы на поляне, сплетая из них изящный венок, добрая фея, выглянув из-за старого дуба, загляделась на нее. Она была еще совсем юной и едва могла творить чудеса, но уже умела ощущать человеческий дух. И столь яркой, светлой души фея не видела никогда прежде. Ее поразило то, как столь хрупкое существо несло в себе так много добра и любви к этому миру.       Изо дня в день фея приходила понаблюдать за принцессой. Она видела ее в радости за играми, в горе со слезами, стекающими по ее нежным щекам, в думе глядящей на проплывающие над ней облака. И со временем фея привязалась к маленькой девочке. Уходя на закате солнца обратно в лес, ее сердце сжимала тоска. А на утро в груди томилось ожидание новой встречи.       И однажды, пригревшись в летнее зарево под кроной большого дерева, фея прикрыла глаза, сложив свои крылышки и задремав под тихое пение принцессы, которое убаюкивающим созвучием сливалось с летним шумом леса от шелеста листьев на ветру, мелодиями насекомых, затаившихся в зеленой траве.       Распахнув глаза, фея содрогнулась, ее крылья расправились, а сон сняло в сию секунду. Ее встретил любопытный взгляд янтарных глаз.       - Здравствуй, - легкая улыбка коснулась губ принцессы.       - Здравствуй, - с опаской ответила фея. Она не думала, что в один день сумеет заговорить с юной девой, чувства которой ощущала, словно те были ее собственными.       Принцесса протянула руку к ней, но не осмелилась прикоснуться.       - Это… Крылья? Кто же ты? – без страха, лишь с огромным интересом спросила девочка.       - Я – фея, - она мягко улыбнулась и затрепетала своими крылышками, ловя ими солнечные лучи.       И хоть их встреча оказалась случайной, а жизни совершенно разными, они стали встречаться каждый день на цветочной поляне, где некогда добрая фея могла лишь издали наблюдать за принцессой. Девочки открывали свои миры и, казалось, что знали друг друга всю жизнь. Фея показывала принцессе те чудеса, что неумело, но могла творить, рассказывала о лесных жителях, лечебных травах, учила тому, где можно находить самые спелые и вкусные ягоды. Принцесса приносила книжки, говорила о танцах, этикете, уроках и о том, как любила порой сбегать от суеты дворцовой жизни.       Фея ждала ее с самого раннего утра и горячо прощалась с надеждой на встречу, когда солнце клонилось к закату. Казалось, что они нашли частичку самих себя друг в друге.       - Скажи, когда-то ты станешь могущественной волшебницей и уйдешь приносить пользу живым существам? – спрятавшись от полуденного зноя, спрашивала принцесса.       - Однажды все живое находит свой истинный путь. Даже если на это уйдет множество лет, судьба покажет нам всем дорогу, - тихонько отвечала фея. – Но сколько бы путей ни встретилось нам в будущем, я знаю, что этим дорогам суждено идти рука об руку по течению жизни. Что бы ни произошло, ты должна верить в мою преданность, и я откликнусь на твой зов, спасу от любой беды.       Фея верила в те слова, что молвила принцессе. Она обязательно защитит ее от напасти. Хоть магические силы в ней еще дремлют, но спасти невинную чистую душу, что наполняла жизнь феи теплом, она сумеет.       Дни складывались в недели, те в месяцы, а месяцы в годы. Принцесса расцвела, стала очаровательной юной леди, что так же любила сбегать из дворца, сидеть на поляне с феей, таясь от дождей, снегов и солнца. Ей нравилось петь, разрушая тишину, царившую в минуты, когда говорить им не хотелось. Она читала книги, которые приносила из дворцовой библиотеки, чтобы показать их своей верной подруге.       Однако однажды принцесса не пришла. Фея долго-долго ждала ее на их цветочной поляне. Когда солнце начало заходить за горизонт, знаменуя наступление ночи, она направилась во дворец. Фея никогда прежде не являлась в это место, не говорила с другими людьми, не отходила так далеко от родного леса. Но сердце ее полнилось тоской и страхом.       Король и королева, родители принцессы, были опечалены и безутешны. Их единственное дитя похитило жуткое чудовище и спрятало в стенах своего замка.       Фея не стала попусту горевать. Она отправилась в путь в ту же ночь. Преодолев горы, реки и леса, наконец, добралась до логова монстра, окруженного мраком, словно само солнце не желало даже бросать свой взор на него. Принцесса томилась в высокой башне. Ее золотистые волосы, что мелькнули в окне, фея узнала в тот же миг.       Она ринулась в замок, как можно скорее желая освободить принцессу. Ее крылья устали от долгого пути, но сила духа ее была велика, а жажда увидеть дорогую подругу столь сильна, что фея сама не помнила, как взлетела на самый верх башни и взмахом своей волшебной палочки отворила дверь. Заставили ее очнуться лишь теплые крепкие объятия.       - Ты пришла, - тихонько шептала принцесса.       - Я ведь обещала. Помнишь? – мягко водя рукой по ее волосам, отвечала фея.       Жуткий грохот раздался у нее за спиной, и в башню ринулось чудище. Один его вид вызывал ужас. Весь покрытый темной шерстью, с клыками, что опасно выглядывали из пасти, когда он скалился, острые когти, готовые разорвать недруга в клочья.       Монстр задрал голову к каменному потолку и взвыл ужасным воем, заставлявшим кровь стынуть в жилах. Он двинулся на девушек в намерении растерзать незваную гостью, осмелившуюся явиться в его владения. Однако фея шагнула вперед, с прямой спиной и твердым взором глядя на чудовище. Сердце ее грохотало в груди, но она дала обещание. Клятву, которую не смела нарушить.       Фея направила свою волшебную палочку на него, собрала все свои силы воедино и произнесла:       - Сила священной Луны, что озаряла меня в эту ночь, наполняла энергией, я призываю вас во спасение невинной девы, вашей возлюбленной смертной. Придите и уничтожьте монстра!       Яркий свет озарил замок чудища, ослеплял всех, кто в нем находился. И ни одно живое существо не позавидовало бы участи его владельца. Когда взор стал ясным, никакого ужасающего чудовища уже и в помине не было, будто того вовсе никогда не существовало.       Фея крепко взяла принцессу за руку, и вместе они двинулись прочь из того места. Мрак постепенно исчезал, туман рассеивался, а на небе проглядывало голубое небо, на котором, озаряя и даря жизнь и тепло, светило Солнце.       Принцесса, полюбившаяся белоликой Луне, и фея, ставшая сильной волшебницей, поглотившей ее силы, знали, что с той поры они более никогда не разлучатся, а цветочная поляна еще долгие годы будет наполнятся их смехом, пением и бесконечными историями».       Феликс сжал последнюю страницу меж пальцев. Детская сказка в этот миг приносила слишком много боли и внутренних терзаний. Ему хотелось разорвать ее в клочья, но юноша сдержался. Не желал уничтожать то, что было так дорого его матери. Одиночество и тишина дома давили на него невыносимым грузом, но дух Люсии должен был остаться здесь, даже причиняя страдания ее сыну.       Парнишка опустил в бессилии руки с книгой, и из той выпал лист бумаги, которого Феликс не мог вспомнить. Быть может, мама забыла что-то внутри, когда брала ее в последний раз?       Развернув его, юноша пригляделся. То оказалась карта, на которой аккуратными линиями карандаша была выведена дорога, что вела далее через высокую гору, густой лес и бушующую реку, словно путь феи из истории. А на конце пути Люсия изобразила корону.       Покрутив карту в руках, Феликс заметил несколько слов, написанных на обороте.       «Не верь только тому, что лежит на поверхности»       Долго глядел он на то, что оставила ему дорогой человек, не решаясь взяться за дело, перешедшее ему в наказанье. Юноша прошелся по дому, медленным шагом, словно запоминая каждую его деталь. Половина ночи ушла на раздумье, вторая – на сборы в дорогу. Чувство неизвестности терзало его душу ужасающим страхом, но, вместе же с тем, она ликовала от мыслей о том, чтобы покинуть место, которое воспоминаниями заставляло ее изнывать.       На утро последнего дня второго весеннего месяца златовласый странник отправился в путь.

***

      - Знаете, юный господин, одиночество очень странная вещь, - прокручивая стакан в ладонях, продолжил беседу библиотекарь. – Для некоторых людей это благодать. Никто не отвлекает от мирских дум, не нарушает течения жизни, их планов. Для других же одиночество это неподъемный груз, который приходится нести на себе. Но что в одном, что в другом случае есть одна важная деталь.       - И какая же? – тихонько спросил Феликс.       - Выбор, - коротко ответил Оливер.       Юноша поразмыслил минуту над его словами. Выбор? Ему постоянно приходилось его делать. Он избрал путь неизвестности, дабы не тонуть в своем горе, находясь дома в одиночестве. Решил остаться во дворце, когда ему даровали свободу. Позволил своим чувствам одержать верх, лишившись одинокого пути, обретя возлюбленного.       - У меня тоже был выбор, - печально улыбнулся мужчина. – Вы говорите, что я одинок. Но разве это так? У меня был замечательный брат, прекрасная сердечная подруга, которая по сей день здесь, в стенах этой библиотеки. Человек, что занял бы мое место, изгнал бы частичку ее души отсюда, едва коснулся хоть одной книги в ее излюбленном уголке. А теперь у меня есть необыкновенный друг, который заглядывает в мое царство, слушает мои истории, разгадывает тайны одна за одной. Кто знает, быть может, однажды я сумею увидеть, как тучи рассеиваются, подобно тем, что сковывали сердце Его Величества.       Феликс опустил взор на свои ладони, что с силой сжимали полы его одеяния, стараясь сдержать вырывавшиеся слезы. Поверх его рук легла другая, большая и теплая.       - Вы не одиноки, юный господин. Покуда те, кто нам дороги, живут в наших воспоминаниях, они останутся бессмертными. А чтобы их порадовать, не нужно прикладывать много усилий. Наше счастье – это их счастье.       Юноша опустил ладонь на подвеску, теплую от жара его тела. То, как они разворошили прошлое Изабеллы и Люсии, заставило едва затянувшиеся раны кровоточить вновь, но дядюшка Оливер был совершенно прав. Быть может, матушка отправила его в это место не с той целью, чтобы распутать перепутавшиеся нити прошлого, а для того, чтобы проложить путь в будущее. Они с Джини встретились в тот миг, когда изнутри их съедали терзанья. Две одиноких души, которым суждено было избавить друг друга от страданий.