Сказка о жестоком короле

      Женщина шагала от одного угла комнаты к другому, зачитывая из книги правила. Тот, для кого она так старалась, пытался слушать, но внимание его вечно сбегало, то зацепившись за стук ее каблучков о паркет, то за корешки книг, стоявших на полке. Юноша сидел за столом с пером в руке, что-то записывая следом. Порой не успевал, так как со времен, когда он обучался грамоте, прошло много лет. И то тогда его учила мать, не торопясь в своей речи.       - Когда с Вами будут вести беседу, главное помнить, что, как бы скучна та ни казалась, нужно оставаться с лицом полным заинтересованности. – Она подняла взгляд на Феликса и недовольно вздохнула. – Прямо, как сейчас.       - Прошу прощения, - неловко улыбнулся он в ответ и выпрямился за столом, сохраняя осанку, про которую минут десять до этого уже рассказывала учительница. – Леди Джустин, а столь много вещей правда необходимы для одного вечера бала?       - Разумеется, - с полнейшим негодованием на своем лице ответила она, словно вопрос был слишком нелепым, чтобы обсуждаться. – За одну минуту беседы собеседник может составить о Вас такое мнение, что после никто годами не захочет к Вам приближаться. А так как Вы станете спутником Его Величества на приеме, требования еще выше. Никоим образом не стоит показывать простоту происхождения.       - Мое происхождение это ведь не то, что я сумею изменить, - мягко проговорил Феликс.       - И тем не менее, хорошими манерами, речью, осанкой и танцами Вы сможете показать, что не так уж просты, как может показаться, - объяснила леди Джустин. – Вернемся к уроку, если Вы позволите.       - Да, разумеется, - коротко ответил юноша, замолкая.       - Если Вас вовлекли в беседу, то…       Леди Джустин была одной из учителей, которую приставили к Феликсу на грядущую неделю до бала. Помимо уроков по этикету, ему предстояла практика бесед с господином Джорджем, а так же урок по танцам с леди Луизой. Прежде Феликсу не приходилось обучаться всему этому и за неделю это казалось чем-то невозможным, хотя сегодня был лишь первый день. Уже на моменте, когда женщина стала объяснять то, с кем первостепенно стоит обменяться словами приветствия, как начать разговор и с какой стороны от центра зала стоять, у него все перемешалось в голове, образуя такую кашу из мыслей, что даже жутко было представить, как пройдет остаток этого дня.       - Так же, хочу заметить, что по нашим обычаям, чрезмерное внимание к своему партнеру считается весьма вульгарным. Особенно в случаях несколько… Иных взаимоотношений, - постаралась она подобрать слова, как можно аккуратнее.       - Как же тогда вы понимаете, кто уже занят, а кто свободен? – поразился Феликс, постаравшись пропустить мимо ушей ее последнюю реплику.       - Это довольно просто, - снисходительно улыбнулась леди Джустин. – Первым танцем обычно играет полонез. Как правило, его начинают хозяева бала. Во время полонеза в центр зала выходят те, кто составляет пару вечера. Те же, кто не участвует в танце, одиноки. Помимо этого, за прием партнеры вместе могут станцевать от трех до шести танцев друг с другом. Но, думаю, прежде всего Вас обучат основе. А именно вальсу. Однако это уже не мое право. Этому Вас обучит леди Луиза.       Время тянулось мучительно медленно, как в те детские годы, когда Феликсу приходилось сидеть дома, пока Люсия не отпустит погулять с друзьями на улицу. Тогда какие-то тридцать минут длились, словно проходило уже полдня.       Этикет не давался юноше так просто, как того хотелось бы. Оттуда же родилась новая проблема. Исходя из умений в области этикета, появлялась нужная тема для беседы, расстановка приоритета вопроса, а так же время, когда в беседу стоило вступить. И, казалось бы, легкая прогулка по саду, где проходило занятие, дабы несколько уменьшить формальность, напрягала куда сильнее.       - Попробуем еще раз, - шел ему на уступку господин Джордж, шагающий рядом по каменной дорожке, и кивнул на пышный розовый куст. – Цветы в этом году невероятно красивы. Вы так не считаете?       - Да, это и правда так, - старался улыбаться ему в ответ Феликс, но улыбка сползала с лица, едва слышался очередной тяжелый вздох мужчины. – Я сказал что-то не так?       - Ответ весьма лаконичен и прост, - начал он, задумавшись. – И с одной стороны это хорошо, с другой же… Вы всем видом показываете, что не вовлечены в светскую беседу. Этим можете обидеть собеседника и показать себя, как неотесанного грубияна.       - Но ведь вопрос и тема для беседы так же просты. Разве на простой вопрос не следует простой ответ? – искренне не понимал своей ошибки юноша.       - Своим ответом Вы словно ставите точку в беседе. – Господин Джордж поднял руки в воздух, словно стараясь объяснить все настолько наглядно, насколько позволяла ситуация. – Собеседник сочтет, что Вы не желаете говорить с ним дальше. Из этого может вытечь неловкое молчание. Наилучшим выходом из этого является ответная характеристика и вопрос. Допустим: «Столь же красивы, сколь запашисты. Над ними немало потрудились, что достойно похвалы. В саду Вашего имения так же есть розы?». Это покажет и Вашу заинтересованность в самой беседе, и в собеседнике, переходя на его жизнь и быт.       - А если мне не интересны его жизнь и быт? – спросил Феликс.       Он тяжело представлял такое положение, при котором ему искренне хотелось бы знать, какие растения произрастают в поместье какого-нибудь графа, которого видел впервые в жизни. Притворство казалось ему утомительным и довольно отвратительным. А по словам леди Джустин провести весь вечер подле Хенджина так же не представлялось возможным, ведь это могло пройтись неприятными разговорами в высшем свете.       - Понимаю, что порой кажется чем-то невообразимым разговаривать с тем, чья компания вовсе не устраивает, - кивнул господин Джордж. – Однако мы не всегда можем делать то, что нам бы хотелось. Вечер в честь основания королевства служит для налаживания связей, так что, поверьте, Вы не будете единственным, кто говорит по принуждению. Его Величество упоминал, что Вы заинтересованы в чтении.       - Верно, - согласился Феликс. – Это плохо или хорошо?       Мужчина подошел к одному из кустов с цветущими георгинами и коснулся пальцами лепестков, мягко улыбаясь, от чего его морщины стали проглядываться куда заметнее. Видимо, он питал особую любовь к этим цветам.       - Начитанность это прекрасно, - ответил он. – Она может сыграть на руку, ведь развивает нашу речь, и мысли сходятся воедино. А так же стать хорошей темой для разговоров. У Вас есть любимый автор и книга?       - Полагаю… - Феликс глубоко задумался. – Захари Риджерти. Его работа «584 дня от родных краев» просто удивительна. Вы не читали ее, господин Джордж?       - К сожалению, пока не довелось, - едва заметно улыбнулся мужчина, обращая свое внимание обратно на юношу. – О чем же она, раз Вы так лестно о ней высказываетесь?       - Автор пятьсот восемьдесят четыре дня путешествовал по свету, - воодушевленно рассказывал парнишка. – В своей работе он в красках и со всей любовью к этому путешествию описывает чужие земли, обычаи, людей. Будто сам окунаешься в это дивное приключение, сидя в уютном кресле с книгой в руках. Удивительно, не правда ли?       - И правда удивительно, - согласился мужчина. – Удивительно, как тема разговора может воодушевить собеседника.       Феликс в изумлении взглянул на господина Джорджа, что довольно улыбался, шагая рядом. И тогда же пришло осознание, что именно послужило появлению этой улыбки. С начала занятия прошло около часа, но прежде юноша отвечал, скорее, по нужде, нежели действительно был вовлечен в разговор.       Они обсуждали насущную погоду, которая в Джаллу мало чем отличалась изо дня в день, говорили о предстоящем празднике в городке, о котором Феликс, прибывший из чужой страны, ничего не знал. Перебрали множество вариантов, но заинтересованности в нем не было совершенно.       - Понимаете ли, юный господин. – Он свел руки за спиной, сцепляя те в замок и перебирая пальцами. – Мы не всегда имеем возможность вести беседу о том, что нам нравится. Порой мы подстраиваемся. Однако более хитростный собеседник может привести разговор к нужной ему теме или же к тому, что обсуждать куда интереснее, нежели цветы в саду чужого имения.       - Вывести разговор к тому, что нужно? – уточнил Феликс. – А я сумею разве подобному обучиться?       - Вы смышленый и начитанный юноша. У Вас обязательно все получится, - уверил его учитель. – Продолжим наш урок?       - Разумеется, - улыбнулся он в ответ.       После занятий с господином Джорджем у Феликса выдалось свободное время перед тем, как ему надо было отправиться в зал, где с ним проведут первый урок танцев. Освободившись впервые за день, он почувствовал невероятное облегчение от тишины и долгожданной свободы. Феликс прошел к Восточному крылу и по лестнице поднялся наверх. Возле двери в кабинет короля стояла стража.       - Прошу прощения, - обратился к ним юноша. – Его Величество у себя? Я хотел с ним встретиться.       Один из стражников окинул его взглядом, но ответом не удостоил. Люди во служении короны вообще были не охотны до разговоров и чаще всего предпочитали просто молчать, словно от лишнего слова у них отвалится язык. Но второй стражник все же проявил больше внимания к гостю.       - Его Величество отбыл в город этим утром, - ответил он. – Предполагалось, что он вернется к этому времени. Однако Его Величество закончит несколько позднее.       - Вот как… - задумчиво протянул Феликс. – Хорошо. Благодарю.       Юноша спустился вниз, уже привыкший к расположению во дворце. Обойти его целиком же казалось полноценной долгой прогулкой, после которой хотелось немного отдохнуть и вытянуть ножки, что приятной ноющей болью отходили от таких нагрузок. Но Феликс не гулял без повода и понимания, куда идти, а целенаправленно прошел на кухню, оглядываясь, чтобы найти хоть одно немного знакомое лицо среди прислуги.       Заметив незваного гостя, к нему подошла женщина. Она была в годах, но еще вполне бодрая, с аккуратно убранными в пучок волосами, которые прикрывал платок, ведь того требовало место, где она хлопотала. Небольшого роста, несколько полная, но шустрая. А по рукам было явно видно, что труд ее был нелегким, но добросовестно выполняемым. Черты лица с проявлявшимися морщинами выдавали в ней человека добродушного, насколько мог судить Феликс, видя ее впервые.       - Я могу Вам чем-нибудь помочь? Быть может, Вы потерялись? – любезно начала спрашивать женщина.       - Вовсе нет. Я просто, - юноша улыбнулся. – Меня зовут Феликс. Я… Можно сказать, гость Джи… Его Величества. Он задерживается в городе, поэтому я хотел приготовить для него что-нибудь. Вы позволите воспользоваться Вашей кухней?       - Подобной просьбы я, признаться, не ожидала, - не сдержала смешка служанка. – Мы бы сами приготовили, что бы Вы ни сказали. Однако, если так угодно, то кухня в Вашем распоряжении. Гость Его Величества для нас так же важный человек.       Феликсу почудилось, что слово «гость» женщина выделила несколько странной интонацией, но постарался никак не реагировать на это, посчитав, что попросту фантазирует.       - Меня зовут Розетта, - представилась женщина. – Если что-то понадобится, то обращайтесь ко мне.       Феликс добродушно улыбнулся и прошел на кухню вслед за Розеттой. Та выделила ему место, дала фартук, чтобы юноша не испачкался, и предоставила возможность использовать любые продукты. Дома он частенько готовил раньше, но с начала этого лета нужды в готовке уже не было. Он ужинал вместе с Хенджином, завтракал и обедал тем, что приносила прислуга. Это было удобно, но Феликс даже не ожидал, что так соскучится по возможности повозиться на кухне.       Обед Его Величеству подготавливала прислуга, а юноша взял на себя дело несколько интереснее. Приготовил жидкое тесто, добавил в него свежих ягод, собранных только этим утром (по словам какой-то девушки, что готовила рядом) и поставил в форму, что следом отправилась в печь для запекания. Одна из самых легких примеров выпечки, которой владел юноша. Кекс не был сложен в приготовлении, но в меру сладок, а так же приятно кисловат из-за ягод.       - Вы прекрасно готовите, юный господин, - улыбнулась ему Розетта, помогая достать кекс из формочки. – Думаю, Его Величество будет счастлив отведать Ваше творение.       - Я раньше часто помогал матушке с домашним хозяйством, - неловко улыбнулся Феликс, отрезая кусочки выпечки и укладывая в тарелку, по бокам на посуде оставляя несколько плодов. – Совсем забыл… У меня скоро занятие с леди Луизой.       - Бегите. Мы отнесем еды Его Величеству, когда он вернется, - заверила его женщина.       Доверившись без сомнения, юноша кивнул, снял фартук и поспешил в зал, где намечался первый урок танцев, самое сложное, как ему представлялось, среди всех занятий. Девушка, на вид не намного старше Феликса, в строгом платье и в черных, хорошо подходящих для танцев туфельках уже ожидала его. Ее огненно-рыжие кудрявые волосы были собраны в низкую прическу с парой выбивавшихся у лица прядей, а глаза янтарного цвета бесцельно разглядывали щели между досками на полу.       - Прошу прощения за опоздание, - первым делом произнес Феликс, подходя к ней. – потерял счет времени.       - Ничего страшного, - улыбнулась девушка. – Мое имя Луиза. Полагаю, Его Величество Вам уже говорил.       - Да. Правда, признаться честно, я представлял Вас несколько старше, - неловко заметил юноша, на примере леди Джустин и господина Джорджа ожидая человека в возрасте с присущей людям их профессии строгостью.       - Не ожидайте, что из-за своей юности я дам Вам поблажки. – Леди Луиза сделала шаг навстречу. – Танцы это неотъемлемая часть любого приема. Вы можете не встревать в беседы, хоть это и сочтут дурным тоном, сказать что-либо не так. Однако в танцах, коим обучают придворных особ с детских лет, высший свет не потерпит ошибок. Основа каждого бала – это вальс, полонез, кадриль. Танцев для балов при дворе есть огромное множество, но для первого приема Вам будет достаточно этих трех. Дабы Вам было легче, мы начнем с вальса. Подойдите ближе.       Феликс внимательно слушал, а затем встал напротив девушки, которая оказалась ниже его самого на полголовы.       - Если Вы будете брать на себя мужскую роль, то в танце ведете Вы. Если же… Кхм… Женскую, - она чуть смутилась, - то вести будет Ваш партнер. Для удобства начнем по правилам. Положите одну руку мне на талию, а вторую вытяните так, чтобы я могла вложить в нее свою ладонь. Вот так, - Луиза довольно кивнула. – Танец это, в первую очередь, чувства, которые партнеры вкладывают в это слияние под музыку длиной в несколько минут, создавая свой трепетный мир. Начинайте двигаться в ту сторону, куда протянуты наши руки, широкими шагами.       Юноша кивнул, чувствуя лишь напряжение, но никак не трепетность. Он начал танец в левую сторону, куда протягивалась его рука, широко шагнул, придерживая тонкую талию девушки, но взгляда от их ног оторвать не мог, боясь наступить на подол или ногу учительницы.       - Во время танца Вам необходимо смотреть в глаза партнера, - лишая его единственной опоры в этом беззащитном положении, молвила леди Луиза. – Смотрите прямо, спина ровная, взгляд не колеблется.       Феликс кивнул, поджав губы, и с трудом оторвал взгляд от паркета, по которому неуверенно вел. И тогда началась череда ошибок, которую он не мог контролировать, то наступая на ноги девушке, то задевая подол ее платья, то напрочь запутавшись в своих собственных ногах. Феликс не мог и подумать, что настолько плох, пока в очередной раз леди Луиза не вскрикнула от боли.       - Простите, я вновь отдавил Вам ногу, - отстранившись от девушки, извинялся он.       За прошедший час юноша не сумел добиться ни малейшего успеха, несмотря на старания учительницы. И он с ужасом представлял, во что превратил пальцы на ее ножках, наступая на них из раза в раз. Хенджину будет необходимо оттанцевать хотя бы два, а в идеале три танца с Феликсом. Если он будет так же плох на приеме, то попросту выставит на смех короля.       - Может, продолжим? – спросил Феликс.       - Прошу меня простить, - поклонилась ему леди Луиза. - Время позднее. Супруг ожидает меня дома. Да и Вам не помешало бы отдохнуть. Продолжим завтра.       - Разумеется, - тише ответил юноша, кивая и наблюдая, как девушка засобиралась домой, а после он остался один в большом зале, освещенном светом, так как начинало темнеть.       Феликс тяжело вздохнул, смотря себе под ноги. За прошедший день он совершил столько ошибок, столько несусветных оплошностей, что при лицезрении высшим светом станет прекрасным поводом обсмеять выбор возлюбленного монархом. Ни на что не годного мальчишки, которого вывели в свет, а тот опозорился перед всеми.       Он облизнул пересохшие губы, прошел к центру зала и по памяти встал в позу для вальса. Без партнерши было и тяжело, и легко одновременно. Все же то, что некому было отдавить ноги, несказанно радовало. Однако в правильности своих шагов Феликс был не до конца уверен. Один широкий шаг, разворот, второй. В свете свечей из канделябров по стенам проплывала тень юноши, что очень сильно старался преуспеть в том, что не было его миром. Однако он сам решил в него вступить. Должен был, ради любимого человека.       - Раз, два, три, - вслух считал Феликс, очень стараясь перебороть искушение опустить взгляд на ноги.       - Руку чуть выше, и левая нога далековато, - послышалось у двери, и юноша обернулся к неожиданному гостю.       У входа в танцевальный зал стоял Хенджин, скрестив руки на груди и привалившись боком к стене, наблюдавший за потугами Феликса смочь станцевать то, что и леди Джустин, и леди Луиза назвали самой основой бальных танцев. Король пересек комнату медленно и остановился напротив него, выпрямляя сильнее, и без того, ровную спину, и протянул раскрытую ладонь к Феликсу.       - Могу я пригласить Вас на танец? – учтиво вопросил монарх.       - Боюсь, мое мастерство столь изысканно, что Ваши ножки горько пожалеют о встрече со мной, - постарался отшутиться юноша.       - Поверьте, в танце со мной Вы сделаете куда меньше ошибок, - уверенно стоял на своем Хенджин, и Феликс все же сдался, не имея ни сил, ни желания спорить с желанием Его Величества.       - После не жалуйся, - предупредил он короля и вложил свою ладонь в его руку. На сей раз монарх встал в ведущую позицию, придерживая возлюбленного за талию и позволяя следовать за собой.       Феликс, даже не зная о том, сколько сил Хенджин приложил в детские годы на занятия, которые даже одним сегодняшним днем вытянули все силы из него самого, мог бы сказать, что Его Величество очень хорош в этом деле. Каждое его плавное уверенное движение, шаги, касания, взгляды. Он был прекрасен и ослепителен. Настоящая монаршая фигура, принц, сошедший со страниц романов.       - Я получил твое послание сегодня, - заговорил Хенджин, привлекая внимание парнишки. – Розетта лично в руки передала его. Было довольно вкусно.       - Хотя бы в этом я преуспел, - неловко улыбнулся Феликс. – Один день без тебя рядом, и я уже растерялся, словно новорожденный зверек.       - Мне стоит почаще отбывать по делам, чтобы по возвращении меня столь тепло встречали? – усмехнулся правитель, прижимая юношу плотнее к себе за талию. – У тебя был тяжелый день?       - Наверное, тяжелее дня в жизни бы вспомнить не смог, - вздохнул Феликс, расслабляясь в объятиях Хенджина, что вел его по кругу в зале, заставляя забыть о том, насколько серьезно тот относился к этому танцу минутами ранее.       - Я уже говорил, что мне не нужен идеальный джентльмен, - напомнил монарх. – Мне нужен ты.       - И все же я не хочу позорить тебя перед высшим светом, - возразил ему Феликс, неосознанно вновь опуская взгляд под ноги, дабы убедиться, что он делает все правильно.       - Смотри на меня, - требовательным тоном молвил Хенджин, ловя вновь его взор, пораженный резкостью голоса короля. – Леди Луиза должна была тебе сказать, что танец это чувства. Именно ощущение своего партнера, а никак не расстановка шагов, стоит на первом месте. Не своди с меня взгляд, и у тебя все получится, - он приблизился к Феликсу и тише проговорил на ухо, будто кто-то мог бы их услышать. – Все равно я не позволю никому более танцевать с тобой. Запомни это чувство.       Феликс поджал губы, сглотнув скопившуюся слюну от близости Хенджина. Его теплая рука, что лежала уверенно на талии, а вторая надежно сжимала руку юноши, вела, кружила по паркету, будто создавая тот самый трепетный иной мир лишь между ними двумя.       - Так вот, в чем смысл этого танца? – уточнил юноша, глядя в бездонные глаза монарха, что в ответ лишь одарил его снисходительной улыбкой.