Сказка о жестоком короле

      Феликс чувствовал только ужасную головную боль, словно череп сейчас расколется надвое. Ему почудилось в одно мгновение, что перед глазами в кромешной темноте мелькнул знакомый нежный образ светловолосой женщины. Она нежно коснулась ладонью его лица, обводя его щеку, и растворилась в воздухе.       В глаза ударил яркий свет, который исчез в следующий миг, когда юноша распахнул веки и огляделся. Холодное, сырое помещение встретило его, запертого по ту сторону проржавевшей клетки. Во рту, он мог поклясться всем святым, ощущался вкус крови, но едва пожелав провести ладонью по губам, Феликс понял, что те были связаны у него за спиной.       - Что происходит? – охрипшим голосом вопросил юноша, следом прокашлявшись, чтобы придать своему голосу уверенности. – Выпустите меня немедля!       - Будьте тише, юный господин, – обратился к нему мужской голос по ту сторону клетки, от которого невольно у Феликса по коже пробежали мурашки. Советник и прежде вызывал в нем это неведомое чувство опасности.       Лицо Ричарда было спокойно, словно ничего не происходило. Такое же, как и всегда, в обычный будний день, как когда он сидел за своими делами, порученными ему королем.       - Отпустите меня... – процедил Феликс. – Не знаю, чем вы были связаны с королевой Изабеллой, зачем вы приходили к ней еще в те чудовищные годы, когда она была заперта в башне, но что бы там ни было, вы проиграете.       - Чем я был с ней связан? Я ведь обожаемый ею младший брат ее личного монстра, разве нет? – усмехнулся Ричард. – Изабелла была прекрасна, спору нет. И судьбой ей уготовано было оказаться в этом месте. Понести отпрыска, который ныне губит королевство. Королевство, которое еще в те далекие годы, когда даже Хенджина на свете этом не было, я хотел спасти. Стоило избавиться от Изабеллы до того, как она родила на свет этого мальчишку, но тогда я был слишком добр и наивен, даже племянника своего искренне любил, вот незадача. Трон ни за что не перешел бы в руки младшего брата короля, когда у того уже есть наследник, вот в чем проблема.       - Чем провинилась королева Изабелла? Она ведь умерла в тот день... Вы послужили тому причиной? – вопросил Феликс.       - Я не монстр, в отличие от моего брата. Ее возлюбленная в тот день сумела сбежать каким-то образом. Я и предполагал, что и она знает, как это сделать, – пожал плечами советник, подходя ближе на пару шагов. – Я ошибся? Но разве я ужасный человек, если помог ей пробраться через эти самые заброшенные подземные тоннели, где прежде находились темницы для самых страшных негодяев королевства, на волю? А спустя годы появился ты. Объясни мне, это семейная черта? Ты и твоя мать...       Амулет на шее Феликса тяжелым грузом стягивал ему горло, словно так и норовя задушить. Советник не знал... Прежде амулет был обычным украшением королевы Изабеллы, которое та не снимала вплоть до того дня, как Люсия сбежала из королевства. На многих ранних портретах она была изображена с ним. Неизменная ее черта, пока амулет не был утерян тогда, когда в замке все изменилось.       - Как бы там ни было, раз уж ты сумел явиться сюда, то и уйти сможешь, – отмахнулся Ричард, возвращая воздух в грудь Феликса. – Я не желаю лишней крови, подобно моему племяннику, что развлечения ради умерщвлял мирных жителей. Единственная кровь, которая прольется, будет принадлежать ему. Ты же отсидишься здесь, пока все не закончится. Вернешься домой в целости и заживешь своей обычной жизнью. Все довольны, не так ли?       Феликс не знал, что ему следует сказать. Простыми угрозами, любыми словами, которые, подобно яду, сейчас сочились из него, он не сможет сделать ничего.       - Оставлю Вам развлечение, юный господин, чтобы не скучали, – бросил напоследок Ричард, покидая темницы, похлопав кого-то по плечу. И когда Феликс понял, кто это, то ему хотелось просто смеяться и плакать одновременно, насколько теперь в голове все складывалось.       - Я должен был хоть как-то предположить это, – выдохнул парень, окидывая взглядом знакомого юного слугу. – Стивен, ошарашишь меня еще одним признанием?       - Простите меня, господин Феликс. – Он легко поклонился, после выпрямляя спину. – Вы хороший человек, поэтому, ради Вашего же блага, посидите тихо. Хорошо?       Феликс чувствовал, как у него кружится голова. После удара он еще не пришел в себя. Пальцы занемели от тугой веревки. Общая атмосфера этого места только усугубляла его состояние. Казалось, что его прямо сейчас здесь же и вывернет.       - Мэри так любовно мне рассказывала про тебя...       - И я ее люблю. Совершенно искренне. Я безмерно пронизан нежностью к ней. Также искренне и не понимаю, как она может быть предана Его Величеству, – отвечал Стивен.       В голове все теперь сходилось. У кого еще могут быть уши по всему дворцу, как не у прислуги, нахождение которого рядом никто никогда не заметит, словно тень, преследующая, но никогда не привлекающая к себе внимания? Кто еще мог раздобыть личную вещь Мэри, как не тот, кто был дорог ее сердцу и имел возможность беспрепятственно блуждать в крыле для прислуги?       - Готов даже подставить свою любимую под удар. Ее могли казнить за поджог комнаты члена королевского совета... – молвил Феликс. – Не смей при мне говорить о том, что искренне ее любишь...       - Советник Ричард не позволил бы этому случиться, – настойчиво возразил Стивен. – Он человек чести и не пролил бы кровь невинной девушки. Я боялся только насчет короля...       - Джини был тем, кто сделал все, чтобы защитить Мэри. Будь на то воля твоего милого советника, то она умерла бы в тот же день, как ее поймали, – твердо заявил Феликс.       Слуга на мгновение умолк, словно совсем немного, на крохотную каплю запустив внутрь себя сомнение, столь уверенными были слова пленника. Однако он вновь натянул на лицо жалостливую улыбку, будто очнувшись от мимолетного наваждения.       - Мне очень жаль Вас, юный господин Феликс... – вздохнул Стивен, опускаясь на корточки, чтобы не возвышаться над ним. – Его Величество король Хенджин жесток, но хорош собой. Он запер Вас здесь, где, помимо смерти от его руки, Вам не оставалось ничего иного, кроме...       - Только посмей еще хоть что-то сказать, – юноша передернул плечами, так и желая подняться, притянуть его за грудки к себе и заткнуть грязный рот, из которого лились мысли столь похабные и мерзкие, вбитые в его сознание другим человеком. Феликс это понимал, но кто мог бы винить его сейчас в этом желании? – Можешь говорить гадости мне в лицо, не изображая жалости или уважения, поскольку это всяко лучше, чем выслушивать от предателя столь гнусные речи насчет человека, которого я люблю.       - И Вы готовы принять, что... Человек, которого Вы любите, никогда не смоет со своих рук кровь невинных людей? – тише вопросил Стивен, взгляд его изменился. – Вы забываетесь, господин. Он не просто сломанный человек, которого Вам удалось починить силой чувств. Он чудовище, который за годы своего правления свершил множество злодеяний.       Пред глазами Феликса невольно встала картина их первой встречи. Праздник в честь короля, первый день лета, турнир... Плачущая в муках беременная женщина над телом своего супруга. Его взгляд... Которым король окинул незваного гостя, холодный и безжалостный, полный желания уничтожить мошку, посмевшую перечить его словам.       На глаза Феликса навернулись слезы.       - Ваш образ чист и свят, и Вы правда готовы переступить порог святыни с тем, кто по шею увяз в крови?.. – Стивен с силой заставил легкие вобрать больше воздуха. Казалось, он задыхается. – Почти у каждого жителя этого проклятого королевства найдется человек, по которому он пролил горькие слезы из-за этого деспотичного тирана.       - Я не могу спорить... – выдавил из себя Феликс. – Не имею никакого права на это...       И все же... Все же... Он не сможет никогда забыть, как облик его ломался, выстраивался сначала, будто воспитание короля Теодора вытеснялось из Хенджина, подобно яду, который покидает тело. Не сможет забыть тот день, проведенный вместе в городе. Жена Уильяма, что не сумеет никогда обнять вновь мужа, но хотя бы сможет прокормить своих детей, что вовсе не равноценно, и Феликс этого не отрицал. Не сумеет забыть ночь бала, когда гнев Хенджина обрушился на отвратительного юношу, готового посрамить честь невинной девушки. Феликс никогда не сможет вычеркнуть из памяти, как по его щекам скатывались слезы от одного только лицезрения короля за холстом в художественной мастерской. Его взгляды, жесты, улыбки...       «- Нравлюсь тебе за работой?       - Нравишься, когда ты – это ты.»       - Я полюбил чудовище, – с улыбкой признал Феликс. – Чудовище, которое сточило когти и запрятало вовеки свои клыки. Прошлого не изменить, но будущее еще можно построить.       Стивен не сумел найти ответа, который перекрыл бы эти слова Феликса. Юноша слушал и Ричарда, и слова слуги. Те приводили столько аргументов в сторону своего взгляда на происходящее, на само будущее Джаллу, однако... Лишь пара фраз, упавших с уст чужестранца, смогла лишить Стивена дара речи.       - Вы одурманены?..       - Кажется мне сейчас, что я один здесь мыслю совершенно трезво, видя многим больше, чем ты, который верит, что Ричард приведет Джаллу к счастливому итогу, а не упадку... – тише проговорил Феликс, откидываясь на холодную стену темницы, не сумев сдержать короткий смешок, вместе с которым по его щеке скользнула слеза.

***

      Хенджин стоял у окна тронного зала, наблюдая, как день подходит к своему концу, как улицы города затихают, наполняясь огнями. Его собственное сердце было не в себе, так и желая вырваться наружу от тревоги и раздражения. Король сжимал руки в кулаки до того, что костяшки побелели.       Ныне его выводило даже то, что весь мир продолжать жить совершенно спокойно, словно ничего не произошло, тогда как он не находил себе места, то и дело порываясь выместить свою злобу, но удерживая себя в руках, чтобы не терять здравый рассудок.       По коридору за дверью послышались торопливые шаги, а после двери зала отворились, впуская стража.       - Ваше Величество, – поклонился ему мужчина.       - Говори сейчас же, – приказал Хенджин, обернувшись к нему лицом.       - Юного господина Феликса нигде нет. Мы обыскали весь дворец, вплоть до комнат в крыле прислуги, – доложил стражник.       Хенджин ответил не сразу. Странное сомнение закралось в его сердце. В зале повисла тишина, нарушаемая только порой треском огня свеч на зажженных канделябрах на стенах.       - Повтори, – словно не веря, велел король. Стражник заметно напрягся, облизнул губы и все же вернул себе уверенность.       - Господин Феликс исчез, Ваше Величество, – вновь сказал мужчина. – Однако караул у врат замка и стражники, стоящие у выхода на задний двор, его не видели.       - Он не ушел... – тихо проговорил Хенджин, будто самому себе, а не стражу.       Было бы многим проще, если Феликс покинул дворец сам, почувствовав угрозу для себя, как прежде ему говорил монарх, предупреждая, чтобы он не думал более ни о ком, позабыл, как сон, об этом месте. Но он бы не ушел, не прислушался к совету со своим невероятным упрямством, и Хенджин это прекрасно знал. Поэтому его вовсе не удивили слова о том, что возлюбленный еще где-то здесь. Его не волновал вопрос во дворце он или нет изначально. Ему нужен был ответ на вопрос: где именно сейчас его суженный?       - Продолжать поиски, – твердо приказал король, подходя ближе к мужчине. – Обыщете каждый закуток, каждую комнату, все кладовые и подземные тоннели. Все старые давно не используемые помещения. Каждый во дворце должен быть озабочен только поисками Феликса.       - Да, Ваше Величество. – Страж поклонился правителю, желая откланяться.       - И еще, – добавил запоздало Хенджин, останавливая его. – Пригласите ко мне советника Ричарда. Пора мне поговорить откровенно с дядей.

***

      Глава стражи сидел, опершись спиной о стену своей темницы. Он старался держать себя в прежней дисциплине, дабы быть готовым в любой момент выбраться отсюда и помочь королю. Его вера и преданность были неоспоримы с той поры, как к нему впервые пришли сюда, дав ему наметки на будущее.       И когда к нему вновь пришли, он вовсе не был удивлен этой новой встрече. Человек, скрывавший свое лицо, что и в прошлый раз, поторопился к его клетке, доставая ключи, чтобы скорее освободить мужчину.       - Скорее, – поторапливали его, чтобы глава выбирался из заточения.       - И все же ты пришла, – заключил мужчина. – Каков план действий?       Девушка скинула с себя капюшон, в полутьме сосредоточив взор на нем. Ее всегда идеальный пучок для прислуги несколько растрепался, но взгляд был полон решимости.       - Вы точно уверены в тех стражниках, имена которых прежде назвали мне? – уточнила Мэри. – Ошибиться здесь нельзя. Если пригреем предателей...       - Я воспитывал этих мальчишек. Я знаю, чья преданность короне непоколебима, – успокоил ее страж. – А тех, кто посмел пойти против короля, ждет суровое наказание. Поверь мне.