Сказка о жестоком короле

      Статный мужчина, служивший верную службу королевству не первый год, ныне прозябал время под стражей в темнице, куда некогда сам отправлял преступников. Холод и тьма – не лучшие соратники. Дверь его клетки отворилась, и в нее вошел человек. На плечи накинут плащ, лицо скрыто за маскарадной маской.       - Кто ты? - вопросил узник, но вместо ответа ему протянули поднос с едой. – Не стану. Короля одурманили, а меня – оклеветали. И все же я верен короне. Против приказа короля я не пойду.       - Ты благородный человек. Вскоре твоя помощь понадобится королю. Набирайся сил, – послужило ему ответом.       - Вы... – Он не договорил, гость сказал все, что хотел и покинул мужчину.

***

      Лето подходило к своему концу, да только забот лишь прибавлялось у жителей Джаллу. А вскоре настанет осень, сбор урожая. Месяцы трудов окупятся только с приходом зимы, когда работа на полях наконец завершится.       Только у короля работа находилась круглый год. Одна лишь появилась разница с тем, как трудился прежде монарх. В утреннюю пору теперь была у него иная обязанность – греть и дарить ласку возлюбленному на целый день вперед до вечерней встречи.       С Феликсом это была вовсе не работа, а истинное желание, покуда не ступят они на порог храма, да не станут души их едины перед небом и землей. Нет... Многим дольше, чем у тех, чьи клятвы имеют вес только в стенах храма, а за его дверями холод и одно мучительное безразличие.       - Не надоедает тебе мой облик? – с улыбкой молвил Феликс, перебирая в пальцах веревочку от его рубахи.       - Представляю, как будет выглядеть на тебе свадебный наряд, – в ответ говорил Хенджин. – Если ты, разумеется, не передумал.       - Как бы король сам не решил изменить свое слово, – в шутку пригрозил юноша.       - Отнюдь. Мои гонцы готовы созвать на наше торжество весь высший свет, – вполне серьезно возразил монарх. – Пара дел, и я поведу тебя под руку давать клятву на оставшиеся нам годы.       Хенджин теперь глядел на него иначе. Прежде наглец-крестьянин, что смел идти против слова короля. Теперь надежная опора. Ему не чуждой была судьба королевства. Тем показал он, что для монарха может стать достойным супругом.       - Сегодня Мэри явится к тебе, – поделился Хенджин, отнимая голову от подушки, с не охотой готовясь к новому дню. – Похоже, что работе она столь же безмерно рада, как и возможности перекинуться парой слов с тобой.       - Если отниму твою служанку от дел до середины дня, то вини во всем только меня, – улыбнулся в ответ Феликс, наблюдая за возлюбленным, впрочем сам не желая покидать теплую постель.       - Ни на секунду не сомневался в этих словах, – с усмешкой сказал король.       В дверь постучали. То был верный знак, что время, отведенное на уединение монарха с Феликсом, подходило к своему концу. Невероятная потеря, ведь после признаний на балу юноше все меньше хотелось отпускать Хенджина по утру.       Проводив короля, Феликс стал думать, чем себя занять. Новая книга не желала идти сплошным потоком, захватывая в свой чудесный мир. Тогда он взялся за скрипку. Вместо привычного мотива стал наигрывать мелодию, что, как ему казалось, в полной мере отражала его настроение сейчас. Она была нежная, мелодичная в начале, а далее все больше уходила в быстрый темп и некую тревогу.       Феликс взял листок, перо и стал записывать ноты, перечеркивая, наигрывая вновь, меняя скорость и настроение. Так и не заметил он, как в дверном проеме показалась темная макушка.       - А Вы все так же полны любви к музыке, юный господин, – послышался знакомый голос, от которого улыбка сама собой коснулась лица юноши.       - Я уже думал, что более тебя не увижу. – Он отложил скрипку и шагнул к служанке, едва сдержав в себе порыв обнять Мэри, наплевав на все правила приличья.       - Вы так легко от меня не избавитесь, – улыбнулась девушка, касаясь его плеча. - Гляжу, без меня совсем от рук отбились. Кто же за скрипку берется, не переодев ночной рубахи?       - Я тоже рад тебя видеть, – молвил Феликс, позволяя Мэри возиться с ним, приводя в надлежащий вид.       Казалось, служанка сияла от радости только от одной возможности вновь заниматься работой. С таким энтузиазмом она бралась за дело, будто еще дотошнее, чем прежде.       Только когда юноша сел у зеркала, пока Мэри взялась за его волосы, причесывая отросшие за это время золотые пряди, они сумели разговориться вдоволь.       - Пока сидела я в ожидании решения короля, мне донесли любопытную весть, - не скрывая своей усмешки, говорила девушка. – Когда намечена дата помолвки?       - Мэри, - в смущении окликнул ее Феликс, но утаить своей радости не смог. – Пока не знаю. Джини нужно убедиться, что свадьба не обернется кровавым торжеством. А до той поры мы только на словах обручены.       - И все же моему счастью нет предела, - поделилась служанка. – Говорила ведь, что Его Величество относится к Вам иначе.       - Да, верно. Ты была права, - согласился юноша. – Однако есть и у меня подозрение. Тот, кто донес тебе весть о нас с королем… Не Стивен ли часом?       - Он приносил мне еду и последние новости из дворца. – Теперь был черед зардеться Мэри. И в отражении зеркала Феликс явственно видел, как ее лица коснулось смущение. – Стивен был мне верен на протяжении тех недель, что я была под стражей. Кажется, за то время мне стоит еще поблагодарить Его Величество.       - Я передам ему твою благодарность, чтоб ты больше так не краснела, - улыбался юноша, поднимаясь от зеркала, готовый к новому дню.

***

      В кабинете короля за закрытой дверью стоял мужчина, что слушал наставления монарха. Стоило однако поберечься в том числе и стражи, которая стояла по ту сторону, ведь известно, что уши есть даже у стен.       - Советник Михаэль, мне более не к кому обратиться по этому делу. Если и Вы окажетесь мне врагом, то так тому и быть. Я готов принять свою погибель, - молвил Хенджин.       - Я служил Вашему отцу верой и правдой. Мой долг – помогать королевской семье до самой смерти, - в ответ ему говорил мужчина. – К чему такая осторожность и предостережения? Есть нечто, что гложет Ваше Величество?       - Есть один человек, приближенный к короне, который вызывает у меня подозрения. Я бы хотел, чтобы Вы проверили мои опасения. – Он поднялся от стола, ступил к окну, задумавшись на мгновение о чем-то и продолжил. – Королевство ждет новый этап. Если все пройдет так, как должно, то мы навсегда избавимся от ненастья, которое охватило нас с днем свадьбы моих родителей. Однако есть те, кто не желает этого нового этапа.       - Полагаю, Вы не доверяете работе советника Ричарда? Поэтому не казнили главу стражи? – догадался Михаэль. – Я Вас не узнаю. Вы стали более рассудительны и менее импульсивны. Не желаете лишний раз пролить кровь невинного человека?       - Вскоре мне предстоит переступить порог святыни под руку с любимым человеком, - поделился Хенджин, тон которого невольно стал мягче. – Хотелось бы, чтобы на моих руках было все же меньше крови, дабы не осквернить чистый образ моего супруга.       - Я проведу проверку вместе с двумя-тремя доверенными людьми, в которых полностью уверен. – Советник поклонился королю. – Когда прикажете приступать?       - На завтрашний день я приказал советнику Ричарду отбыть из дворца по делу к господину Шепарду. Оно не столь срочное, но, полагаю, до двух часов по полудню сумеет его задержать.       Господин Шепард был виконтом с весьма интересным нравом. Более всего на свете короля в нем выводила из себя манера общения, которая обходила сторонами главную тему всей беседы, постоянно касаясь семьи, работы, прочих дел, что к сути не относились вовсе.       - Тогда я отправлю с ним одного из своих людей для слежки, а в это время мы проверим его покои и кабинет, - кивнул советник. – Едва найдем хоть что-то, лично доложу Вам, Ваше Величество.       - Надеюсь на Вас, - кивнул король, и Михаэль покинул его кабинет.       Хенджин помнил по своему детству нрав дяди. Казался всегда безобидным, старающимся на благо королевства в качестве советника старшего брата, а после и племянника. Верный и готовый на все ради страны? Отнюдь, с годами характер становился жестче, а методы иными. И все же хотелось верить, что последний родной человек не сумеет поступить подобным образом. Да только внутреннее чутье говорило иначе.       - Ваше Величество, - в кабинет вошел Стивен, поклонившись.       - Что такое? Я ведь не звал никого. – Король обернулся к слуге.       - Господин Феликс просил передать, что, если у Вас найдется время, он бы желал отпить с Вами чай, что не удалось сделать в прошлый раз, - молвил юноша. - Что велите передать?       - Я освобожусь через час, - в ответ проговорил Хенджин, отпуская Стивена.

***

      Феликс после времени, проведенного с Мэри, да за игрой на скрипке, несколько устал от своих покоев, решил пройтись по замку, да заглянуть в спальню королевы. От чего-то тянуло посмотреть вновь на картины, да порыться в книгах, что таились в спальне столько лет. Библиотека полнилась томами многими, да наверняка любимые хранились у Изабеллы ближе к телу и сердцу в своей невольной темнице.       Феликс шагнул в покои на самой вершине башни. Дышалось теперь здесь легче. Слуги взялись убирать и этот закуток дворца. Да только от чувства того, что спальня, которой должно быть уютной, была обыкновенной клеткой, не отпускала ни на единое мгновение.       Не было здесь более пыли, грязи. Но уюта месту это вовсе не прибавляло, когда представлял он нежный образ, восседавший у окна, с книгой в руках или за очередным письмом, которое, увы, не достигнет никогда того, кому оно писалось.       Юноша коснулся пальцами корешков, вытащил один том из всех прочих. Меж страниц нашел маленький рисунок. Цветок шиповника в обрамлении его же собственных листков, а чуть ниже роза, что распустила свои лепестки и, казалось, что аромат этих цветов тут же наполнил комнату.       Феликс коротко улыбнулся, одними уголками губ, поставил книгу на место. А следом взял другую, что сильно отличалась от всех прочих. На обложке не было названия, лишь красивые узоры, обрамляли ее по краям. И только открыв ее, он понял, что то была не книга. Этот аккуратный почерк он видел во всех тех письмах, на которые натыкался прежде. Те же небольшие рисунки на уголках страниц.       То, похоже, был дневник королевы Изабеллы. В нем писала она обо всех своих мыслях с того самого дня, как очутилась здесь.       «Несмотря на то, что достойной супругой меня он считать не намерен, исправно приходит раз в несколько ночей, чтобы исполнить свою обязанность перед короной. Полагаю, что более отвратительной вещи в моей жизни во дворце и быть не может. Когда, в итоге, я сумею понести, каково будет мое отношение к нашему ребенку?»       Феликсу стало не по себе уже от одной мысли о том, как король, заточивший свою супругу в башне, навещал ее по одной лишь причине.       «С каждым днем я все больше сознаю, что внутри меня растет жизнь. Мой живот круглеет, я ощущаю его движения. Я жду мгновения, когда он появится на свет. Хочу увидеть его скорее, но не знаю, сумею ли вовсе быть с ним тогда, когда он отделится от моей плоти».       Столь разительной была разница, когда женщина еще не сознает своего материнства и когда ребенок становится раз и навсегда центром ее мира. Изабелла видела в Хенджине свою отраду, успокоение. Человека, который, еще не появившись на свет, стал тем, кого она искренне любила, могла говорить ему все то, что не смог услышать мир.       «Сегодня ко мне вновь приходил Ричард. Полагаю, из двух королевских детей вся доброта нрава досталась только ему. Он часто приносит мне маленькие радости девушки на сносях. Вкусные свежие фрукты и выпечку, новые книги, краски и кисти. Он скрашивает мои одинокие дни.»       Феликс от чего-то насторожился. Казалось ему, что прежде от королевы он не видел ничего, что касалось бы советника. В коридоре за дверью раздался шум. Юноша вздрогнул и поднялся на ноги, прислушиваясь. Пора было уходить, но едва эта мысль появилась в его голове, как дверь открылась. Один из стражников стоял в проеме. Феликс ринулся было к выходу, постаравшись обойти мужчину, но шансов в битве у него попросту не было. Последнее, что он запомнил – это боль от удара и кромешная темнота перед глазами.