Только ты

— Я понимаю, что ты там занят, и вообще тебе не до меня, но… Сережа опять растерянно замолкает перед иконкой записывающегося голосового. Что но? Но я безумно устал? Но я очень скучаю? Но я-сдохну-скоро-здесь-в-этом-проклятом-душном-городе-без-возможности-даже-посмотреть-на-тебя-не-то-что-обнять-пожалуйста-окажись-рядом? Все это так… Жалко что ли. Разумовский сам себя презирает за это. Но он и правда задыхается, хочется уткнуться в родное плечо и если не плакать навзрыд, то хотя бы скулить. Но зачем Олегу все это. Он там занят, у него своя жизнь и свои дела, а Серега со своими загонами не должен его грузить. Разумовский раздраженно вздыхает и все-таки нажимает «отправить». Девятиминутное голосовое, в котором какие-то рассказы о том, что происходит, забавные детали и просьбы рассказать тоже что-нибудь мешаются с «мне так плохо» и «я так задолбался от жизни». Голосовое записанное попытки с четвертой. Серега отбрасывает телефон, чтобы не удалить это сообщение так же, как и несколько предыдущих. Не важно. Не важно. Не важно. Пусть уж лучше Олег его проигнорирует или пошлет. Но молчать уже нет сил. Он падает лицом в подушку и все-таки тихо плачет. Пусто. И холодно. Телефон пиликает уведомлением спустя минут сорок. Разумовский равнодушно берет его, уверенный, что там опять какие-то неважные люди с ненужными письмами. Уведомление от соцсети услужливо светит: «Олег. Голосовое сообщение». Все равнодушие слетает разом. Олег не любит голосовые. Сережа жить без них не может. Олег в целом не любит общаться в чате, он и в жизни не слишком разговорчив, а онлайн из него практически невозможно что-то вытащить. Тем более длинное. Тем более голосовое. Уж сколько раз Серега просил их записывать, объяснял, что голос всегда приятнее, всегда ближе, всегда… Олегу неудобно. Это голосовое на пять минут. Сердце пропускает удар. Разумовский глубоко вдыхает и нажимает на кнопку «прослушать», готовый быть посланным, проигнорированным и вообще к чему угодно. Кроме того, что он слышит. — Так, я это все прослушал, думаю меня уже можно считать героем — по голосу слышно, что Олег улыбнулся и Сережа улыбается тоже, — Во-первых, знай, что у тебя всегда есть человек, которому все интересно, которому всегда есть до тебя дело, который тебя любит и вот это вот всё. Во-вторых… Дальше Сережа слушает в полуха. На глаза наворачиваются слезы, а в голове крутиться: «всегда есть до тебя дело», «тебя любит», «все интересно». Не все равно, не все равно, не все равно… Самому близкому человеку не все равно. Сережа захлебывается от любви. И чуть-чуть верит, что любим в ответ.

***

— Может, все бросить? Я же бездарность, я ничего не могу. И добиваться чего-то уже не вижу смысла. А, не важно… Не буду тебя напрягать лишний раз и так все время ною. Возишься со мной до сих почему-то… Разумовский откладывает телефон и устало трет виски. В голове будто звонят колокола, а в глаза насыпали песка. Как это все бессмысленно. Абсолютно. Бессмысленно. И всегда было. И разве что-то поменяется? Нет. Никогда. Ничего. Не. Измениться. Хочется кричать. И бить посуду. И резать руки стеклом. И сбивать костяшки об стены. И срывать горло криком. И умереть. Ничего из этого Сережа не делает. Только садиться на подоконник и открывает окно. Ночной ветер холодит босые ноги и ерошит волосы. Свинцовая усталось разливается в мышцах, волной накрывает сосущая пустота. Серега утыкается лбом в колени трясется от холода и бессилия. Телефон пиликает уведомлением спустя час. Серега вздрагивает и смотрит сухими глазами туда, где светит дисплеем телефон. Разумовский сползает с подоконника и берет телефон. Синеньким светится: «Олег. Голосовое сообщение». Сережа протирает глаза и нажимает «прослушать». Пустота в груди отнимает все силы. Ровно до первой фразы. — Ты что там удумал?! Эй, это что такое, только я уехал, а ты там уже загоняешься и чушь всякую думаешь! Ты это брось. Оно тебе не надо. Ты офигенно талантливый. И очень сильный. И всего добьёшься. Ты огромный молодец, — дальше следует пауза, за которую Серега успевает осознать, что мерзость поселившаяся в сердце потихоньку рассасывается, — И откуда взялась возьня? Я это возьней не считаю, я просто люблю тебя. И тоже скучаю. Очень сильно. Не грузись там, слышишь? Сережа дрожащими пальцами отправляет спасибо и сердечко в ответ и снова утыкается лбом в колени. Его снова трясет, на этот раз от благодарности и нежности, затопившей все сердце

***

— Я не могу, я просто не могу уже, не могу понимаешь, мне так давно не было так плохо, я заканчиваюсь, понимаешь заканчиваюсь, зачем я тебе все это рассказываю, только нервы тебе трепать, но я уже все, пустота, ноль, лечь и сдохнуть под этим кустом, я не могу, я не могу, мне так одиноко, мне плохо, Олег, мне плохо, мне плохо, мне плохо, мне плохо… По лицу текут слезы, истерика рвет горло, слова вырываются вместе с всхлипами, мысли путаются, изнутри рвется с болью и страхом что-то жуткое и мерзкое. Оно царапает грудь, от этого хочется спрятаться, забиться в угол и молиться, чтобы оно не нашло. А еще хочется, чтобы держали. Держали. Просто обняли. Просто сказали, что рядом. Просто. Были. Рядом. Сережа подавляет очередной круг истерики, смаргивает слезы и отправляет сообщение, все больше себя ненавидя. С не первой попытки запихивает телефон в карман и поднимает голову к небу. Оттуда падают первые капли дождя. Хочется исчезнуть. Телефон пиликает уведомлением спустя несколько часов. Сережа усмехается и открывает чат с Олегом. Тот поставил смайлик разбитого сердца на двадцатиминутное голосовое с истерикой и написал длинный текст. В тексте были какие-то советы и утешения. Сережа внимательно читает, параллельно отвечая, соглашаясь и обещая прислушаться к советам. Потом все же ломается. «А можно странную просьбу?» Ответ прилетает почти сразу. «Можно :)» «Можешь пожалуйста сказать мне что-нибудь хорошее голосом?» «Из поезда только выйду.» «Спасибо)» Потребность оправдаться появляется тут же. «Мне просто что-то такое, живое, эмоциональное, оно да. Ты прав, нужно просто брать и делать, и очень ценю твою поддержку, и твои советы, и что ты вообще это все слушаешь и как-то реагируешь. Мне просто иногда нужно вот это что-то банально- иррациональное. Ых не знаю, как объяснить (» Сережа откладывает телефон и пытается не думать. О том, что жалок. Что не способен справляться с собой и своими проблемами. Что скоро надоест Олегу со своими загонами. Что просто сам себе противен. Телефон пиликает уведомлением спустя двадцать пять минут. С замирающим сердцем Сережа открывает телефон. «Олег. Голосовое сообщение». Разумовский нажимает кнопку прослушивания и прячет лицо в одеяло. Голос у Олега усталый. — Не знаю, как можно сказать что-то иррациональное, когда тебя всю жизнь учили быть рациональным. Вооот… Ты… большой молодец, что… Ты просто большой молодец. И я тебя очень люблю. Люблю не за это, а просто люблю. От этого «просто люблю», сказанного самым родным голосом Сережа плачет снова. Теперь уже тихо, молча, теплом залечивая все свои раны. И как может старается передать все его в буквенном искреннем «спасибо».

***

Когда Олег открывает дверь, Сережа немножко умирает. Он сдерживается как может, ровно до того момента, как запрет дверь и снимет ботинки. А дальше он вцепляется в Олега как в последнюю надежду этого мира и с неясным восторгом ощущает, как Олег его прижимает к себе в ответ. Тепло. Спокойно. Надежно. Нежно. — Я так сильно скучал. И очень тебя люблю… Этот шепот Олега Сережа не променяет ни на что в мире. И никакие голосовые его не заменят. Когда вот так. Рядом.