Молчание

Алена.

Идем с Женькой домой молча. Каждый думает о своем, но в то же время об одном и том же. Мне неприятно то, что некогда лучшая подруга даже не сообщила о своем возвращении домой. Я, конечно, все понимаю: они потеряли родителей, у них траур, депрессия, но я же могла бы быть рядом, пусть и на расстоянии. Созваниваться каждый день, ну или переписываться раз в неделю. Мы с самого детства втроем. Раньше жили в одном дворе. Однако когда бизнес отца Мари пошел в гору, они перебрались в крутые районы города. Соответственно и видеться мы стали только в школе, но продолжали оставаться лучшими друзьями. После смерти родителей они на какое-то время уехали в Испанию к родственникам, и приехали, как выяснилось, почти месяц назад. Мне бы не хотелось рушить наши прежние отношения, но видимо не судьба. Мари не всегда была отстраненной. Я бы сказала, она кто-то между рассудительным и благородным Эдвардом и эмоциональным Джейкобом из моей любимой саги о вампирах. Вообще расположения таких людей очень сложно добиться и свое я потеряла, даже не заметив. Да что там, не заметив, я даже причины немого конфликта не понимаю! Вот Женьку жаль, у него любовь до гроба. В детстве они даже в шутку поженились. Панихины поехали на море. Они и нас с Женей взяли с собой. Ребята тогда играли в семью и поженились прямо на берегу, а я венчала их. Правда, примерно через час они развелись. Не помню из-за чего, но это — однозначно самый короткий брак в мире. Мы дошли до моего подъезда и, сухо попрощавшись, разошлись. — Я дома! — Проходи, милая, — доносится голос мамы с кухни, — Будешь что-нибудь кушать? — Нет. — А блинчики? — Да, — блинчики — моё всё. Бездумно размазываю сгущенку по стеночкам розетки. — Что случилось? Ты какая-то грустная. — Панихины вернулись, и кое-кто даже не соизволил сообщить. — Ну, тогда ясно, — на лице у мамы появляется улыбка, та самая, означающая, что она знает в этой жизни всё. — Она не звонила, не писала, не отвечала! Мы столько лет дружили! Она не удосужилась хотя бы поинтересоваться при встрече, как у меня дела. Ну, она поинтересовалась, но как-то холодно, улыбнулась хотя бы, обняла там… — я задыхаюсь от возмущения. — Я все понимаю, но… не понимаю. Запинаюсь, не зная, что еще сказать. — Маришка показывает привязанность иначе. Посмотри, как дела дальше пойдут, может еще все наладиться. Сама говоришь, что только приехали, не освоились они еще. И прекрати мучить блин, ешь! После сытного ужина и освежающего душа, лежу на кровати в своей комнате, раскинув руки в стороны и тупо пялясь в потолок. В голове кружатся сотни мыслей о Мари: что могло между нами случиться? Какая кошка пробежала, что она даже толком не взглянула на меня? Помню, она и до смерти родителей вела себя со мной странно и… Ладно, подумаю об этом завтра. Утро вечера мудренее.

***

Сижу в автобусе и разглядываю до боли знакомые здания, в голове снова и снова всплывают слова мамы. Что-что, а с мамой мне очень повезло! Мы с ней как подруги, можем поделиться всем. Конечно, есть свои скелеты, как и у каждого нормального человека, но что касается советов и вправления мне мозгов — ей равных нет. Как обычно меня у входа встречает Женька, но не один, с Мари, яро ей что-то рассказывая. — Привет, ребят! Как обычно, обнимаю этого засранца и решаю проверить актуальность совета матушки. Подхожу и обвиваю своими тонкими ручонками брюнетку. Что меня поражает, так это ответная реакция. Хотите знать, что я чувствую? Бабочек обыкновенных, обитающих в глубинах моего живота. Помимо маминой теории, подтверждается аксиома, которая по сути даже рассмотрения не требует: маменька херни не посоветует. После короткого диалога, мы разбегаемся по аудиториям. Вот честно, пытаюсь слушать профессоров, но мои мысли где-то совсем далеко. Я вообще такая, люблю в облаках витать. Мне нравится мечтать, представлять свое будущее рядом с каким-нибудь красавцем: дети, дом у озера… и далее по списку. Даже можно без детей, просто отношения с хорошим и порядочным парнем или мужчиной. Ну, это уж как пойдет. Философия — наискучнейший предмет в мире, а у нас две пары подряд поставили. Изверги! Да и ладно, если рассказывали бы интересно, но ведь этот монотонный голос — без ножа режет. Новый вид пыток. После пар, как обычно, у выхода из здания университета, меня уже ждал мой соратник. С ним была группа парней-футболистов. Он раньше тоже в их команде состоял, но из-за занятости пришлось бросить. Я подхожу к ним и за мной подтягивается Мари. Парни обрывают разговор и переводят все свое внимание на брюнетку. — Какая цыпа у нас тут завелась, — похабно улыбаясь, произносит самый мелкий. И как мой Женька с ним дружит? А если и не дружит, то общается? Фи, противный. Кстати о Лебедеве, его лицо от фразы этого недоростка в момент меняется. Да так меняется, что я уже ищу пути отступления, дабы под горячую руку не попасться. Я ведь могу. Я хрупкая, мне влетит — мало не покажется. А вот Мари игнорирует его выпад и кивает в знак приветствия другим парням, что кажутся более культурными и адекватными. — Смотри какая с характером. Мне такие нравятся, — не унимается коротышка. Он, видимо, еще не знаком с характером этой бестии. Девушка задирает голову, отыскивая что-то вдалеке. — Не понимаю, откуда звук идет? — она опускает глаза на выскочку, чуть щурясь, — А! Это ты, малыш! Прости, не заметила. Ты не обижайся, но я всех представителей противоположного пола, что ниже уровня моих глаз, не замечаю. Так что захлопни свой ротик. На больших девочек тебе еще рано заглядываться. «Малыш» только и делает, что открывает и закрывает рот, как рыбка, пока его друзья во всю гогочат. — А ты не промах! Приходи на вечеринку в пятницу вечером! — один из спортсменов подмигивает и уходит в закат со своей командой. — Что за вечеринка? — интересуется длинноногая, когда мы остаемся втроем. — Каждый год устраиваем в местном клубе, в честь начала учебного ада. Но в этот раз у кого-то на дому будет. Придешь, панночка? — Женя обратился к брюнетке. — Почему нет, если да? Ты пойдешь? — я даже не сразу поняла, что обращаются ко мне. У — Конечно! — нет, я восемнадцать лет не ходила на вечеринки, и столько бы еще на них не появлялась. — Хорошо, — она обращает свой взор к парковке. — За мной приехали. Пока, ребят. Мы провожаем взглядом изящно удаляющийся силуэт. Обратив внимание на большую черную машину, я заметила ее водителя. Твою мать. Это же Вадим! За то время, что я его не видела, он возмужал еще больше — видно, что массу нарастил. Его костюм тройка идеально на нем сидит. Широкие плечи и спина, за которой хочется спрятаться. Просто. От всего. Даже если не от чего. Его изумрудные глаза, смотрящие прям в самую суть твоей души. Каждый раз, когда он направляет на меня свой взгляд, я теряюсь. Забываю обо всем. Как дышать, что говорить. Я просто стою, просто пялюсь, облизывая его с ног до головы. Черт! Лишь бы он не заметил этого. Надо валить. Сейчас! — Это Вадим? — Женька оборачивается ко мне, а меня и дух, и след, и все что можно простыло. Не хочу ему на глаза попадаться. — Ален! Ты куда? — А? — делаю вид, что не расслышала. Оскара сюда, срочно! — Говорю, куда идешь? — Домой, куда же еще? — ускоряю шаг. Вадим — идеал мужчины. Мой идеал. Сколько себя помню, всегда сохла по нему (поясню: всегда — это где-то лет с пятнадцати). Но для него я всегда была ребенком. Он защищал и подтрунивал надо мной, как над родной сестрой. В какой-то момент мне этого стало мало и… я все испортила. Женька, как всегда провожает до дома и топает дальше. Поднявшись в квартиру, я пулей лечу в свою комнату и утыкаюсь в подушку, молча страдая от неразделенной любви и глупостей, что когда-то совершила.