Молчание

Мари.

Пилот объявляет о посадке, стюардессы проверяют все ли в порядке у пассажиров, мигает лампочка с просьбой пристегнуть ремни безопасности — мы вернулись. Мы — это я и мой младший брат Степан. Солнечная Испания осталась позади. Вместе с ней мы постарались оставить все свои проблемы и душевную боль. Боль от потери самых родных людей на свете — наших родителей. У нас конечно же, не все всегда было гладко: были и взлеты, и падения, помню у них дело даже до развода доходило, но они предпочли сохранить семью. В первую очередь, ради самих себя и своей любви друг к другу. Я считаю это лучшим решением. Их смерть пришлась на начало года: гололед, ночь и…пьяный водитель, который не справился с управлением — вылетел прямо на встречную полосу, когда родители возвращались домой. Как сейчас помню, Вадиму позвонили и сообщили, что маму в тяжелом состоянии доставили в больницу, а отец погиб на месте. Трех дневная кома, сутки ожидания в надежде на чудо — все зря. После похорон, брат отправил нас двоих в Испанию к маминым родителям. Там мы вместе скорбели. Я настаивала на том, чтобы Вадик поехал с нами, но он полностью загрузил себя работой — ночевал в офисе и катался по миру, налаживая новые связи. Он взял бизнес отца на себя. После их смерти конкуренты набросились со всех сторон, но он выстоял, и выстояло папино детище. Почти месяц мы старались адаптироваться: гуляли, покупали мелкому школьную форму и канцелярские принадлежности, этим по большей части занималась я, записали на баскетбол, также уладила вопросы в университете. Оставалось лишь ждать начало учебного года, который наступил слишком быстро. — Я отвезу вас, — поставил нас перед фактом Вадик, в первый учебный день. — Тебе с утра раз сто звонили, езжай, а то там без тебя апокалипсис случится. Только он хотел возразить, как ему на телефон вновь посыпались бесконечные звонки и смс. Сдавшись под натиском обстоятельств, он уехал, предоставив нас самим себе. — Я не хочу. — я поднимаю на него взгляд. — Не хочу идти в школу. — Ему все еще тяжело — это видно, однако старается не выказывать этого, перенимая повадки старших брата и сестры. Он продолжает ковыряться в каше, которую мы заварили себя на завтрак. Признаться, честно, она ужасна, но к сожалению, ничего больше мы приготовить не успели бы, так как проспали. — Тогда не иди. — Он нахмурит брови задавая немой вопрос. — И я не пойду. К черту все! В подтверждение своих слов я взяла миску с кашей и вывалила наши порции в пластмассовый контейнер. Выкидывать жалко, а так хоть пусть птицы или коты на улице съедят.

***

Уже через час мы гуляем в парке, кормим уток и едим мороженое. Затем отправляемся на аттракционы, а к вечеру в кино. Часам к семи мне начинают поступать смс от Вадима. Вадик: Почему мне звонит классный руководитель и говорит, что Степа не пришел?

Вы: Мы решили прогулять.

Вадик: С чего вдруг? Уже устали от учебы?

Вы: Можно сказать, и так)

Вадик: Я тоже прогулять хочу. Работу.

Вы: Не надо.

Чьи деньги мы со Степашкой будем тратить, если ты перестанешь зарабатывать?

Вадик: Так вы со мной только из-за денег? Обидно: ( — Все нормально? Вадик на нас не злится? — спрашивает малой. — Он скорее завидует, чем злится, — улыбаюсь и подмигиваю братишке. С моими мальчиками всегда хорошо, мы за любой кипишь, как говорится. Когда были живы родители, мы втроем постоянно дурачились, бесились, ругались и вместе отбывали наказания, когда наши ссоры перерастали в драки и мы что-то да «случайно» разбивалось. В один момент все это веселье и беззаботность исчезли — нам с Вадиком пришлось окончательно повзрослеть. Он был вынужден отказаться от похождений с друзьями, легкомыслия. Что на счет меня, так я и раньше была асоциальной, а сейчас и с друзьями даже повидаться не хочу. Мне удобно там, где я сейчас — в своем коконе, защищающего меня от проблем из вне. Кино неплохое. Мы выбрали мультфильм и не пожалели, а после хорошего анимационного произведения искусства, решили поесть. Я съела свою порцию быстро, а вот Степашка как всегда копошится. Все что мне остается — сидеть и попивать детский сок из трубочки. — Мари? Это ты? — голос парня раздается хоть и спокойно, но крайне неожиданно. Да так неожиданно, что я чуть трубочку от сока не проглотила. — Привет, Жень, — он присаживается на стул рядом, от чего мне становится немного некомфортно. Не от того, что, Женя какой-нибудь плохой парень, просто…. — Мы волновались о вас, — начинает он, — звонили, писали, а ты даже не отвечала. Если честно, то эту карту нечем крыть. Они оба постоянно пытались со мной связаться, но я упорно молчала. Почему? Не хотелось. Не хотелось никого и ничего. Конечно, я могла бы написать мол «Сори, но мне нужно время» и так далее и тому подобное, но я этого не сделала. Вот такая вот я плохая. — Так вышло, — максимум, что могу из себя выдавить. — Может расскажешь по подробнее, панночка? — О. Мой. Бог. Опять это дурацкое прозвище. Нам же не по пять лет! — Как же я давно не слышал этого, — отзывается Степашка, уводя весь негатив и неловкость куда-то в сторону. — Откуда вообще это пришло? И Лебедев рассказывает. Я в детстве очень любила «Вия» с Натальей Варлей. Меня восхищало то, как она летала в гробу, как пугала священника, хотя он сам виноват — руку на женщину поднял. И что, что она ведьмой была? Это не повод был ее убивать. Я настолько на этом фильме была сдвинута, что заставляла папу с Вадиком подыгрывать мне: один Вием был, другой бедным священником. Вот такие странные игры у меня были. Тогда и пошло это «панночка». А Женя как услышал — перенял привычку. Сейчас, когда я слышу это прозвище, сердце наполняется тоской и теплыми воспоминаниями о минувших днях. Которые, к сожалению, уже не вернуть. А так хочется вернуться туда, где было тепло. Он рассказывает Степану о нашем детстве, не скрывая постыдных (для меня) подробностей, но и не упускает возможности упрекнуть в том, что я поступила с ними некрасиво. Что они с Карениной хотели быть рядом, а я их жестоким образом оттолкнула. Позже к нам подтягивается Алена. Она все такая же утонченная и хрупкая. На вид. Светлые, чуть вьющиеся локоны, такой же маленький рост и то же детское лицо. Не зная ее, решила бы что ей лет пятнадцать-шестнадцать. Я не знаю, рада ли вновь встретить её. После того «инцидента» я так и не разобралась в своем отношении ко всему. Мои взгляды, убеждения, принципы дали трещину и как заделать её я не знала. Не знала, как пережить смерть родителей. Не знала, что правильно, а что нет. Я потеряла свои ориентиры и сейчас пытаюсь их наметить. Настроения уже никакого нет от усталости. Батарея разряжена просто в минус. Сухо пообщавшись с ребятами, я забрала Степу, и мы отправились домой. — Как погуляли? — Вадик сидел на кухне попивая кофе. — Нормально так. Ребят встретила, но особо говорить с ними не стала. — Выдала себя с потрохами. Сейчас расспрашивать начнет. — Каких ребят и почему? — Потому что все время Женя не унимался и, кстати… — малой, как всегда выручает меня. Второй раз за день. — Я столько компромата на эту дамочку собра-а-ал, — протягивает довольно он. — Постой, Женя? Лебедев? — удивился старший брат. Вадик внимает каждому Степкиному слову, несмотря на то, что сам был свидетелем многих историй, однако брата не перебивает. Сидит улыбается, а я в миллионный раз за вечер закатываю глаза, потому что, блин, я была мелкая и признаться честно, немного смущаюсь. Да, я и такое умею. Но об этом другим знать не обязательно. Степка вскользь упоминает об Алене, и я подмечаю, как глаза Вадика загораются неподдельным интересом. — Алена? — интересуется как бы «невзначай» он. — Ага, — отвечаю я. — Алена. Алена Каренина, та самая. — Делаю акцент. — Помнишь такую? Уверена, что да. Такое точно не забывается. Завожусь с пол-оборота, не понимая адекватной причины. Для чего вообще этот спектакль? Демон на плече упрямо требует продолжения банкета, и я с трудом сдерживаюсь, дабы не выдать что-то типа: «А что такое? Разве вы не виделись, пока нас не было?». Выдав пару сухих фраз, он оставляет кружку в раковине и сбегает стратегически отступает в свою комнату. Считаю, он поступил разумно (в отличие от меня) — не стал раздувать скандала на пустом месте, хотя повод я дала знатный. — И зачем это всё? — подает голос мелкий. — Сама не знаю. Может к психологу обратиться? — А идея-то хорошая. Мало ли, вдруг у меня биполярное расстройство? — Мари, — он встал рядом, — ты всё ещё злишься? Я тяжело вздыхаю, опустив глаза. Имею ли я вообще право на них злиться? Нет. Или да? Столько всего произошло, кажется, я запуталась. А ведь у меня даже времени не было нормально об этом подумать. Ну, знаете, горе и все такое. — Не отталкивай от себя близких. Случилось и случилось, что поделать теперь? Ты так и не поговорила ведь с ней? — Отрицательно мотаю головой. — А с Вадимом? — Тот же ответ. — Просто поговори. Тебе пора уже разобраться в себе. Я поворачиваюсь к Стёпе и крепко обнимаю его, уткнувшись носом ему в макушку. Когда он успел так повзрослеть?

***

Решаю все же послушать совета младшего брата и отпустить все то, что меня тревожит. Хотя бы попытаться. Прошлое действительно осталось позади и возвращаться к нему нет никакого смысла. Активно стараюсь влиться в социум, однако дается это мне крайне трудно. Спасают меня мои (слава Богу все еще друзья) Каренина и Лебедев. Если б не они, то до пятницы и этой чертовой вечеринки я бы не дотянула. Мы не стали обсуждать эту ситуацию с игнорированием и они, вроде как все поняли и не лезли на рожон. Я и сама по себе не любитель душу изливать. Все это время они вытаскивали меня на разного рода мероприятия: пешочком до дома пройтись, поесть где-нибудь чего-нибудь вредного и тому подобное. Сейчас вот на вечеринку едем. Мой образ состоит из черного топа с глубоким вырезом и длинными рукавами, и короткими джинсами на высокой посадке. Сильно наряжаться не охота, поэтому просто собираю волосы в высокий хвост и наношу легкий макияж. — Куда собираешься? — интересуется Степашка, стоя на пороге моей комнаты. — Университетская вечеринка по случаю начала учебного года. У кого-то на дому. — А мне с тобой можно? — Уроки сделал? — Конечно! — гордо заявляет он — Беги собираться тогда. Не успеешь — останешься дома. — Ты… Я как-бы пошутил, — округляет свои глазки словно, не веря в то, что я согласилась. — А я как-бы нет и как я уже сказала… — не успеваю закончить фразу, как он пулей улетает в свою комнату. Через добрые пять минут (за которые я себе накрасила губы и ресницы) он стоит в полной боевой готовности передо мной. Ну вот может же, когда захочет. Еще бы уроки так быстро делал и посуду мыл…

***

Вызвав такси, мы отправляемся за Женей и Аленой. Первый конечно долго сопротивлялся, когда я сказала, что я за ними заеду, а не он, как порядочный джентльмен заберет дам, но моя очаровательность и неопровержимый факт того, что мотаться туда-сюда не удобно и весьма расточительно — остудили его пыл. Дом, в котором проходит увеселительное мероприятие для студентов — не такой большой, как его описывали, но тоже не плохо: бассейн, два этажа, панорамные окна в пол, подвал где можно предаться виртуальной реальности, ухоженный сад. Интересно, родители этого парня знают, что пьяные студенты собираются разгромить их место жительства? Закончив изучать пространство, ловлю на себе прожигающий взгляд Евгения. В нем читается возмущение с маленькой, едва заметной искрою… восхищения? — Твой образ такой… — окидывает меня взглядом, подбирая подходящее слово. — Какой? — вскидываю бровь я, складывая руки на груди. — Открытый, — выдыхает он наконец. — Ну-с, если сравнивать его с нарядами тех губастых дам, то мой образ походит на монашеский. — Не, ну серьезно. Сейчас еще тепло и для начала осени довольно жарко, так что пока я могу, хочу походить в красивых и удобных шортах, так как потом начну кутаться в не очень удобные куртки, сапоги и шапки-ушанки. — Видимо мужланы на этом празднике жизни предпочитают, как раз-таки монашек. — Значит обойдутся. Мы стоим, прожигая друг друга взглядом. Никто из нас, не хочет уступать другому. Не знаю сколько это длится, но парень сдается первым, бросив холодное «Ладно, прости». Я не понимаю: что это было? Ревность или дружеская обеспокоенность? Мне даже родители не запрещали одеваться так, как я того хотела. Они всегда давали нам свободу действий, говоря, что это наша жизнь и только нам решать, как ее проживать. Естественно, я не рвалась украшать лицо татуировками, курить, пренебрегать школьными уроками, ходить полуголой и далее по списку, но тем не менее… Вечер в целом проходит хорошо. Знакомлюсь с новыми людьми, чьи имена забуду уже минут через десять и, с которыми навряд ли продолжу общение после окончания этого вечера. Общаюсь в основном с парнями, потому что девушки какие-то туповатенькие сильно. Есть конечно нормальные с моего потока, но их крайне ограниченное количество. Не все тут из нашего универа конечно. Знаете же, как это бывает: один пригласил друзей, те своих друзей, а те своих.

Музыка: Ed Sheeran — Photograph

— Потанцуем? — раздается над ухом знакомый голос, и я соглашаюсь. Не знаю почему. Лебедев аккуратно ведет в танце (как назло это медлячок, которого я всеми силами старалась избежать). Он кладет руку на мою поясницу и прижимает меня к себе (совсем не по-дружески). Настолько, что мне приходится обнять его обеими руками за шею. Стараюсь смотреть куда угодно, только не на него. Эта ситуация смущает. Он смотрит на меня странно — не отрывает взгляда, изучая словно под микроскопом. — Приятно пахнешь, — произносит он мягким, низким, но сексуальным голосом, от чего я тяжело сглатываю. — Спасибо, — произношу скомкано, все еще не глядя на него. — Аромат бабушка подарила, сама сделала. Черт, его руки на мне очень странно ощущаются — до ужаса не ловко. Я знаю о его чувствах ко мне и если он решит сказать о них под эту очаровательную песню, от которой я уже растрогалась, то отвергать его чувства будет нереально невыносимо для меня. — Прости, за… На самом деле ты выглядишь потрясающе. — Все хорошо, я не злюсь. — Просто… — он опускает глаза, словно стыдясь своего поведения или боясь того, что будет дальше. — Жень, правда все нормально, я не злюсь, — мягко касаюсь его плеча, слегка сжимая. Я же все понимаю, ты волновался, но, если что-то случиться, я и сама справлюсь. Я ценю это, но ты не обязан так меня опекать. Его ладони сжимаются на мою кожу через ткань топа, принося легкий дискомфорт, но я не говорю ни слова. Лебедев меняется в лице, прекрасно понимая, что именно я пыталась до него донести. Через какое-то время, он находит силы отпустить меня. Смотрит на меня пронзительно, усердно о чем-то размышляя и уходит. Стоит его объятиям разомкнуться, как меня окутывает холод. Хочется вернуться домой и укутаться в теплый плед, попивая горячее молоко с медом. Замечаю Алену, одиноко сидящую у бара, и направляюсь к ней. — Чего грустная? — «Сама-то не лучше» — упрекает внутренний голос. — А ты? — не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос, хотя сама пользуюсь этим приемом довольно часто. — Я видела, как вы танцевали. Все нормально? — Ладно, — выдыхаю я, — можешь не отвечать на мой вопрос. — Может домой поедем? — Еще даже полуночи нет. Время детское. Она пододвигается ближе и говорит еле слышно. — Я не очень люблю вечеринки, поехали домой? — она досадно поджимает губы и хлопает глазками кота из «Шрека». — Могла бы и раньше сказать. Она виновато смотрит на меня. Я понимаю, что самая первая согласилась, но, если бы она мне сказала, что ей не комфортно на таких вечерах, я не поехала из солидарности. — Могли посидеть у нас, посмотреть ужастик или комедию, ну, или твои дурацкие «Сумерки», которых ты так обожаешь! — Ее любовь к этой саге меня с ума сведет. — Главное, чтобы всем было комфортно. Хотя просмотр этого фильма комфорта у меня явно не вызвал бы. — Не хочу мешать вашему веселью, — на это я закатываю глаза и направляюсь к парням, узнать поедут ли они по домам с нами. Степа соглашается, а Женя предпочитает задержаться. Как только я отхожу от шумной толпы заказать такси, на мой телефон поступает звонок от Вадика. — Привет. Вы где? — раздается голос из трубки. Время двенадцатый час, а он только с работы вернулся! — Привет. Если я тебе скажу где мы, заберешь нас? — слышу на том конце провода тяжелый вздох. — Пришли адрес. Через тридцать минут приезжает Вадик и сразу отхватывает от меня. Во-первых, потому что снова поздно вернулся домой, во-вторых, мы ехали сюда час без пробок, а он обошелся в половину времени, следовательно, снова гонял на своей прекрасной машинке, за что я его убить готова. Но это уже дома. Пусть остаток этой прекрасной жизни поработает водителем. Слежу за ночным пейзажем, проплывающим за окном. Это невероятное мгновение, когда твоя голова кажется пустой, свободной от мыслей. Иногда мне кажется, что мой мозг работает слишком усердно, что тараканы в голове бегают через чур хаотично, делая такими же хаотичными и мои мысли. Когда я задумываюсь об этом, понимаю насколько я устала загоняться по любому поводу. Хочется притормозить, набрать свежего воздуха в легкие, избавляясь от всех тревог. Хочется спокойствия. В Испании я его нашла: каждый вечер сидя на берегу моря, наблюдая за закатом и как на небе, одна за другой, начинают загораться звезды. Морской бриз окутывал меня, а ночь приносила желанное умиротворение. Да, люблю я философствовать на уставшую голову. А с другой стороны, когда еще этим заниматься? Правильно, либо перед сном, когда ты окончательно устал, когда снял с себя все маски и позволяешь себе эти минуты на размышления и мечты о лучший жизни. В эти моменты мы — люди, становимся на все сто процентов собой, не играя роли перед зрителями. Кстати, если вам эта мысль показалась знакомой, то это сказал Воля, но это я так, на всякий случай говорю. Второе состояния, подходящее для философических мыслей — когда ты пьян. Случайно взгляд падает на зеркало заднего вида, в котором отражается Алена, с ног до головы облизывающая моего брата. Нет, вы не подумайте, ее интересует старший брат — Вадик, тот что за рулем. Ее глаза сверкают неподдельным интересом. Вадик тоже не отстает, иногда поглядывая на Алену в зеркальце. Их гляделки конечно… Для меня что-то нереальное. Лично я далека от этих «романтическо-любовных» штучек. Такое точно не по мне.