Молчание

Мариа.

С вечеринки проходит несколько дней, за которые я себя успела знатно отругать, потому что отвергла чувства одного своего лучшего друга. Немного пострадав, я поуспокоилась, особенно когда вновь увидела его очаровательную улыбку и заметила, что он стал держаться со мной на расстоянии. Это к лучшему. Хотя дышать легче стало, да и неловкость между нами пропала. Из будничных новостей: Степа радует своими успехами в школе и спорте. Признаться, честно, мне все еще трудно принять факт того, что нам с Вадиком придется самим его воспитывать. Сижу на диване и пялюсь на входную дверь, надеясь, что она сейчас откроется и в комнату войдут родители. Они будут как обычно спорить о бытовых вещах, которые кажутся им в этот момент нереально важными. Потом мы все сядем за один стол и будем рассказывать, как прошел наш день. Папа похвалит приготовленную еду, мама погладит по голове и скажет о том, как же повезло моему будущему мужу, а Вадик пообещает поставить за его терпение свечку в церкви. Но этого не происходит и больше никогда не произойдет. Я чувствую себя потерянной и одинокой. Я чувствую, что должна оберегать Вадика и Степу. Я несу за них ответственность и очень боюсь подвести их. Кстати о них, точнее о старшем из них. Вадик приходит домой позднее обычного, что собственно ни капли не удивляет. Он работает как проклятый, и дабы хоть как-то снять груз с его плеч, я и учусь на факультете управления, чтобы в будущем связать свою жизнь с отцовским делом. Нужно идти по зову сердца, а я иду по зову разума. Не люблю отдаваться эмоциям и отпускать поводья. Если в моей жизни есть что-то, что я могу контролировать — я контролирую. Точка. Расположившись на внушительных размерах диване-уголке, наблюдаю как Вадик ходит из комнаты в комнату и наконец, выйдя из душа, присоединяется ко мне. В его руках ноутбук. Дедукции Шерлока Холмса не потребуется, дабы разгадать, что же он будет с ним делать. Почему он не дает себе отдыхать? Меня это так раздражает, что я к чертовой матери выкину этот компьютер. — Привет. — Привет, — произносит он, продолжая стучать своими красивыми пальцами по клавишам. Да, у моего брата эстетически прекрасные пальцы. — Как день прошел? — Как обычно, офис, встреча, — бла-бла-бла, — потом Алену домой подвез, Аню видел, но она была мне не очень рада, — стоп что? Кого он видел? — Не мудрено, — ухмыляюсь я, — а ты думал она тебя с распростертыми объятьями встретит? Как так вообще произошло? — Мы с Алёной ужинали в ресторане «Маленький рай», — диалог проходит в будничных тонах, но пальцы брата, как мне показалось, стали чуть нервозней стучать по ноутбуку. В чём-техника-то виновата? — Как случилось так, что вы с Алёной ужинали в ресторане твоей бывшей? — Когда я пришел туда, то Алена уже была там. — Твою мать Панихин, ты можешь нормально рассказать?! — я перешла на повышенные тона. К слову, голос у меня звонкий, так что, для того, чтобы меня услышали, мне сильно напрягаться не нужно. Вадик закатывает глаза, закрывает ноут и с тяжелым вздохом, наконец, поворачивается ко мне. — Я был на встрече неподалеку. Иду к машине, вижу сидит Алёна, одна, да ещё и грустная. Как оказалось, у неё было свидание, — последнее слово он произносит сквозь зубы, — и этот выживший аборт сбежал, а девушке нечем было расплатиться. Я помог ей. Мы посидели, поговорили. Потом нас заметила Аня и дала понять, что я нежеланный гость в её заведении. Мы ушли. Я отвез её домой. Направляясь домой, я искренне надеялся отдохнуть, но одна маленькая заноза в заднице не дает мне этого сделать и пристаёт с дурацкими вопросами. — Эта заноза в заднице, как ты выразился, не задавала бы «глупых» вопросов, если бы получила «адекватные», полные ответы, а не те обрывки, что ты мне кидал. Брат возвращается к ноутбуку, а я к заучиванию философии, что не так-то и просто. В голове всплыает «звание», которое присвоил Вадик Лёше. Не сдерживаюсь и хохочу в голос, распаляясь все сильнее. Какого меня так прорвало? — Ты меня пугаешь, — Панихин старший искоса посматривает на меня, не понимая моего приступа, — ты дышать не забывай. — Он продолжает что-то печатать, но его губы расплываются в улыбке и по комнате, наперекор моему гоготанью, разливается бархатистый смех. — Может ты скажешь, что происходит? — Просто, — еле выдавливаю из себя, — то как ты назвал Аленкиного недоухажера… Закончить фразу не удается, потому что смех так и льется из меня. Мне попросту дышать нечем уже, и живот начинает болеть. Надеюсь хоть маленький, но пресс появится. — Ты знакома с ним? — интересуется бизнесмен, когда мы более-менее успокаиваемся. — Да так, не особо. Просто знаю о его существовании. А что? — Да так, ничего особенного. Стало быть, если она пошла на свидание, то парня, как такового у неё нет, — он произносит это себе под нос, видимо надеясь, что сказанное не долетит до моих ушей. Долетело. — Верно, — он замирает на мгновение, и как ни в чем не бывало, продолжает стучать по клавишам. — Постой-ка… — С вашего позволения, я продолжу облеживать диван, для стойки смирно я несколько устала. — Откуда ты знаешь, кому именно принадлежит ресторан? — Бываю там иногда, — не смотря на их с Аней расставание, я продолжила общение с девушкой, поэтому в курсе о событиях в ее жизни. Даже как-то совет на счет отношений давала, Лариса Гузеева блин. — Об Алене она знает? — С ума сошел? Нет. — Почему ты игнорировала ее попытки лучшей подруги связаться с тобой? — он наконец смотрит на меня в упор, своим этим пронзительным взглядом. — Я не видела в этом смысла, мне было не до этого, — честно признаюсь, — плюс ко всему еще и злилась. На вас обоих, — сделав небольшую паузу, продолжаю. — Я так понимаю, раз она не смогла связаться со мной, значит активно связывалась с тобой, утешала и тому подобное. — На что ты намекаешь? — А я на что-то намекаю? — притворно удивляюсь я. — Брось братец, тебе показалось. Пока наша маленькая дискуссия не превратилась в скандал, ретируюсь в свою комнату, иначе философию я точно не доучу. Следующие несколько недель проходят монотонно. Ничего запоминающегося или нового. С братом мы не поднимали больше эту тему. Какой толк мусолить минувшие дни? Пустая нервотрепка никому из нас ни к чему. Как только я привыкаю к студенческой рутине, радуясь спокойствию, меня решают отправить на какие-то межуниверситетские соревнования! Я с первого дня о них слышала и искренне надеялась, что меня просто не будут трогать. Тронули. Учиться хорошо — не всегда хорошо. Если ты примерный ученик, отличник и участвуешь в жизни университета, то будь готов к тому, что тебя будут отправлять в жопу мира дабы отстаивать честь «родного» универа. А делать ничего не получалось, потому что иногда от этого зависело благополучие группы. Вот и приходилось «активничать», решая мелкие проблемы или добиваясь решения от кого-то. Честное слово, я пыталась от этого отвязаться, но чувство ответственности, которое мне навязали — не дало пойти наперекор преподавателям. Поэтому сейчас, недовольно ворча себе под нос, я собираю все необходимое в путь. Соревнования пройдут в каком-то Богом забытом лагере, где кроме нашего, будут ребята еще из трех университетов. Едем мы туда на две недели: первые семь дней будут состязания и так далее, а последующие — выходные, платные. Если хочешь прокайфовать недельку на природе — придется платить. Я бы на это не согласилась ни за что, но Алена очень хотела, а я отказать ей не смогла. Утром братья провожают меня целым парадом. Создается впечатление, что я им мешаю, а они и рады от меня избавится. В сотый раз провожу инструктаж, наказывая парней, не только нормально есть, но хоть иногда поливать цветы, протирать пыль (что уж там говорить о полноценной уборке) и стирать, хотя бы носки с трусами. Подробно расписываю, как отделять постельное белье, белое и цветное и наконец, направляюсь к выходу. Степан неожиданно крепко обнимает меня, и я даже на секунду верю, что он действительно скучать будет. Однако оказавшись уже в лифте, до нас с Вадиком доносятся звуки громкой музыки. Вот засранец.

***

Едем мы действительно, в какую-то глушь — очень долго и нудно. Студенты орут на весь автобус какие-то новомодные песни, от которых у меня просыпаются рвотные позывы. Я более старую музыку предпочитаю, или зарубежные, но в последнем варианте возрастных ограничений не устанавливаю. Затыкаю уши, в сотый раз слушая такой полюбившийся «Midnights». Через каких-то десять часов мы прибываем в лагерь, кажется последними. Благо нас с Аленой селят в одну комнату. Я, знаете ли, интроверт и незнакомых людей не особо жалую, а к болтовне блондинки уже давно привыкла. В целом, база вполне даже хороша. Тут есть футбольная и волейбольная площадки, дорожки для бегунов и велосипедистов, небольшой парк, за пределами которого начинается лес и чуть дальше речка. Здания где нас рассели, вполне можно назвать новыми, ну, или недавно отремонтированными. Признаться, честно, я ожидала условий похуже. Завтра нас ожидает уже первый день соревнований, и я в снова корю себя за то, что так рано сдалась и не отказалась от всего этого. Ну, зачем мне? Ради автомата, которые мне и так бы поставили благодаря хорошим оценкам? Блин, влипла же я…на две недели. Проведя для нас небольшой экскурс, всех отправляют спать — на данный момент это единственное мое желание. Благодаря вселенской усталости, сплю без задних ног, так крепко и глубоко, что вставать со звоном будильника не хочется, от слова «совсем», но надо. Держу курс в столовую — есть хочу так сильно, что желудок скоро сам себя поглощать начнет. Вчера вечером поужинать не успела, о чем сейчас сильно жалею, поэтому набираю много всякой всячины себе и Аленке, которую я разбудила лишь перед выходом. Она упоминала, конечно, что поспать любит, но не настолько же! Ее невозможно было поднять. Раз пять подходила и только перед выходом, осмелилась водой побрызгать на нее. После этого-то она и вскочила. Набрав необходимое количество, иду за свободный столик, но прямо перед носом, его занимает какой-то красивый парень. Я говорю красивый не потому, что он симпатизирует мне, как предполагаемый объект воздыхания, с которым, в принципе, можно было бы начать встречаться, а просто объективно привлекательный человек. Однако то, что он в прямом смысле влетел передо мной на стул — чести ему не делает. — Молодой человек, вас не учили тому, что дамам нужно уступать? — Прошу прощения, я вас не заметил, — что ж, он меня приятно удивил, я думала он дольше посопротивляется. Незнакомец встает и помогает мне усесться на стуле, задвигая его за мной. — Благодарю, — бросаю ему, даже не удостоив парня взгляда. Достаю второй поднос и принимаюсь раскладывать на нем еду для Карениной и также, аккуратно раскладываю свою. В спешке, просто понакидала все подряд, теперь разгребаю. — Разрешите присесть, миледи? — подает голос парень. — С моей стороны было бы крайне невежливо отказать вам, после вашего благородного жеста. — То есть, — он садится, — никакой другой причины вашего согласия нет? — Абсолютно верно. — Я продолжаю раскладывать еду, а незнакомец все так же прожигает меня взглядом. Скажу сразу: меня откровенно бесит, когда меня изучают, как подопытную крысу. Собственно, чем и занимается…этот человек. — Меня Николаем звать, а тебя? — Послушай… — только я хочу начать тираду о том, что знакомиться со мной не очень хорошая идея, хотя бы потому, что я сама того не желаю, как меня прерывает запыхавшаяся подруга. — Мари, прости…я очень опоздала? Все вкусное закончилось? — Присядь, успокойся, а то сейчас лёгкие выплюнешь. Ты успела, но я тебе уже урвала кое-что, — студентов сейчас много, поэтому самое вкусное разбирают сразу. Опоздавшим — кости. Господи, Алена так на меня смотрит, словно она щенок, которого только что забрали из приюта. В ее глазах плещется благодарность и вселенская любовь, которую она вываливает на меня через объятия. Я от такого порыва заплакать готова. Каренина сразу приступает к завтраку, кажется, даже не замечая ещё одного человека за столом. — Приятного аппетита, — подаёт голос паренёк и только сейчас Алена обращает на него внимание. — Спафыбо, — она прожевывает и протягивает руку, представляясь. — Николай, очень приятно. — Взаимно. Подруга переводит на меня взгляд, безмолвно задавая вопрос о Николае. Коротко пересказываю нашу историю знакомства. Далее, бразды правления берет на себя блонди, расспрашивая парня о том где он учиться, живёт и тому подобное. Я лишь отдаленно слушаю их, мне просто как-то все равно. — А это наш Женя, — вещает подруга. — Привет-привет, кажется я серьезно опоздал. Ничего вкусного не осталось. — Приземляйся птенчик, — передаю ему поднос с нетронутыми остатками еды, — я что-то силы не рассчитала, поэтому тебе вполне должно хватить. И даже хорошо, что сгребла столько, Лебедев бы голодным остался. Силы я свои никогда не рассчитываю: либо наберу много и недоедаю, либо беру мало и хожу недовольная и голодная. — Спасибо, — благодарно кивает Евгений. — А вы, Мария, что можете о себе рассказать? — Ну, во-первых, Мариа, с «а» на конце, а во-вторых, не люблю о себе распространяться первым встречным. Замечаю, как Лебедев прячет улыбку за стаканом сока. — А если я стану не просто первым встречным? — тут замирают все: Алена перестает жевать, а Женя напрягается. — А кем ты хочешь стать? Мужчиной моей мечты? Парнем? Отцом моих детей? — Коля смеется и смех у него, приятный. Объективно приятный. — Ты забавная. Мне нравится, — какое облегчение, — встретимся вечером? — Нет. — Тогда до вечера, — он подмигивает мне и валит в закат. — Жалко парня, не понимает с первого раза. Что с тобой? — наитупейший вопрос, но я зачем-то задаю его Лебедеву. Как это сложно, когда друг в тебя влюблен. И хоть он и пытается казаться беспристрастным — я ведь прекрасно все вижу, не дура. Дура лишь потому, что хорошему парню не отвечаю взаимностью, а с другой стороны, что я могу поделать, если сердце молчит? — Ничего, бесят такие самоуверенные придурки. Закончив нашу трапезу, мы отправляемся надирать задницы нашим соперникам. Но надрали задницы нам. А точнее мне и все из-за маленькой ошибки. Моей ошибки. Расчет произвела неправильно и все. Всю команду подвела! Ненавижу это чувство, когда ты делаешь что-то не так и сидишь, хоронишь свою самооценку. Чем я собственно и собираюсь заняться в ближайшие дни. Дальше подобные мероприятия и соревнования без моей скромной персоны будут проходить, к великому счастью и сожалению. К счастью, от того что трогать не будут. К сожалению, потому что загладить вину не получится. Внутри все кипит от злости на саму себя, и чтобы хоть как-то успокоиться, решаю прогуляться в лесу. Прислушиваюсь к звукам природы: клянусь, прям здесь заснуть готова — так расслабляет. Запрокидываю голову и улыбаюсь. Просто улыбаюсь, так как в эту секунду, наедине с собой я счастлива, несмотря на то, что четверть часа назад упрекала себя в никчемности. Вздрагиваю, когда до слуха доносятся чьи-то шаги. Кого это там несет? — Ты чего убежала-то? — черт, это Николай. Какого лешего он за мной поперся? — С чего ты взял, что я убежала? Он неопределенно пожимает плечами. — Ну раз не знаешь, тогда не говори впустую, — раздраженно бросаю ему, отворачиваясь, намекая тем самым, что меня лучше оставить одну. — Чего ты такая холодная? Я к тебе подобраться хочу, а ты не даешь. — И не дам. — Может, я не хочу, мне не нужно это? Не думал об этом? — Ты мне нравишься. — Как примитивно, — фыркаю, — вы все такие, стоит лишь вам один раз отказать, так у вас сразу инстинкт охотника просыпается, добиться цели — дело принципа. Парень выпадает в осадок от такого заявления, но ничего не говорит. Помолчав с минуту, оставляет меня одну. Не сразу, но все же осознаю, что была груба с Колей. Он ведь не виноват в моих закидонах и страхах. Наговорила бедному парню глупостей со злости. Но с другой стороны, нечего было так откровенно навязываться. Чувство вины вновь просыпается внутри меня. Ну, почему, когда я кого-то отшиваю, начинаю жалеть и загоняться? Видимо придется извиниться перед парнем.