Молчание

Мариа.

Стараюсь выровнять дыхание, но получается не очень. Рука нещадно ноет и даже успевает покраснеть. Как назло не могу найти обезболивающее, грешным делом даже у Алены в аптечке смотрю и нахожу одно, но именно этот препарат мне не помогает. Я его лет сто назад пить закончила. Становится немного стыдно, за то, что еще вчера мысленно ругала подругу, за то, что взяла мой телефон без спроса, а сама… Ладно, в принципе, я же вслух претензии не высказывала, так что и извиняться не обязательно. В дверь раздается стук, и я подпрыгиваю на месте, шумно втянув воздух в легкие. — Мари ты там? — раздается знакомый и…такой родной сейчас голос, а за ним и смех ребят. Подлетаю к двери, но останавливаюсь — нужно сначала привести себя в порядок. Не хочу, чтобы ребята застали меня в таком раздрае. Я же типа сильная и хладнокровная, мне нельзя имидж портить. Мысленно считаю до пяти, приводя мысли и чувства в порядок. Поворачиваю ключ в замке и впускаю ребят. — Ты куда убежала? — беззаботно спрашивает Лебедев, уже…крайне наглым образом расположившись на моей постели. — Да так, столько шума там было, решила спрятаться, — выдавливаю из себя улыбку. — Так уж и быть, на правах победителя позволю занять мое спальное место. Минут так на пять — десять. — Лучшей награды от тебя и не дождешься. В компании друзей расслабляюсь и отпускаю ситуацию, вместе с тревожными мыслями о том, как Коля мне за хороший удар будет мстить. Ответит ли мне тем же? Поймает ли где-то в темном переулке и изнасилует? Или просто живьем в лесу закопает? У меня отменная фантазия, так же, как и хук справа. Да, я этим еще триста лет гордиться буду. В носу резко начинает щекотать, и я чихаю от всей души, прикрывая рот больной ладонью. Вот черт! — Что у тебя? — спрашивает птенчик в момент, оказавшись рядом. Он что вампир, так быстро перемещается? Аккуратно берет больную руку в свою, мягко проводя кончиками пальцев. — Мари, откуда это? — слышу в голосе сталь и даже удивляюсь перемене его настроения. — Жень, какая разница? — Если спрашиваю — значит есть разница. Перевожу взгляд на Алену, пытаясь найти хоть какую-нибудь поддержку, но она и сама походу в замешательстве: застыла с телефоном в руках и прожигает нас взволнованным взглядом. — Мари. — Еще требовательнее. Черт, нормально возбуждаться от того, что твой лучший друг говорит с тобой таким тоном? — Ну, понимаешь, — я коротко рассказываю ему о произошедшем, опустив голову, как нашкодивший ребенок. Как только заканчиваю рассказ, птенчик вылетает (как бы смешно это не звучало) из комнаты. Хочу помчаться за ним, дабы не натворил глупостей, но меня останавливает Каренина. Блондинка буквально тащит меня к медсестре, настаивая на осмотре. И вот собственно я здесь. Представитель медицины мне ни капли доверия не внушает. Дает таблетку от боли и перевязывает руку. Это я и без нее сделать могла бы. Мало того, что мы искали эту мадам, так еще и выслушивать ее грубость пришлось. То я не туда села, то руку не так показала. Я палец ей могу показать, самый длинный и красноречивый. Один жест вместо тысячи слов. — Мда, медицина у нас конечно… Подорожник приложить — эффективней будет. — Сильно болит? — спрашивает Алена. Она очень чувствительная, переживает за всех и все близко к сердцу воспринимает. — Не так сильно, — улыбаюсь и приобнимаю ее, — просто неудачно врезала этому придурку. Бывает. До свадьбы заживет. — С твоим характером заживать долго будет. Ни один жених не доживет до церемонии, — вот засранка мелкая. Но замечание оценила — понравилось. — Мда…мужчины нынче хиленькие пошли, — ухмыляюсь я. Располагаюсь на скамейке в беседке, мечтая просто успокоить малость расшатанные нервы. Я не любитель таких «приключений», так что стараюсь выходить из ситуации мирным путем. Сегодняшний день конечно в счет не идет. Умиротворяющую тишину (как обычно) прерывает трель телефона. Не моего. Замечаю на экране чужого смартфона контакт «Вадим». Даже не знаю, что чувствую в этот момент и должна ли вообще, чувствовать по этому поводу что-то? Это ведь не моя жизнь, не мои проблемы. Пусть делают, что хотят. Мне вообще плевать, есть ли между ними что-то или нет, надеюсь ничего дурного из этого не выйдет, как в прошлый раз. Вдалеке замечаю знакомую фигуру, которая движется в сторону медпункта, что был покинут мной совсем недавно. В той фигуре узнаю Лебедева, и тревога окутывает сознание — исчез внезапно разъяренный сейчас к медику идет. Вопрос на засыпку: что нужно было такого совершить, дабы понадобился представитель медицины? Долго не думая преодолеваю расстояние между нами и могу уже четко различить некоторые особенности его внешнего вида: грязная одежда, потрепанные волосы, губа и бровь разбитые и кровоподтеки на костяшках. Мне даже спрашивать не нужно — и так все понятно. — Ну, и что это за цирк? Какого хрена ты творишь? — накидываюсь на него сразу, привлекая внимания к нашей идиллии своими криками. — А что я должен был делать? Спустить все ему с рук? — птенчик заводится. Хотя скорее я его завела своими своеобразным «спасибо». — Я сама со всем разобралась. — Да, я видел! Видел, как ты заперлась в комнате и тряслась от страха, — набираю воздуха, дабы выдать сто и одну реплику, но он меня опережает. — Да, Мари, как только ты открыла нам, я заметил твое состояние. Не стал ведь дурак спрашивать, решил, что сама расскажешь. А в итоге, что? Пока за руку не поймал, не призналась бы! — Не смей орать на меня! — Хотя первая начала. — Пошли, рыцарь блин. Ему ничего не остается кроме как подчиниться мне. Да, я та еще госпожа. Буквально впихиваю его в комнату, усаживая на постель, и начинаю рыться в сумке в поисках аптечки. Едва касаясь, пытаюсь убрать засохшую кровь. От еле ощутимых касаний дело никак не идет, и я решаюсь действовать более уверенно: небольшими «мазками» промываю рану. Птенчик хмурится, но терпит. Пожалуй, говоря о «хилых» мужчинах — я сильно преувеличила. Вы только посмотрите на него: взял и честь мою отстаивать пошел. Вот за что мне этот принц на белом коне? И ведь и вправду конь белый есть и не один. — Так, сейчас может быть немного больно, — беру ватный диск и промачиваю его в перекиси водорода. Да, я взяла и перекись, и йод, и зеленку, но никак не нужное обезболивающие. Я правда очень стараюсь сделать все аккуратно, но…что поделать? Больно по любому будет. Птенчик шипит и как-то даже (боюсь сказать этого слова) интуитивно хватается за мое бедро, сжимая до приятной боли. — У-ля-ля, ковбой, полегче, — Жека хмурится, видимо не замечая происходящего. — Коснись меня немного выше и сделаешь приятно. — Произношу, как ни в чем, ни бывало, продолжая обрабатывать ссадины. Вот только Лебедеву теперь не до этого. Его горячее дыхание бьет по моим ключицам, а взгляд моментально темнеет — теперь это грозовые тучи. Еще немного и молнией пронзит. Рука все также сжимает кожу, через плотную ткань джинсов, посылая совершенно не нужные импульсы вниз живота. — Женек, — произношу как можно ласковей, — ручку убери, пожалуйста. Он смаргивает пару раз, снимая наваждение и откидывается назад на постель, опираясь на вытянутые руки. Отлично, и как теперь мне ему обрабатывать лицо? Подхожу еще ближе и нависаю над ним. Сидит голову запрокинув, наслаждается моей щедростью, знает же, что это разовая акция. В беды я так часто не попадаю и заботиться о других не умею, так что сейчас он все получает сполна. Опираться на одно колено неудобно: во-первых, изножье в кость упирается, во-вторых, упасть прямо на Женю боюсь, но его это мало волнует. — Мари, ты здесь? — позади дверь резко распахивается, ударяясь о стену и… Все слишком быстро происходит. Я оборачиваюсь на звук, теряю равновесие, кость неудачно вписывается в изножье и… Я падаю на Лебедева. — Ой, простите. Я вам помешала? — она едва сдерживает смех. Для нее эта ситуация — лишний повод зашиперить (ненавижу этот молодежный сленг) нас. — Скажешь хоть слово, прибью, — шиплю парню на ухо и выпутываюсь из объятий, в которые он успел меня захватить.